Тан Цзюньхэ был в полном оцепенении, Ян Сюань вёл его за руку. Тан Цзюньхэ был напуган до смерти, не мог вымолвить ни слова и совершенно обессилел. Попытка убить Чжоу Линя истощила все его силы и мужество, он боялся даже думать о том, что чуть не стал убийцей. Холодный пот струился по его вискам, промочив волосы, которые слиплись в пряди и безвольно прилипли к блестящему от пота лбу.
Ноги Тан Цзюньхэ подкашивались, он спотыкался на каждом шагу, готовый вот-вот упасть на колени. Ян Сюаню не оставалось ничего, кроме как остановиться, обхватить его рукой за плечи и, поддерживая, провести вперёд несколько шагов. Поняв, что они двигаются слишком медленно, он отпустил Тан Цзюньхэ, развернулся к нему спиной, присел на корточки и через плечо сказал:
— Залезай.
Тан Цзюньхэ безвольно обмяк на его спине. Тело сводного брата было ледяным. Жёсткие кости подростков при каждом шаге тёрлись друг о друга — рёбра одного о позвоночник другого, — причиняя тупую боль, но ни один не проронил ни звука.
Ян Сюань услышал, как Тан Цзюньхэ заплакал. Тихо, сдерживая рыдания, полные бесконечного отчаяния и обиды. Его слёзы промочили тонкую ткань рубашки, Ян Сюань чувствовал, как они тёплой струйкой текут по спине.
«Что же тебе пришлось пережить, раз ты предпочёл убить того человека, а не попросить о помощи? Почему не рассказал матери, не рассказал Ян Чэнчуаню? Разве мать не растила тебя, как маленькую принцессу?» — бесчисленные вопросы подступили к горлу Ян Сюаня. Никогда в жизни он не испытывал такого сильного желания говорить. Но сейчас он проглотил все вопросы и молча слушал, как брат, прижавшись к его спине, тихо всхлипывает, словно зверёк, которому некуда бежать.
Дойдя до упавшего велосипеда, Ян Сюань ссадил Тан Цзюньхэ, поднял велосипед, а затем усадил на сиденье Тан Цзюньхэ, всё лицо которого было мокрым от слёз. Он вытащил из кармана пачку бумажных платков, в которой оставалось всего две-три штуки, сунул её Тан Цзюньхэ, а затем сел на велосипед, поставив одну ногу на педаль, другой упираясь в землю.
Опасаясь, что Тан Цзюньхэ не сможет удержаться, он обернулся, вытащил его руку из рукава школьной формы и положил себе на талию, другой взялся за руль, и так они доехали до дома.
У подъезда Тан Цзюньхэ, проплакавший всю дорогу, немного пришёл в себя. Он сам спрыгнул с велосипеда и встал рядом, ожидая, пока Ян Сюань пристегнёт велосипед. Сделав это, Ян Сюань бросил на него взгляд. Увидев, что брат успокоился, он ничего не сказал и, обойдя его, прошёл вперёд. Через два шага Тан Цзюньхэ, стоявший позади, вдруг подал голос. В нём ещё слышалась недавняя дрожь:
— Я не хочу возвращаться.
Ян Сюань остановился и, обернувшись, молча посмотрел на Тан Цзюньхэ, который так и остался стоять на месте.
— Я… я не могу вернуться, — выражение лица Ян Сюаня показалось ему немного злым, и Тан Цзюньхэ, понимая, что доставляет хлопот, тихо объяснил: — Мама заметит, что со мной что-то не так, она будет без конца расспрашивать, я не могу…
Ян Сюань прервал его:
— Ты ей не говорил?
Тан Цзюньхэ стоял на месте, словно провинившийся ребёнок, и тихо промычал: «Угу», а затем добавил:
— Или ты иди первым, а я подожду…
Его красивые кошачьи глаза были влажными от слёз, кончик носа покраснел, а растрёпанные ветром волосы придавали ему жалкий и растерянный вид. Он так и стоял столбом у подъезде, совершенно не зная, что делать. Ян Сюань вспомнил тот день, когда впервые увидел его в детстве, — тогда Тан Цзюньхэ плакал гораздо сильнее.
— Тогда куда? — снова заговорил Ян Сюань, не сводя с него глаз.
— Не знаю, — Тан Цзюньхэ, теребя рукав формы, нерешительно произнёс: — Я хочу в душ.
Он хотел смыть отвратительную слюну Чжоу Линя с шеи и лица. Запах алкоголя, казалось, даже после долгой дороги на ветру, всё равно неотступно витал вокруг него.
Ян Сюань раздражённо провёл рукой по волосам, несколько мгновений хмуро смотрел на него, а затем коротко бросил: «Жди здесь» — и, развернувшись, пошёл наверх по лестнице.
Тан Цзюньхэ стоял у подъезда, слушая его гулкие шаги. Он не знал, зачем Ян Сюань пошёл наверх, но раз тот сказал ждать, он стоял не двигаясь. Раньше Ян Сюань часто велел ему стоять и ждать и всегда через какое-то время возвращался за ним. Наверняка и в этот раз будет так же.
***
Ян Сюань толкнул дверь квартиры. Тан Сяонянь, первой услышав звук, тут же обернулась и даже приподнялась, чтобы встать. Увидев, что это Ян Сюань, она смущённо села обратно:
— Сяо Сюань, сегодня так рано?
Ян Чэнчуань оглянулся на Ян Сюаня и прохладно бросил:
— Вернулся?
— Угу, — ответил Ян Сюань и не разуваясь прошёл в свою комнату. Он достал из ящика удостоверение личности, сунул его в карман брюк и направился к выходу.
— Только пришёл и уже уходишь? — лицо Ян Чэнчуаня помрачнело. — Ужинать не будешь?
— У нас в классе мероприятие, — бросил Ян Сюань и, не обращая внимания на недовольное лицо отца и не вдаваясь в объяснения, подошёл к двери. Повернув замок, он подумал и добавил:
— Мы оба вернёмся поздно.
Он сказал это, не оборачиваясь, и лишь когда он вышел, Тан Сяонянь поняла, что «мы оба» включало и её сына, Тан Цзюньхэ.
Ян Сюань спустился по лестнице и увидел Тан Цзюньхэ, стоящего у входа в подъезд с использованными салфетками в руке. Небо всё ещё было пасмурным, но, возможно, дождя сегодня ночью всё же не будет. Он увидел Тан Цзюньхэ, стоящего спиной к темноте и лицом к яркому свету подъезда, не сводя с него глаз. В его взгляде было что-то неописуемое, что заставило Ян Сюаня инстинктивно отвернуться.
— Пошли, — бросил Ян Сюань и, не оборачиваясь, двинулся вперёд.
Как и ожидалось, Тан Цзюньхэ быстро догнал его и пристроился рядом, в полушаге позади. Повернув голову, он спросил:
— Куда мы идём?
Ян Сюань не отвечал. Держа руки в карманах, он шёл широким и быстрым шагом, нисколько не собираясь замедляться ради Тан Цзюньхэ, но тот не отставал. Как быстро ни шёл Ян Сюань, Тан Цзюньхэ держался в полушаге позади. Через некоторое время он спросил снова:
— Это далеко?
Ян Сюань по-прежнему молчал, словно не слышал, и продолжал идти вперёд. Тан Цзюньхэ больше не спрашивал и молча следовал за ним. Спустя десять с лишним минут они подошли ко входу, и только тогда Тан Цзюньхэ понял, куда его вёл Ян Сюань, — в отель «Джанис». Ян Сюань собирался снять номер.
Тан Цзюньхэ никогда раньше не бывал в отелях. Он подошёл вместе с Ян Сюанем к стойке регистрации и с некоторым любопытством наблюдал, как тот достал удостоверение личности и банковскую карту и протянул их администратору со словами:
— Номер на несколько часов.
Взгляд администратора скользнул по лицу Ян Сюаня, а затем — по лицу Тан Цзюньхэ. Двое необычайно красивых юношей, стоящих рядом, определённо привлекали внимание. Один — с холодным и резким лицом, в чуть сведённых бровях читалось лёгкое раздражение; другой, хоть и выглядел потрёпанным, был поразительно красив. На первый взгляд они и вправду были чем-то похожи, но стоило присмотреться — и становилось невозможно сказать, в чём именно заключалось сходство.
Ян Сюань взял у администратора ключ-карту и, даже не взглянув на Тан Цзюньхэ, направился к лифту. В лифте он по-прежнему не смотрел на него. Держа одну руку в кармане, а в другой сжимая ключ-карту, он прислонился к стене и принялся читать надписи — сначала с одной стороны, потом с другой.
Тан Цзюньхэ очень хотел спросить, часто ли Ян Сюань снимает номера, потому что выглядело всё так, будто это для него дело привычное. Но чувствуя, что Ян Сюань не станет отвечать на такой дурацкий вопрос, Тан Цзюньхэ промолчал. Он шмыгнул носом и вышел из лифта вслед за Ян Сюанем, наблюдая, как тот картой открывает дверь.
— Иди мойся, — Ян Сюань вставил карту в слот для подачи электричества, вошёл в номер, сел на кровать, достал телефон и уткнулся в него, не выказывая ни малейшего намерения общаться.
— Я хочу одолжить твой телефон, — Тан Цзюньхэ подошёл к нему.
— Она знает, что ты вернёшься поздно, — не поднимая головы, ровным тоном ответил Ян Сюань.
Тан Цзюньхэ остро почувствовал, что под «ней» подразумевается его мать, Тан Сяонянь. Многое в их разговорах не требовало лишних слов.
Он больше ничего не сказал, повернулся, прошёл в ванную, закрыл дверь, разделся и встал под шумные струи душа. Он выдавил много геля и снова и снова тёр места, которых касался Чжоу Линь, с такой силой, словно пытался содрать с себя кожу.
Тан Цзюньхэ мылся целых полчаса, прежде чем наконец покинул ванную. Выйдя, он увидел, что Ян Сюань сидит в кресле у окна и с ничего не выражающим лицом рассматривает нож. Острое лезвие холодно поблёскивало в свете лампы накаливания. При виде ножа Тан Цзюньхэ ощутил запоздалый страх. Он вспомнил вечернюю сцену, и его руки снова невольно напряглись. Он подумал, что, наверное, больше никогда не сможет поднять этот нож, чтобы убить Чжоу Линя. Вся его храбрость и решимость иссякли в тот миг. Но что ему оставалось делать?
Он смотрел на Ян Сюаня. Тот явно заметил, что он вышел, но никак не отреагировал. Тан Цзюньхэ подошёл и сел на кровать напротив. Мгновение смотрел на него, а затем спросил:
— О чём ты думаешь?
Он был готов к тому, что Ян Сюань его проигнорирует, но через несколько секунд тот заговорил. Глядя на нож, он сказал:
— Думаю, можно ли этим ножом на самом деле убить человека.
Сердце Тан Цзюньхэ ёкнуло. Он не понял, что Ян Сюань имеет в виду. Нежность, проявленная час назад, в этот миг, казалось, исчезла без следа. Ян Сюань снова стал незнакомцем. Неужели он жалеет, что остановил его? Тан Цзюньхэ поджал губы, глядя с тревогой.
Ян Сюань перевёл взгляд с лезвия ножа на Тан Цзюньхэ: глаза того всё ещё были красными. Следы слёз после горячего пара стали даже заметнее, а влажные, омытые слезами глаза очень напоминали два чёрных агата из детства. Его левая щека была более красной, чем правая, — словно он намеренно тёр её. На светлой шее тоже виднелось большое красное пятно, а синяк на запястье в свете ламп выглядел особенно шокирующе.
Ян Сюань положил нож на столик рядом, наклонился к Тан Цзюньхэ, упёрся локтями в колени и, глядя ему прямо в глаза, спросил:
— Почему ты хотел его убить?
http://bllate.org/book/12808/1130069
