Пока Сун Юйхан лежала в больнице, она неустанно названивала в СИЗО, но всякий раз ей неизменно отвечали: «Разбирательство по делу еще не окончено, запросы извне отклоняются».
Это дело рассматривалось непосредственно управлением провинции и вышестоящее руководство придавало ему большое значение. С ее рангом можно было даже не пытаться совать туда нос.
Весь месяц от Линь Янь не было ни слуху, ни духу, словно она и вовсе растворилась в воздухе. Она не находила себе места от беспокойства. Если бы сказанное Чжао Цзюньфэнем оказалось бы правдой и семья Линь взялась бы за дело, то невозможно, что до сих пор не было никаких подвижек. И ее осведомитель, дежуривший у ворот СИЗО, тоже не видел, чтобы Линь Янь выходила оттуда. На каком же этапе возникли проблемы? С положением Чжао Цзюньфэна, если он не мог кого-то вытащить, значит ему этого не позволяют. Все, что он мог сделать, так это вернуть вещдоки владельцу.
Сун Юйхан гладила ржавчину на телескопической дубинке и чуть ли не с ума сходила от тревоги. Никогда еще она так не беспокоилась о ее хозяйке. Как там ее ранение? Жарко ли в СИЗО? Привыкла ли она? Она такая привередливая в еде, не голодает ли? Бесят ли ее надзиратели? Не прессуют ли сокамерницы? На этой мысли она улыбнулась: будет хорошо, если она сама не начнет никого прессовать. Но почему семья Линь не забрала ее под залог? Или дело в чем-то другом?
Чем больше Сун Юйхан думала, тем больше нервничала. Постучалась медсестра на перевязку. Она запихнула дубинку в рюкзак, лежавший у изголовья кровати, и отозвалась:
- Входите!
- Офицер Сун, идете на поправку, еще пару дней отлежитесь и домой. Это последняя бутылка на сегодня, когда закончится, нажмите, пожалуйста, на кнопку вызову. В любом случае, зовите, если понадобится что-нибудь.
Сун Юйхан с пониманием тепло улыбнулась:
- Спасибо.
Заметив мигающий сигнал вызова на пейджере медсестры, она добавила:
- Идите, я обязательно позову вас.
«Как же редко встречаются такие красивые, добрые и покладистые полицейские!» - приятно удивилась медсестра.
- Хорошо, тогда я отойду на пять минут и вернусь.
Она подтолкнула передвижной столик и вышла. Когда же через пять минут вернулась, в огромной палате из капельницы по-прежнему капала жидкость, на столе лежал градусник, а кровать оказалась пуста.
Надев маску и кепку, Сун Юйхан протиснулась через людную приемную, выскочила в двери и поймала такси.
- Биньхайский следственный изолятор.
В ее нынешнем состоянии ей потребовалось целых пять минут, чтобы с пятого этажа добраться до главного входа. Заметив ее бледность, водитель обернулся:
- С вами все в порядке?
Сун Юйхан откашлялась, держась за грудь, откинулась на сиденье, перевела дух и ответила:
- Ничего.. кхе... в порядке... поезжайте быстрее.
***
День, в который Сун Юйхан решила проведать Линь Янь, был седьмым днем ее голодовки. После неудавшейся попытки самоубийства она снова очнулась в наручниках. Только теперь не из-за опасения, что она сбежит, а что опять причинит себе вред. Посыл Линь Ююаня был предельно ясен: освободишься - вернешься домой. Более он лично не появлялся. На следующий день, после того как она пришла в себя, заявился личный дворецкий Линь Ююаня.
Линь разбила перед ним миску и прижала керамический осколок к запястью:
- Дайте мне свободу или дайте мне смерть*.
п/п: 不自由毋宁死 - известная фраза Патрика Генри, произнесённая перед началом американской войны за независимость - Give me liberty or give me death!
Главный управляющий делами семьи Линь ушел.
Линь Янь объявила голодовку.
На третий день пришла мама Линь Гэ. Едва увидев через решетку отощавшую фигуру, женщина чуть не разрыдалась. Линь Янь не выдержала такой сцены и просто зарылась с головой в одеяло.
На четвертый день Линь Гэ пришел сам. Линь Янь бросила только:
- Если думаешь уговорить меня по-братски, не выйдет.
И велела ему уйти.
На пятый день пришел начальник собственной персоной. Глядя на то, как как она лежит на кровати, поддерживаемая лишь питательным раствором, он едва не опустился на колени.
- Гунайнай, пожалуйста, поешьте хоть немного!
Если эта дамочка и в самом деле откинет копыта в его СИЗО, сумеет ли он остаться на посту?
Иссохшее тело Линь Янь было все изранено, а шею скрывала марлевая повязка. На бледном без единой кровинки лице едва улавливались признаки жизни. На его слова она отреагировала единственной частью тела, которая еще была способна двигаться, - ее рука стала потихоньку нащупывать катетер, крепившийся к кисти.
Точно наступив на мину, начальник дал знак отойти всем назад и опустил руки, чтобы успокоить ее.
- Хорошо, хорошо, мы уходим. Не волнуйтесь, судмедэксперт Линь, отдыхайте.
На шестой день ей наконец-то предоставили передышку.
Все это время она безмолвно лежала в темноте тюремной камеры на сырой и холодной кровати с широко открытыми глазами.
Седьмой день.
Двери снова звякнули. Линь Янь ослабла уже настолько, что не могла пошевелить и пальцем. Глазные яблоки все еще двигались, но взгляд уже не фокусировался. Охранники звали-звали ее, но так и не сумели привести в сознание.
- Быстрее! Быстрее! Колите адреналин!
Сквозь суматоху до нее донесся звук падающего подноса. Укол в запястье и она наконец-то немного пришла в себя, сразу же услышав чье-то имя.
- Кто...кто меня спрашивает? - прохрипела она не своим голосом.
- Командир Сун из Цзянчэнского управления, офицер полиции Сун.
Линь Янь отвернулась, стиснула зубы и зарылась в подушку.
- Нет... пусть выметается.
Как она могла позволить ей увидеть себя в таком отвратительном состоянии? Но неужто она уже может ходить? Вот и славно.
С рюкзаком за спиной Сун Юйхан стояла под палящим солнцем и пот градом катился со лба. Она ждала, когда охранник выйдет и позовет ее, только вот тот вышел и сообщил, что Линь Янь велела ей выметаться. Сун Юйхан прикусила губу, расстроившись.
- Она правда так сказала?
- Абсолютная правда, - в сотый раз ответил молодой охранник. - Кто бы ни приходил к ней за эти дни, судмедэксперт Линь всем говорила одно и тоже.
Ворота строго охранялись, так что и речи не могло быть о том, чтобы пытаться войти без разрешения. Она отступила на пару шагов и обернулась с решимостью во взгляде:
- Пожалуйста, передайте судмедэксперту Линь... Я жду ее.
На обратном пути она то и дело сбрасывала звонки тех, кто искал ее, и в конце концов выключила телефон вовсе. Краем глаза заметив целую улицу, где продавались товары для туризма и активного отдыха, она крикнула водителю, чтобы тот остановился, бросила на сиденье деньги и вышла, сжимая в руках рюкзак.
Хозяин лавки внимательно осмотрел погнутую телескопическую дубинку, легонько постучал по ней молоточком, но, заметив отслоение покрытия, покачал головой.
- Это нельзя отремонтировать. Производство не китайское. Дело даже не столько в технике, сколько в стоимости материала - авиационный алюминий очень дорогой, за те же деньги проще купить новую взамен.
Замена не будет такой же единственной и неповторимой, как у Линь Янь. Сун Юйхан бережно взяла ее двумя руками и положила обратно в рюкзак.
- Спасибо.
В тот день она таскала свое больное тело по всей торговой улице, но так и не нашла ни одного мастера, что взялся бы починить телескопическую дубинку.
http://bllate.org/book/12673/1122795
