— Хочешь сказать, что это ты избил Чжоу Линя? — спросил полицейский сидящего перед ним Тан Цзюньхэ.
— Да. Он пытался причинить мне физический вред. — Тан Цзюньхэ сцепил пальцы, костяшки его рук слегка побелели от напряжения. — Так что это была самооборона.
Женщина-полицейский, писавшая протокол, покачала головой и усмехнулась, фыркнув носом. Офицер, который задавал вопросы, тоже улыбнулся:
— Твой брат только что говорил совсем другое. Каждый из вас утверждает, что Чжоу Линя избил именно он. Надо же, какая у вас тесная связь. Ну, тогда расскажи, как ты его бил.
— Сначала изо всех сил схватил за шею, а потом несколько раз ударил ногой в живот, — Тан Цзюньхэ говорил медленно, обдумывая каждое слово, чтобы не выдать себя, но уже не мог вспомнить подробности той вечерней сцены — тогда он был в полном ступоре. — Я повалил его на землю…
— И он не сопротивлялся? — женщина-полицейский, поняв, что он лжёт, прекратила писать. — Человек, пытался причинить тебе вред, но не сопротивлялся, когда ты начал отбиваться? Мальчик, за дачу ложных показаний во время допроса предусмотрена юридическая ответственность.
— Твой брат уже всё чётко рассказал, — сказал другой офицер, глядя на него. — У тебя не получится так просто взять вину на себя. Это не тот случай, когда кто-то сказал «я избил», и мы поверили. Тут нужны доказательства. Следы на его шее — явно не от удушения.
— Но ведь он сам убежал и его сбила машина, — Тан Цзюньхэ поднял глаза на полицейского. — Какая разница, кто его избил? — После этих слов его взгляд помрачнел, и он медленно продолжил: — Злодеев небеса забирают сами, не так ли?
В его по-детски невинном выражении лица проскользнуло мстительное удовлетворение. Женщина-полицейский подняла голову и, встретясь с ним взглядом, на мгновение опешила. «Очевидно, что дрался старший брат, но реакция младшего заставляет кровь стынуть в жилах», — промелькнуло у неё в голове. Но это выражение исчезло из глаз Тан Цзюньхэ так же быстро, как появилось, и его лицо снова стало спокойным.
— После драки вы ему угрожали? Запугивали? — продолжил допрос другой полицейский.
— Нет.
— Преследовали?
— Нет.
— То есть он сам в страхе убежал?
— Да. Такие, как он, когда видят, что им не одолеть противника, тут же сбегают, — сказал Тан Цзюньхэ. — Поэтому и нападают только на младшеклассников.
— «Нападают на младшеклассников» — что ты имеешь в виду?
— Он педофил. Пользуясь служебным положением, пытался приставать ко многим ученикам начальной школы. Вы что, этого не выяснили? — в голосе Тан Цзюньхэ прозвучала нотка насмешки.
— Но ты не младшеклассник. Почему он преследовал тебя?
— Шесть лет назад я им был, — ответил Тан Цзюньхэ.
Двое полицейских переглянулись. Услышав это, они наконец поняли, почему в съёмной квартире Чжоу Линя хранилось столько фотографий Тан Цзюньхэ: от детских, с ещё нежными чертами лица, до юношеских — все размытые, сделанные тайком.
— Тогда зачем в тот день ты пошёл на стройку? Записи с камер на главной дороге показывают, что Чжоу Линь свернул на безлюдную тропу вслед за тобой. По ней сейчас не ездят. С какой целью ты завёл его туда?
— Она не используется для движения, но по ней можно дойти домой. Там тихо, а я люблю тихие места. Я не ожидал, что он пойдёт за мной, — спокойно ответил Тан Цзюньхэ. — Я не заводил его туда.
— Зная, что он может причинить тебе вред, ты всё равно пошёл в такое опасное место?
— Зная, что он может мне навредить, я должен был спрятаться дома и никуда не выходить? — невозмутимо возразил Тан Цзюньхэ.
***
После допроса Тан Цзюньхэ, по требованию полиции, оставил отпечатки пальцев, затем его сфотографировали и только после этого отпустили. Ладони Тан Цзюньхэ были покрыты холодным по́том. Лишь выйдя на улицу, он в полной мере ощутил запоздалый страх. Следуя за женщиной-полицейским, он, немного поразмыслив, спросил:
— Сестра, нас за это накажут?
Когда симпатичный мальчик говорит таким мягким тоном, любое сердце дрогнет. Но, открыв рот для ответа, женщина вспомнила его взгляд во время допроса, и её голос стал холодным:
— Дело ещё не до конца расследовано. Пока что ответственность за драку несёт только твой брат.
— Но он заслужил, — сказал Тан Цзюньхэ, пройдя ещё пару шагов.
Женщина-полицейский обернулась и взглянула на него:
— Мальчик, мы живём в правовом обществе. Если что-то случилось — обращайся в полицию.
Тан Цзюньхэ замолчал, но через некоторое время снова спросил:
— А что будет с моим братом?
— Учитывая, что вы несовершеннолетние, а видимые телесные повреждения на теле погибшего квалифицируются как лёгкий вред здоровью, — арест на трое суток.
Тан Цзюньхэ запаниковал. Он вспомнил день, когда Тан Сяонянь едва не арестовали. Он не знал, какая обстановка в изоляторе, но предполагал, что ничего хорошего там нет. Ян Сюань подрался из-за него. Если уж кому и садиться в тюрьму, то ему!
— Я могу пойти вместо него? — спросил Тан Цзюньхэ.
— Разве можно отсидеть за кого-то? — женщина-полицейский снова обернулась на него. — Нельзя. Значит, и арестовать кого-то другого тоже нельзя.
Может, Ян Чэнчуань сможет всё уладить? Тан Цзюньхэ вспомнил, что Тан Сяонянь тогда отпустили после звонка ему. Своего сына Ян Чэнчуань не оставит в беде. При этой мысли Тан Цзюньхэ немного успокоился и больше ничего не говорил.
Ян Сюань попадал в полицейский участок за драку не в первый раз. Женщина-полицейский, ведшая протокол, прекрасно знала всю его подноготную. Подойдя к нему, она сказала полушутливым-полусерьёзным тоном:
— Господин Ян, вы не в первый раз здесь. Как насчёт того, чтобы на этот раз испытать на себе арест на трое суток?
— А давайте, — беззаботно ответил Ян Сюань.
— Прости, — Тан Цзюньхэ сел рядом с Ян Сюанем и тихо сказал: — Позвони своему отцу.
Ян Сюань повернулся к нему, и в глубине его глаз мелькнула насмешка.
— Или я позвоню, поговорю, — сказал Тан Цзюньхэ, опустив глаза. — Всё объясню.
Ян Сюань подрался из-за него, он возьмёт на себя вину перед Ян Чэнчуанем.
— Не нужно, — сказал Ян Сюань и, достав телефон, позвонил водителю Ян Чэнчуаня. В таких случаях Ян Чэнчуань обычно отправлял водителя. Сам он бы ни за что не приехал забирать Ян Сюаня — считал это позором.
— Дядя Чэнь, у тебя сейчас есть время? — сказал Ян Сюань в трубку, опустив голову. — Я в полицейском участке, тут небольшая проблема. Можешь за мной заехать?
— Опять попал? — водитель привык к таким вещам. — Что случилось? Отцу сказал?
Ян Сюань в двух словах обрисовал ситуацию. Он говорил ровным, безэмоциональным тоном, на том конце провода слушали с тревогой.
— Умер? Тебе ничего не грозит?
— Ответственность за драку, — сказал Ян Сюань.
— Пока что, — добавила стоявшая рядом женщина-полицейский.
Ян Сюань ни разу не упомянул, что человек, которого он спас, — его сводный брат Тан Цзюньхэ. Водитель вздохнул с облегчением:
— А, так это же подвиг во имя справедливости.
Водитель Ян Чэнчуаня не обладал реальной властью, поэтому, выслушав всё, он позвонил секретарю Ян Чэнчуаня и спросил, стоит ли докладывать заместителю мэра. В конце концов, хотя отец и сын внешне не ладили, Ян Чэнчуань всё же очень беспокоился о старшем сыне.
Когда секретарь постучал и вошёл, чтобы сообщить об этом, Ян Чэнчуань как раз готовил доклад для вечернего совещания. Как заместитель мэра Жуньчэна на этой неделе он выступал с докладами почти каждый день и был по горло завален работой. Услышав от секретаря о драке Ян Сюаня, Ян Чэнчуань тут же вспылил и раздражённо рявкнул:
— Не обращай на него внимания! Пусть посидит. Сколько продержат, столько продержат.
За день до отъезда из Жуньчэна он специально поговорил с Ян Сюанем о поступлении в сборную провинции. Смысл был в том, что, хотя он и не поддерживает его увлечение спортом, но раз уж сыну так нравится баскетбол, пусть едет — сборная провинции тоже неплохой вариант.
— Считаете, у меня наконец-то появился шанс поступить в университет и я больше не буду вас позорить? — спросил Ян Сюань, не поднимая глаз.
От этой реплики Ян Чэнчуань вспыхнул, но с трудом подавил гнев и продолжил мягким тоном:
— Как бы то ни было, университет пойдёт тебе на пользу.
— И вашей репутации тоже, — продолжал Ян Сюань холодным язвительным тоном.
— Ян Сюань, ты мой сын, не нужно видеть во мне врага, — повысив голос, назидательно, с серьёзным лицом произнёс Ян Чэнчуань. — Что бы я ни делал, разве это не для твоего же блага?
— Ты и маму до смерти довёл ради моего блага? — Ян Сюань твёрдо решил не дать ему ни единого повода для душевного спокойствия.
— Хочешь — езжай, не хочешь — как знаешь. Испортишь себе будущее только для того, чтобы позлить меня? Лет через двадцать посмотрим, кто будет жалеть, — от гнева лицо Ян Чэнчуаня стало багровым. Он встал.
— Я подумаю над тем, чтобы поехать, — сказал Ян Сюань, полулёжа на кровати и закрыв глаза. — В конце концов, это возможность оказаться подальше отсюда.
— Хватит духу — проваливай прямо сейчас! — бросил Ян Чэнчуань, прежде чем хлопнуть дверью. — Я не буду умолять тебя вернуться!
Вспоминая этот разговор, состоявшийся несколько дней назад, Ян Чэнчуань закипал от гнева. Услышав о драке, он даже обрадовался, что полиция задержит Ян Сюаня на несколько дней. Вот бы из него там выбили всю дурь, привели в порядок и вернули на волю тем образцовым и не доставляющим хлопот учеником, каким он был три года назад. Было бы идеально.
Однако, хотя Ян Чэнчуань и сказал так, секретарь не воспринял его слова буквально. Поразмыслив, он перезвонил водителю и велел сначала забрать Ян Сюаня, а обо всём остальном поговорить, когда Ян Чэнчуань вернётся в Жуньчэн.
«Когда вернётся» растянулось до следующего понедельника. На пути обратно в Жуньчэн Ян Чэнчуань уже и думать забыл об этом происшествии. Он отдыхал, устало прикрыв глаза, когда его внезапно настигла плохая новость: Ян Сюаня исключили из списка кандидатов в сборную провинции.
Для Ян Чэнчуаня это было как удар обухом по голове. Потрясение наложилось на усталость от совещаний последних дней, у него резко подскочило давление, он почувствовал головокружение. Будучи ещё в сознании, он велел водителю развернуться и везти его в больницу.
К счастью, больница была недалеко, и Ян Чэнчуаня доставили вовремя. Не прошло и получаса, как он пришёл в норму. Секретарь за эти полчаса выяснил все подробности и теперь, дрожа от страха, докладывал Ян Чэнчуаню.
Дело было вовсе не таким простым, как рассказал Ян Сюань. Человеком, которого он «спасал во имя справедливости», был не кто иной, как его сводный брат Тан Цзюньхэ. А погибшим — тот самый учитель-извращенец Чжоу Линь, на которого жаловалась Тан Сяонянь.
На теле Чжоу Линя обнаружили следы побоев, нанесённых перед смертью. Его мать, уверенная, что сын погиб не в результате обычной аварии, а в результате умышленного убийства, подала заявление в полицию. Обыскав съёмную квартиру Чжоу Линя, полиция обнаружила сотни фотографий Тан Цзюньхэ. Проверив записи с камер на главной дороге, они выяснили, что Чжоу Линь, преследуя Тан Цзюньхэ, свернул на уединённую тропу, ведущую в район сноса. Камеры также зафиксировали, что, не прошло и десяти минут, Ян Сюань промчался туда же на велосипеде. Спустя ещё минут десять перепуганный Чжоу Линь пробежал в обратном направлении — светофор как раз отсчитывал последние секунды красного света. Не посмотрев по сторонам, он сломя голову бросился через дорогу и угодил прямо под колёса машины, которая неслась, пытаясь проскочить на мигающий сигнал. Удар отбросил Чжоу Линя почти на десять метров, и он скончался на месте.
Хотя Чжоу Линь погиб в ДТП, а братья не были знакомы со сбившим его водителем, дело всё равно решили расследовать из-за множества подозрительных моментов. Главным из них был вопрос: почему Тан Цзюньхэ, которого преследовали шесть лет, вышел на две остановки раньше и свернул в пустынный район? Ведь он прекрасно знал, что Чжоу Линь замышлял что-то против него.
Поэтому, хотя после первой беседы в полиции водитель и отвёз Ян Сюаня и Тан Цзюньхэ домой, подозрений с них не сняли. В последующие дни полиция продолжала собирать информацию в разных местах, но дело никак не двигалось с мёртвой точки. У Тан Цзюньхэ был сильный мотив для совершения преступления, но бил Чжоу Линя не он. А Ян Сюань, хоть и бил Чжоу Линя, не имел очевидного мотива — он вообще очень мало знал об этом человеке. Во время первого допроса, когда полицейский положил перед ним одну из тайно снятых Чжоу Линем фотографий, на которой был Тан Цзюньхэ, Ян Сюань нахмурился и выругался: «Блядь».
Фотография действительно была за гранью. Десятилетний Тан Цзюньхэ сидел на стуле, его ноги не доставали до пола. Между верхней частью одежды и штанами виднелась полоска нежной белой кожи на пояснице — именно на эту область зафиксировал объектив Чжоу Линя. Нетрудно было догадаться о его грязных мыслях.
— Что чувствуешь? — спросил полицейский, глядя на Ян Сюаня.
— Легко отделался, — глухо ответил Ян Сюань. — Не стоило его так быстро отпускать.
Полицейский ошарашенно посмотрел на него.
По какому-то совпадению во время расследования дела из сборной провинции приехали люди для проверки биографий кандидатов. Проверка показала, что Ян Сюань не только участвовал в драке за пределами школы несколько дней назад, но и является подозреваемым в деле об убийстве. Руководство сборной выразило по этому поводу серьёзную озабоченность. И как раз в день возвращения Ян Чэнчуаня пришло уведомление: Ян Сюань лишён права играть за сборную провинции.
http://bllate.org/book/12808/1340815
