Ян Сюань сунул сигареты в карман и, спустившись по лестнице, закурил. Фэн Бо и Ван Синчунь ждали у ворот жилого комплекса, прислонившись к стене, лениво переговариваясь. Увидев, как, пуская клубы дыма, подходит Ян Сюань, Фэн Бо выпрямился и протянул руку, прося сигарету:
— Сюань-гэ, дай одну.
Ян Сюань сунул ему в руку и пачку, и зажигалку. Пока тот прикуривал, он сказал:
— Уже почти спустился вниз, и тут вспомнил про сигареты.
— Опять поднимался наверх? — затянувшись, спросил Фэн Бо. — Неудивительно, что ты сегодня дольше обычного.
Ян Сюань забрал у Фэн Бо пачку, положил её обратно в карман, повертел зажигалку в пальцах и с усмешкой сказал:
— Когда я вернулся, «хороший мальчик» как раз пытался научиться курить.
— Кто? — спросил Ван Синчунь и тут же сообразил: — Тан Цзюньхэ?!
— Он? — оживился Фэн Бо. — Это тот, что в прошлый раз с таким важным видом открывал окно? Чуть не заморозил меня до смерти.
— Переходный возраст, наверное, — безразлично бросил Ян Сюань.
— Ого, как рано началось, — ехидно заметил Фэн Бо и тут же с энтузиазмом предложил: — Эй, Сюань-гэ, в следующий раз возьми и выдохни ему дым прямо в лицо, посмотрим на его реакцию.
— Какая реакция, — на удивление живо откликнулся на его предложение Ян Сюань, — объявит мне смертный бой?
— А что, я думаю, вполне возможно, — Фэн Бо всё ещё злился, вспоминая, как Тан Цзюньхэ унизил его перед всеми. — Судя по его лицу, он вообще не понимает шуток. Ему не в школу надо ходить, а на корриду, он бы точно с быком сцепился.
Ван Синчунь, стоявший рядом, рассмеялся:
— Откуда у тебя столько странных идей?
Фэн Бо снова придвинулся к Ян Сюаню и толкнул его в плечо:
— Сюань-гэ, может, попросим ребят его побить? Просто чтобы выпустить пар. Тебе не нужно в этом участвовать, у меня есть знакомые не из школы...
— Если бы это помогло выпустить пар, разве я уже не сделал бы этого? — прервал его Ян Сюань.
— Тогда… может, побить и его, и его мамашу? — не сдавался Фэн Бо, продолжая подавать дурацкие идеи.
— Хм, а потом? — Ян Сюань явно не проявлял интереса.
— А потом… пар и выпустим и всё, — пожал плечами Фэн Бо.
— Ты то умный, то глупый, — вставил Ван Синчунь. — Какой толк в том, чтобы получить временное облегчение?
— Эй! Ты сам ничего не предложил, а надо мной смеёшься? — Фэн Бо с силой толкнул его в спину.
Ван Синчунь пошатнулся, но устоял на ногах:
— Я так скажу, Сюань-гэ: хочет курить — научи его, хочет драться — возьми его с собой. Не хочет делать домашку — мы не только найдём, у кого списать, но и сами ему всё поднесём... Пусть бунтует, как хочет. Тогда он пойдёт против своей матери. Когда птица и устрица борются, выигрывает рыбак... ситуация, кажется, не совсем та, но смысл похож. Ты просто...
Не успел он договорить, как Фэн Бо обхватил его за шею:
— Не ожидал от тебя, Чунь-эр! С виду такой простачок, а на деле тот ещё интриган.
— Бля, отпусти... — Ван Синчунь закашлялся, пытаясь высвободиться. — Ты меня задушишь!
Ян Сюань, который всё это время молчал, теперь обернулся и посмотрел на него.
***
Для большинства учеников пятница была самым долгожданным днём — она означала конец заточения и начало свободы, пусть и временной. Однако Тан Цзюньхэ пятниц боялся. В эти дни ему приходилось не только терпеть то, как Чжоу Линь пожирает его глазами и назойливо преследует, как паршивый пёс, но и готовиться к двум дням удушающей, назойливой заботы со стороны Тан Сяонянь. Каждую пятницу после уроков Чжоу Линь ждал его у ворот первой школы Жуньчэна, смешавшись с толпой родителей, нетерпеливо тянущих шеи, чтобы разглядеть выходящих детей. Он ждал, пока появится Тан Цзюньхэ, впивался в него взглядом и шёл следом до автобусной остановки неподалёку. Первые несколько раз он лишь с досадой провожал взглядом уезжающий автобус, но потом осмелел и стал заходить в него вместе с Тан Цзюньхэ.
В пятницу после уроков автобусы были переполнены. Ученики, жившие в общежитиях, набивались в салон, заполняя его до отказа. Тан Цзюньхэ стоял у задней двери, держась правой рукой за поручень, пытаясь избежать откровенного взгляда Чжоу Линя за окном. Неожиданно, прямо перед тем, как двери должны были закрыться, Чжоу Линь, словно очнувшись ото сна, кинулся внутрь, растолкал людей у входа и протиснулся к Тан Цзюньхэ.
Двери с грохотом закрылись. Водитель нажал на газ, автобус резко тронулся, пассажиры качнулись назад. Воспользовавшись моментом, Чжоу Линь, пытаясь коснуться, придвинулся к Тан Цзюньхэ ещё ближе. Юноша холодно взглянул на него и, чеканя каждое слово, сказал:
— Я же говорил, держись от меня подальше.
Его голос, хоть и негромкий, звучал так холодно, что внезапно прорезал шум салона. Окружающие отчётливо его услышали и обернулись в их сторону.
— П-прости, — смутившись под чужими взглядами, пробормотал Чжоу Линь, ссутулившись ещё сильнее.
Тан Цзюньхэ с ледяным лицом обратился к стоявшему впереди человеку:
— Будьте добры, пропустите, я хочу пройти вперёд.
Его внешность была слишком приметной. Люди в автобусе тут же посторонились, дав ему дорогу, то и дело оборачиваясь на Чжоу Линя, гадая, что же между ними произошло.
Отгородившись от взгляда Чжоу Линя толпой, Тан Цзюньхэ почувствовал себя немного лучше. Он взялся за верхний поручень и как ни в чём не бывало стал смотреть на быстро проносящиеся за окном пейзажи, игнорируя обращённые на него взгляды.
Автобус остановился, большая часть пассажиров вышла, освободив проход. Тан Цзюньхэ подошёл к задней двери, чтобы выйти. Когда он проходил мимо Чжоу Линя, тот, со своего места посмотрел на него, словно решая, выходить ли следом. Тан Цзюньхэ сошёл за две остановки до своей, в оживлённом районе, и, спрыгнув с подножки, побежал в сторону дома. Он не мог позволить Чжоу Линю узнать его точный адрес — не потому, что боялся преследования, а из опасения, что подонок захочет отомстить Тан Сяонянь и попытается навредить ей. Этот человек совершенно менялся, когда был пьян, никто не мог предсказать, какой безумный поступок он совершит в один прекрасный день.
Вокруг было многолюдно, Чжоу Линь вряд ли осмелился бы гнаться за ним, но Тан Цзюньхэ всё равно нёсся изо всех сил. Пробежав две автобусные остановки, он оказался в более уединённом квартале.
Жилой комплекс, в который переехал Ян Чэнчуань, был настоящим островком тишины посреди шумного города. Густая зелень надёжно отгораживала его от шума, стоило обогнуть аллею, и открывался сказочный уголок, отрезанный ото всего мира. Общественный транспорт сюда не ходил, прохожих было немного, а с наступлением вечера в радиусе нескольких сотен метров становилось и вовсе безлюдно. Лишь изредка проезжали машины — полицейские патрули и дорогие авто местных жителей.
Тан Цзюньхэ вбежал в подъезд. Лифт был как раз на первом этаже. Он нажал кнопку, вошёл, выбрал нужный этаж и, прислонившись к стене, попытался отдышаться. Он бежал слишком быстро, теперь у него немного кололо в боку. Когда двери лифта уже начали закрываться, их придержали, и внутрь шагнула фигура на полголовы выше него.
***
Ян Сюань возвращался домой на велосипеде. Едва свернув на уединённую дорожку, ведущую к воротам жилого комплекса, он увидел, как впереди сломя голову несётся Тан Цзюньхэ. Он на полной скорости вбежал на территорию, словно за ним кто-то гнался. Ян Сюань не удержался и оглянулся — ни единого подозрительного лица.
Он подумал, что этот его сводный брат и вправду стал каким-то странным. Каждый раз, когда он его видел, тот вёл себя как испуганный кролик. На уроках он тоже часто чувствовал на себе его взгляды — хоть тот и притворялся, что смотрит случайно, их невозможно было не заметить. «На что он смотрит? Я ему настолько интересен?» — думал Ян Сюань, паркуя велосипед в подъезде, небрежно пригладив волосы, растрёпанные ветром.
За несколько шагов до лифта двери начали медленно закрываться. Ян Сюань ускорился, проворно нажал на кнопку открытия и скользнул внутрь. Он увидел, как Тан Цзюньхэ, прислонившись к стене, тяжело дышит. Его губы были слегка приоткрыты и казались сухими.
Увидев его, Тан Цзюньхэ отреагировал слишком бурно: тут же плотно сжал губы, отпрянул от стены и неловко отвёл взгляд. Из-за быстрого бега его сбившееся дыхание, даже при попытке его сдержать, было отчётливо слышно в тишине лифта. Ожидание закрытия дверей показалось вечностью. Ян Сюань, рассеянно разглядывая Тан Цзюньхэ, заговорил:
— У ворот тебя кто-то ищет.
Опущенный взгляд Тан Цзюньхэ тут же метнулся к его лицу. Снова испуганная реакция:
— Кто?
Ян Сюань не ответил прямо, а лишь многозначительно посмотрел на него:
— Кажется, это я должен у тебя спрашивать.
Тан Цзюньхэ понял, что он имеет в виду, и промолчал. Его взгляд казался несфокусированным, словно он не знал, куда его деть. Двери лифта закрылись. На этот раз больше никто не вошёл. Ян Сюань согнул палец и постучал по металлической стене лифта:
— Я слышал, он твой… — он сделал намеренную паузу, ожидая реакции Тан Цзюньхэ. Взгляд тут же вернулся к его лицу. Довольный, Ян Сюань медленно произнёс два слога: — …па-рень.
Он увидел, как Тан Цзюньхэ сжал кулак. «Он и вправду пугливый и легко выходит из себя, — подумал Ян Сюань. — Может, предложение Фэн Бо не так уж плохо. Интересно, как он отреагирует, если выдохнуть дым ему в лицо? Не только в лицо, но прямо в глаза. Когда его глаза широко распахнуты, они напоминают глаза-агаты из детства. Мне не нравится эта ассоциация. Может, лучше, когда они прищурены», — думал Ян Сюань, разглядывая его.
— Я пошутил, — снова усмехнулся Ян Сюань, на этот раз уголки его губ приподнялись чуть выше. Сжатый кулак так и не разжался, словно его обладатель был в ярости — даже только что отчётливо слышное тяжёлое дыхание исчезло. «Значит, не парень, — подумал Ян Сюань. — Да и вряд ли им был».
Лифт быстро поднялся, двери открылись, Ян Сюань вышел первым. Тан Цзюньхэ последовал за ним, незаметно разжав кулак. Он уловил запах, исходящий от Ян Сюаня, и понял, что тот сегодня не курил. «Значит, тот приятный аромат не зависел от марки сигарет», — подумал Тан Цзюньхэ, отбросив идею купить такие же.
Только оказавшись за спиной Ян Сюаня, он осмелился поднять взгляд и посмотреть на него. Он не решался этого сделать не из-за страха, а из-за чувства вины. С той самой первой поллюции он не раз видел Ян Сюаня во сне. Каждую пятницу, когда Чжоу Линь преследовал его, в ту же ночь ему неизменно снился Ян Сюань. Снилось, как Ян Сюань прижимает его к стене, запирая в ловушку, как что-то твёрдое упирается ему в пах, как тёплое дыхание с запахом табака касается его лица. Снилось, как Ян Сюань выдыхает ему прямо в глаза белый дым и во сне он щурится.
От первоначального панического ужаса до последующего привыкания — даже во сне он прошёл путь от отчаянной борьбы до смиренного отказа от сопротивления. Его половое созревание наступило стремительно и неудержимо, он был не в силах контролировать ни появление этих снов, ни повторяющиеся поллюции. «Может, я и правда такой же, как Чжоу Линь…» — каждый раз, просыпаясь после такого сна, думал Тан Цзюньхэ, глядя в темноту.
***
Однажды вечером в начале мая Ян Чэнчуань за ужином неожиданно объявил важную новость:
— По поводу того Чжоу Линя, о котором мы говорили. Я попросил людей проверить его в школе, кое-что удалось нарыть. Думаю, на следующей неделе его оттуда попросят.
— Что нарыли? — спросила Тан Сяонянь, отложив палочки.
— Жалобы от некоторых родителей, — Ян Чэнчуань говорил намёками, беспокоясь о младшем сыне, сидевшем за столом, боясь, что эти новости нанесут ему психологическую травму.
Неожиданно Тан Цзюньхэ сам поднял голову и спросил:
— Выяснили, что он приставал к другим мальчикам?
Ян Чэнчуань не ожидал такой прямоты и на мгновение опешил. Придя в себя через пару секунд, он сказал:
— Не настолько серьёзно. Я думаю, у этого человека кишка тонка. Как только появляются жалобы от родителей, он вспоминает, что может потерять работу, и тут же притихает. А школа, из-за его родственника в управлении образования, всегда старается замять дело, ведь прямых доказательств нет…
— Может, у него и получалось, — неожиданно продолжил разговор с Ян Чэнчуанем Тан Цзюньхэ. — Если мальчики боятся рассказать родителям, он чувствует безнаказанность. Сначала прощупывает почву, а потом нападает.
Ян Чэнчуань не ожидал от своего младшего сына такой шокирующей прямоты. Помолчав несколько секунд, он ответил:
— Трудно сказать. Но дела́ без доказательств расследовать непросто. К тому же прошло столько лет. Обе жалобы были до тебя, а после того, как твоя мама сходила в школу, других жалоб от родителей не поступало.
— Прошло столько лет, эти жалобы ещё имеют силу? — Тан Сяонянь больше волновало, удастся ли уволить Чжоу Линя.
— С этим проблем не будет, — уверенно сказал Ян Чэнчуань. — Главное — найти зацепку, и школа его уволит. Я также связывался с полицией, но безрезультатно, надежды на приговор мало. После увольнения мы аннулируем его педагогическую лицензию, чтобы он больше не смог работать учителем. Будет ему наука.
— Да, — поддакнула Тан Сяонянь. — Такому отродью не место среди учителей.
— Спасибо вам, — сказал Тан Цзюньхэ, опустив глаза.
Ян Чэнчуань уже привык к его отстранённости и, глядя на него, продолжил:
— Раз ты перевёлся, то теперь всё должно быть в порядке. Он и не узнает, что его увольнение связано с тобой. Если в будущем возникнут какие-то проблемы, сразу говори мне, не скрывай и не стесняйся.
Помолчав, Ян Чэнчуань добавил:
— Я отец Ян Сюаня, но и твой отец тоже. Я отношусь одинаково к вам обоим, безо всяких пристрастий. А ты… хочешь ты это признавать или нет, ты — мой сын. Это факт с точки зрения генетики, и с юридической точки зрения это тоже неоспоримо. Ты ведь согласен?
Глаза Тан Цзюньхэ забегали, и он поджал губы. Ян Чэнчуань решил высказаться, пользуясь случаем:
— И с Ян Сюанем тоже. Неважно, какие у вас сейчас отношения, он твой старший брат, а ты его младший. Этого не изменить, нет уз ближе, чем кровные. Он ведёт себя неразумно, я продолжу его воспитывать. Ты умнее, не бери с него пример.
Эти слова Ян Чэнчуаня шли от чистого сердца, но в ответ он получил лишь небрежное «угу» от Тан Цзюньхэ.
http://bllate.org/book/12808/1130064
