Линь Янь переоделась и отправилась в элитный клуб в центре города. Вечер только начался и людей собралось еще немного. Свет был приглушен, а в ресторане одетый во фрак парень играл на скрипке, привлекая внимание мелодичными звуками. Вслед за сопровождающим официантом она прошла несколько поворотов, бесшумно ступая высокими каблуками по мягкому ковру, прежде чем он остановился у плотно закрытой двери и поклонился:
- Линь сяоцзе, прошу.
Линь Янь толкнула дверь и вошла. Мужчина размахнулся и ударил клюшкой для гольфа, но мяч не попал в лунку. Обернувшись на шум и увидев ее, он растянул губы в улыбке. В меру любезной и не слишком натянутой.
- Пришла.
Он вытер полотенцем пот и жестом пригласил ее сесть. Официант проводил ее и беззвучно удалился. Это был небольшой крытый зал для гольфа. Линь Янь тоже не стала расшаркиваться. Стол был сервирован чаем с десертами, будто бы он знал, что она придет. Кончиками пальцев она подхватила засахаренный фрукт, положила в рот и тут же поморщилась – слишком сладко. Она вытерла руки бумажной салфеткой и больше ни к чему не притрагивалась. Мужчина за сорок среднего телосложения с гладким белокожим лицом в самой обычной футболке, закончив играть в гольф и слегка запыхавшись, сел напротив нее.
- Ну как? Судебное слушание прошло успешно?
Линь Янь всегда садилась так, что было непонятно: сидит она или стоит. Она привалилась к стулу, вытянув и скрестив свои стройные ноги, белизну которых подчеркивали тонкие ремешки красных туфель на высоких каблуках. Ее наряд был гораздо откровеннее, чем днем: великолепно скроенное черное платье без рукавов с V-образным вырезом, открывавшим соблазнительные ключицы и ложбинку меж полных грудей. Фасон этого платья мог бы показаться вульгарным, но на ней оно смотрелось в меру соблазнительным. Крупные серьги, завитые в кудри волосы, убранные в высокую прическу с выпущенными по краям прядями, и предпочитаемая ею темная помада на контрасте с бледностью лица дополняли образ холодной красавицы. Женщина невероятной красоты, что для мужчин как заветный трофей.
Линь Янь улыбнулась:
- Мм, успешно.
И словно в подтверждение ее слов, экран мобильного телефона вспыхнул и на нем высветилось сообщение от банка о поступлении на ее счет крупной суммы от компании Синье.
Мужчина поднял свой бокал:
- Поздравляю, Линь сяоцзе, с еще одним сорванным кушем.
- Что вы, это я должна вас благодарить за предоставленную возможность.
Они слегка чокнулись и понимающе улыбнулись друг другу. Когда они опустили бокалы, улыбка на ее губах уже растаяла.
- В таком случае, что с тем, о чем мы договаривались…
- Не беспокойся, я уже направил людей найти информацию, которая тебя интересует, во внутренней сети министерства общественной безопасности…
Линь Янь прищурилась:
- И что?
Мужчина покачал головой и сделал еще глоток шампанского:
- Трудно сказать, дело-то старое и в базе всего несколько слов о нем, я, конечно, их скопировал, но не думаю, что тебе это сильно поможет.
Губы женщины напротив задрожали, но она сразу же взяла себя в руки:
- В архиве бюро общественной безопасности должно было остаться бумажное досье на такое громкое дело.
Мужчина кивнул и ответил без утайки:
- Могло, но вот в чем странность: во время переезда архива в прошлом месяце целая куча старых дел сгорела и даже пепла не осталось.
Пожар в архиве – событие не шуточное, и должно было проводиться расследование сверху по факту служебной халатности, но так как все это были давно закрытые дела, спустили его на тормоза.
- Есть еще одно место. Прокуратура.
Как водится, все материалы органы общественной безопасности передают в надзорную инстанцию – прокуратуру, а затем уже они поступают в суд. У них должны были остаться копии. Однако именно прокуратура всегда запрашивала документы у полиции, а не как не наоборот. Разве это не все равно, что признаться в своем пренебрежении должностными обязанностями? Более того, дело это темное и обычным процедурам здесь следовать нельзя.
Конечно же, Линь Янь все это прекрасно понимала. Она ничего не сказала, однако сжала свои белые, как нефрит, пальцы на ножке бокала так сильно, что, казалось, стекло могло в любой момент треснуть.
Мужчина покачал головой:
- Нет, но в бюро общественной безопасности Цзянчэна, где и проводилось расследование, должны остаться копии, если же нет…
Он поднял глаза и в его взгляде блеснуло что-то мрачное:
- Линь Янь, ты больше не сможешь продолжать расследовать это дело.
***
Провинция Биньхай находится на юго-западном побережье и с приходом лета здесь часто случались тайфуны и грозы. Шквалистый ветер качал ветви деревьев и вместе с дождем рвал шторы. Женщина босиком стояла на полу.
«Ты больше не сможешь продолжать расследовать это дело».
От бесконечного пережевывания этих слов ее переполнила злость, она размахнулась и со всей силы ударила стену. Вспышка молнии, на долю секунды разрезавшая небо, осветила комнату. Вся стена была исписана красными Х-ми разных размеров, у некоторых из них смазались кончики, словно потеки крови. Над этими потеками канцелярскими кнопками были приколоты пожелтевшие фотографии и вырезки из газет, а так как комната была небольшой, то они занимали большую часть пространства. На линялых и чуть заплесневевщих фотографиях было изображено нечто, отдаленно напоминающее человеческие останки из скелета и кровавого месива. Вместе с тем, казалось, что вонь проникает сквозь пространство и время. В середине висела фотография красивой улыбающейся девочки, что выглядело немного странно на таком фоне. Еще одна вспышка, разорвавшая небосвод, выхватила из темноты мрачное лицо женщины. Она сглотнула и залпом опрокинула в себя содержимое бокала. Рука бессильно опустилась вниз и остатки вина закапали на пол, словно брызги крови у ее ног.
***
По новосям показывали как раз тот момент, когда Линь Янь выходила из суда, облепленная репортами. Сун Юйхан с чашкой чая в руках так увлеклась, что человек, внезавпно распахнувший дверь кабинета, застал ее врасплох. Она тут же поставила чашку и поднялась:
- Комиссар Чжао.
Рука сама собой потянулась отдать честь. Женщина была одета в осенне-весеннюю форму с голубой рубашкой и безукоризненно повязанным галстуком. Она стояла навытяжку с рукой по шву. Головной убор, как и положено, покоился на столе слева.
Встретив такой официоз, комиссар Чжао засмеялся:
- У меня здесь не так строго, садись.
- Хорошо.
Только тогда Сун Юйхан села, но все так же чинно и с прямой спиной.
- Как ваши дела?
- Ничего, как обычно, высокое давление, но я слушаюсь твою шиму и не забываю принимать лекарства каждый день, так что все нормально.
Комиссару Чжао было немногим больше пятидесяти. Он был слегка полноват и хотя виски его уже тронула седина, однако все еще оставался крепким и энергичным. В те времена он часто читал лекции в Народном университете общественной безопасности как старший инспектор бюро общественной безопасности провинции Биньхай. Можно сказать, что он был ее учителем. Когда она закончила учебу и захотела вернуться в Цзянчэн, именно он поспособствовал ее устройству в местный полицейский участок. Она была очень признательна ему, поэтому при посещении собрания в комиссариате не преминула выкроить время, чтобы навестить своего старого учителя. Кто бы мог подумать, что они оба настолько будут загружены всякими мелкими делами, что едва будут в состоянии найти минутку, чтобы повидаться в этом кабинете. Но и этого было впоне достаточно, потому как Чжо Цзуньфэн был одним из тех немногих, к кому она хорошо относилась.
- Вам все-таки следует получше заботиться о себе и вовремя принимать лекарства. Не стоит заставлять шиму напоминать вам об этом... Вот, я тут принесла вам немного продуктов для здоровья.
Она была крайне немногословной личностью и сколько бы всего ни накопилось у нее внутри, наружу не прорывалось. У ее ног громоздились цветастые упаковки, среди которых узнавался тот самый "Золотой помощник", что так часто рекламировали по ТВ, какие-то молочные продукты (п/п в Китае молочка дорогая, так что это "что-то на богатом"), ласточкины гнезда и прочее. Он даже не знал, плакать ему или смеяться:
- Ого! Деточка, если собиралась повидаться, так просто пришла бы, зачем столько всего накупила? Если шиму это увидит, то обязательно отругает тебя, не говоря уже о том, что ты притащила все это в полицейский участок, на что похоже?
Однако, несмотря на бурчание, было видно, что он доволен. Сун Юйхан едва заметно изогнула губы, но ничего не ответила.
Чжао Цзюньфэн стал просматривать документы, болтая о том о сем и рассчитывая пойти выпить со своей ученицей после работы, как неожиданно раздался звонок и старый комиссар нахмурился.
- Что случилось?
- Журналисты.
Чжао Цзуньфэн всю жизнь проработал в уголовном розыске, рискуя жизнью и находясь в постоянной опасности. И больше всего он боялся не жестоких преступников, а тех интеллигентов, что одним словом были способны навлечь на чью-то голову всеобщее осуждение.
Чжао Цзуньфэн повесил трубку и беспомощно развел руками:
- Ты тоже в курсе, то дело от 18 апреля, снова всплыло. Мало того, что прокуратура чуть ли не каждый день посылала людей следить за нами, а суд давил, чтобы мы представляли все новые доказательства, так еще и в интернете поднялась шумиха, мол, мы выбиваем показания под пытками! Мы работали без сна и отдыха дни напролет, как будто поймать преступника так просто!
В густонаселенной провинции Биньхай, более чем на треть состоящей из трудовых мигрантов, требуется прикладывать огромные усилия для ведения расследования в такой разношерстной среде.
Подумав, Сун Юйхан высказалась:
- Я знаю о нем в общих чертах. Предлагаю сосредоточиться на личных связях убитой: все-таки тех, кто мог знать о ее заболевании сердца, не так уж много. И в особенности на тех, кто имел с ней контакт в день убийства и находился в КTV тем вечером.
- Убитая работала в КTV и ее личные связи весьма разнообразны, - он сделал глоток чая и нахмурился.
Его команда уже несколько ночей к ряду упорно трудится над этим. Как руководителю, ему не нужно было лично участвовать в полевых работах, однако бремя ответственности на его плечах тоже не давало спать спокойно.
Сун Юйхан задумалась. Когда она над чем-то размышляла, безотчетно потирала больщой палец указательным, хотя на лице при этом ничего не отражалось.
- Цзин Вэйсина тоже нельзя скидывать со счетов, нужно выяснить, откуда этот препарат, а там и ниточка потянется.
- Ты видела отчет о вскрытии? - Чжао Цзуньфэн не стал осторожничать и положил документ на стол.
- Смотри, поскольку убийца смог подсыпать яд жертве незаметно, это свидетельствет о том, что у них были очень близкие отношения. Согласно отчету, сразу после смерти жертве был нанесен удар в грудь ножом для фруктов, что вызвало сильное кровотечение. В фокусе именно этот промежуток времени и кто входил и выходил из комнаты.
Чжао Цзуньфэна держал в руке чай и его очки запотели от поднимавшегося пара. Он легонько погладил чашку и по его лицу пробежала тень сомнения.
- Жертва уже была мертва, так зачем было возвращаться и наносить удар ножом?
- Чтобы дезориентировать полицию или... свалить вину на кого-то другого, - она слегка коснулась нижней губы. - Или просто боялись, что она не умрет, и для полной уверенности добили ножом.
Криминалистика основывается на строгом анализе преступления, собранной информации, уликах и логике, а не на слепом гадании и выдумках. Поэтому, не увидев места происшествия и труп собственными глазами, она могла только предполагать.
- Убийца имел тесную связь как с жертвой, так и с Цзин Вэйсином, с кем-то из них у него, вероятно, были старые счеты. Вполне возможно, что той ночью он тоже был в KTV. Не исключено, что убийство могла совершить женщина.
Информации было недостаточно, поэтому она смогла сделать только такие выводы.
Выслушав ее, Чжао Цзуньфэн мягко улыбнулся, словно он того и ожидал.
Близился вечер и закатное солнце пробивалось сквозь жалюзи, бросая лучи на письменный стол. Подувший ветерок сдвинул страницы отчета и в углу стало видно имя судмедэксперта: Линь Янь.
Сун Юйхан тогда еще не понимала, что означала его улыбка, но позже она узнала, что все ее умозаключения кто-то уже озвучивал ему ранее. Не потому ли, что мысли великих людей сходятся, или все дело в том, что им предначертано было стать заклятыми врагами?
Сун Юйхан перешагнула свой тридцатилетний рубеж и считала себя человеком, прожившим треть своей жизни. А поработав по специальности, укрепилась в уверенности, что уже постигла суть вещей и природы человеческой, но так и не поняла, что судьба - это сеть из бесконечного множества никак не связанных нитей.
И что она и Линь Янь - всего лишь две крохотные звездочки на волнах своего поколения.
***
- Сяоцзе, кушать подано, - дворецкий тихонько постучался в дверь кабинета.
Линь Янь уложила тысячного бумажного журавлика в прозрачную банку, плотно закрутила крышку, запечатала и убрала в стекланный шкаф.
- Иду.
***
- Сяо Сун, насилу дождались тебя в гости, ешь побольше.
Вечером шиму устроила семейную пирушку и наготовила столько горячих блюд, рыбы, морепродуктов и крабов, что стол буквально ломился. На ее тарелке уже выросла гора еды и Сун Юйхан ничего не оставалась, как положить палочки в рот и протестующе замахать другой рукой.
- Хватит, шимы, у меня в тарелке и так уже много, вы тоже покушайте.
- Айя, вы садитесь, а у меня еще кастрюля на плите.
С этими словами она убежала на кухню за супом.
Чжао Цзуньфэн достал бутылку улянъе* и налил себе до краев, а ей только наполовину. Они чокнулись пластиковыми стопками и опрокинули в один глоток, лицо Сун Юйхан тут же стало пунцовым.
п/п сорт китайской водки и торговая марка, переводится как "пять злаков", не из дешевых.
Чжао Цзуньфэн расхохотался:
- Все так же не умеешь пить!
- Кхе-кхе...
Она опустила свою стопку как раз, когда шиму вернулась с супом и налила ей целую миску.
- Ну вот, мне стыдно перед вами.
- Айя, опять ты подбиваешь других пить, если сяо Сун не может пить, то не слушай его и не пей, съешь лучше супа.
Сун Юйхан тут же вскочила, чтобы принять миску.
- Спасибо, шиму.
- Зачем благодаришь? Вот же ребенок, к нам уже давно никто не приходил в гости, ты пришла и у шиму сердце радуется.
Чжао Цзуньфэн начинал с обычного участкового, потом и кровью заслужив должность заместителя начальника департамента общественной безопасности провинции Биньхай, ведавшего уголовным розыском. Однако в таком возрасте у него не было детей, а его единственного сына много лет назад из мести убили бандиты. Ели бы он был жив, то уже вошел бы в тот возраст, когда люди обзаводятся семьей и встают на ноги. И пускай дело было раскрыто, в сердцах пожилой пары осталась незаживающая рана и они больше не захотели заводить детей. Поэтому всякий раз, приходя к семье Чжао, вас встречал осиротевший дом.
Чжоо Цзуньфэн снова налил себе полную стопку.
- Ну что ты опять заладила? Давай лучше поговорим о тебе. Слышал, у тебя кто-то появился? Возраст, семья, чем занимается? Что за характер? Не будет обижать жену?
Годы в уголовном розыске не прошли даром. Сун Юйхан не знала, плакать ей или ссмеяться.
- Ничего-то от вас не укроется. Но я еще ни с кем не встречаюсь, просто послушалась маму и сходила на свидание вслепую.
Чжао Цзуньфэн знал ее очень хорошо, и раз уж она не говорила ничего определенного, то наверняка этот парень ей понравился.
- Мы встречались несколько раз, он страше меня на несколько лет, сорока еще нет. Не женат, вредные привычки и пагубные пристрастия отсуствуют. Семья из Цзянчэна, врач.
Шиму тоже не осталось в стороне и высказала некоторые сомнения:
- Первый брак в таком возрасте, конечно же, вызывает вопросы, так что осторожность не помешает и ты должна понаблюдать за ним, а вдруг он что-то недоговаривает?
Сун Юйхан понимающе улыбнулась:
- Ну, вы правы, только мы всего-то обедали пару раз по-дружески и ни о чем таком не заговаривали.
- Верно, с таким важным событием, как брак, не стоит торопиться. К тому же сяо Сун настолько хороша, что у нее не будет проблем с поиском достойной пары.
Чжао Цзуньфэн бросил взгляд на нее:
- Да что ты понимаешь? Работая в уголовном розыске, найти кого-то очень сложно, а для женщины в особенности. Пока ты молода, ты не торопишься выходить замуж, но чем старше, тем выбор будет все сложнее, а выбирать будут уже тебя
Ее мама использовала точно такие же выражения. Сун Юйхан положила руку на лоб:
- Комиссар Чжао...
Шиму снова напустилась на мужа:
- Тогда ты должен быть мне по гроб благодарен, что я полюбила тебя и маюсь всю жизнь с тобой!
- Старушка, с возрастом твой рот становится все беспощаднее...
Чжао Цзуньфэн хоть и пенял ей, но в глазах плясали смешинки, и вскоре все за столом засмеялись.
Город загорался огнями, машины ползли по эстакаде, а в доме пахло едой. Для большинства это была самая обычная пятница.
Что же касается Сун Юйхан, то даже спустя годы она будет помнить покрасневшее лицо захмелевшего шифу, их шутливые перебранки с шиму и стол, полный ее любимых кушаний.
Прекрасное время, которое больше никогда не вернется.
http://bllate.org/book/12673/1122760
