Готовый перевод Please Obey The Game / Пожалуйста, не спорьте с игрой!: Глава 15. Человеческая свеча

Выживший игрок с островов отказался приближаться к боковому залу и не решался взглянуть на своего компаньона, погибшего жуткой смертью. Гао Янь не знал, что именно они пережили, поэтому решил подойти и осмотреть тело.  

Чу Суйби последовал за ним и спросил: 

— Тебе не страшно?

Гао Янь взглянул на него, затем присел рядом с покойником. 

— Не особо. Я раньше работал на бойне. — После паузы добавил: — Да и в морге видел похуже.  

Зрелище живого поросёнка, которого за считанные минуты разделывают на части, было куда более жутким. Да и ночные дежурства в морге давно притупили его нервы.  

Иначе во время «Путешествия в Подземный Мир», когда люди умирали, Гао Янь вряд ли смог бы сохранять хладнокровие и даже перевыполнить задание.  

Чу Суйби нахмурился, его взгляд потемнел, когда он уставился на Гао Яня. Голос стал тише: 

— Ты... так тяжело жил раньше?

— Не то чтобы. Просто в подростковом возрасте у меня был жуткий бунтарский период, — Гао Янь тронул нос и пожал плечами. — Тогда мне казалось, будто я последний человек на земле, а чувство кризиса зашкаливало. Я упрямо отказывался от чьей-либо помощи, брался за любую подработку... Хотя, если честно, на бойне я продержался всего полмесяца, а в морге — неделю. Кхе-кхе, в основном из-за несовершеннолетия.  

Вспоминая тот период юношеского максимализма, Гао Янь испытывал лёгкое смущение.  

Тогда он казался сильнее и самостоятельнее сверстников, но на самом деле просто гробил здоровье непосильным трудом.  

После того как период прошёл, Гао Янь заполучил букет мелких болячек: неврастению, чуткий сон, низкий сахар в крови. Не смертельно, но досадно.  

Именно поэтому, несмотря на молодость, он повсюду таскал с собой ягоды годжи.  

Чу Суйби спросил: 

— Сейчас хотя бы не надрываешься?

Гао Янь покачал головой. 

— Нет.  

Чу Суйби долго молчал, затем неожиданно заявил: 

— У меня скопился неплохой капитал. Несколько объектов недвижимости, планирую купить машину.  

Гао Янь опешил. 

— Чего?  

Поначалу он решил, что Чу Суйби хвастается, но вспомнил, тот, кажется, жил в столице, а несколько квартир там... Да, было чему позавидовать.  

Для Гао Яня, всё ещё выплачивающего ипотеку, такое богатство определённо вызывало лёгкую зависть.  

Он промолчал, но Чу Суйби не собирался останавливаться: 

— Я копил почти десять лет. Знаешь, для чего?

Гао Янь отвернулся. 

— Нет.

Какая разница? Всё равно не его деньги, тратить не сможет.  

Чу Суйби сказал: 

— Для того, кто впишется в мою прописку. Хочу, чтобы у него всё было. Может покупать дома, машины — что угодно. Всё для него.

Гао Янь обернулся. Даже присев на корточки, Чу Суйби не терял внушительности. Его брови слегка приподнялись, на губах играла озорная улыбка, но глаза оставались серьёзными.  

Гао Янь моргнул. Один раз. Нет, два. Или три. Сердце вдруг застучало чаще. Он медленно повернулся обратно: 

— А. — Затем добавил: — Ты знаешь язык островов? Если да, спроси выжившего, что произошло.  

Чу Суйби тихо вздохнул, довольным взглядом окинув стройную фигуру Гао Яня, и ответил: 

— Немного знаю.  

— Ты знаком с принципом игровой справедливости?

Гао Янь кивнул. 

— Да.  

Чу Суйби объяснил: 

— Сеттинг игры благоприятствует игрокам с островов. Для баланса их атакуют первыми. Это логично. Например, мы узнали о Чёрном Храме от призрака под татами. Игроки, знакомые с сеттингом, достигнут храма раньше остальных и спровоцируют агрессию духов.

Гао Янь вдруг понял, поразившись щепетильности игровых правил.  

Стремясь к справедливости, игра не забывала о логике. Неужели разработчик (или божество) — Дева?  

Чу Суйби отправился опрашивать выживших, а Гао Янь вошёл в боковой зал. Там царила кромешная тьма, окна наглухо закрыты. Кроме слабого света из двери, других источников освещения не было.  

Противоположная стена была увешана портретами и фотографиями — от пожелтевших изображений до чёрно-белых и цветных снимков. Портреты висели в левой части, вне досягаемости света, поэтому рассмотреть их было трудно.  

Чёрно-белые фото изображали людей — мужчин, женщин, детей.  

Гао Янь подошёл ближе, почти вплотную к стене, и заметил, что в углу ближайшего фото стояли дата съёмки и имя.  

На соседних снимках также значились имена и даты. Без исключений — все носили фамилию Ямада.  

Похоже, вся стена бокового зала была увешана изображениями предков рода Ямада.  

Гао Янь, кажется, что-то осознал. Он осмотрел стену, но фото женщины по имени Ямада Нанако действительно не было. Он остановился перед чёрно-белым снимком улыбающегося мужчины средних лет.  

Подумав, Гао Янь снял фото и спрятал.  

Чу Суйби позвал его снаружи, и, не найдя больше ничего ценного, Гао Янь собрался уходить. Развернувшись, он в темноте задел что-то и инстинктивно протянул руку для опоры...  

Его пальцы коснулись чего-то мягкого, а липкая сладковатая жидкость покрыла ладонь. Что-то, напоминающее язык, лизнуло его руку. Гао Янь дёрнулся назад, волна тошноты прокатилась от нервных окончаний в ладони прямо в мозг. Мгновенно всё тело покрылось мурашками.  

В тусклом свете Гао Янь разглядел, что предмет, за который он хотел ухватиться, был подставкой для лампы, но она медленно двигалась. Вспомнив отвратительные ощущения, он почувствовал, как у него заныла кожа головы.  

Только он собрался ускорить шаг к выходу, как заметил: семь-восемь подобных подставок уже окружили его, а дверь бокового зала с грохотом захлопнулась. Гао Янь выругался про себя, уворачиваясь от жутких объектов, и двинулся к выходу.  

У двери собралось ещё больше подставок, но, к счастью, они двигались медленно. Хотя они пытались схватить его, им это не удавалось. Гао Янь пнул перегораживающую путь подставку и, ориентируясь в темноте по памяти, бросился вперёд.  

Не сумев поймать, подставки принялись кусаться. Гао Янь вскрикнул, когда одна из них впилась ему в руку. Не имея времени размышлять, откуда у подставок рты, он резко дёрнулся, отрывая уцепившуюся тварь.  

Со всех сторон послышалось шипящее бульканье, словно рой насекомых устремился к нему.  

Когда Гао Янь уже коснулся левой рукой Ивовой Ветви на шее, Чу Суйби снаружи выбил дверь ударом ноги. Свет хлынул внутрь, и подставки с визгом разбежались.  

Мельком увидев истинный облик этих существ, Гао Янь выругался: 

— Твою мать.

Несмотря на леденящий ужас, его движения не замедлились. Он сдёрнул Ивовую Ветвь с шеи, схватил ближайшую подставку, обмотал ветвь вокруг её «шеи» и рванул на пол. Затем со всей силы пнул в грудь, проломив грудную клетку и оставив зияющую дыру.  

Дело было не в феноменальной силе Гао Яня — просто тело подставки оказалось хрупким. Да, именно тело.

Подставки, пытавшиеся поймать и убить его, были чудовищными гибридами. У них были человеческие туловища, но вместо голов — ламповые подставки, измазанные свечным воском. Тела покрывали шрамы, пальцы были обрублены, а в разинутых ртах зияла пустота, издавая лишь булькающие звуки.  

Это были люди. По крайней мере, когда-то ими являлись. Теперь же они превратились в нечто иное.  

Подставки боялись света. Та, что поймал Гао Янь, через мгновение обмякла, её тело постепенно расплылось в кучку трупного воска, словно сгоревшая свеча.  

Гао Янь пробормотал: 

— Призрак-подставка.  

Существо из островных легенд, также известное как Человеческая Свеча.  

По преданию, во времена династии Тан чиновник искал пропавшего отца. Найдя его в почтовой станции, он обнаружил, что тот превратился в Человеческую Свечу— ни живой, ни мёртвый. Отец бросился в море по пути домой, и позже в тех краях возник культ поклонения этим существам.  

В китайских хрониках нет записей о подобном, так что это чисто островной фольклор.  

По сути, призрак-подставка напоминает одну из форм пыток, подобную «человеческой свинье», но ещё более извращённую и отвратительную.  

Пока Гао Янь говорил, пойманная подставка уже полностью растаяла, но в зале их оставались ещё десятки.  

Чу Суйби спросил: 

— Ты ранен?

Гао Янь покачал головой. 

— Нет. Узнал что-то полезное?

Чу Суйби ответил: 

— Сначала выберемся.

Он пропустил Гао Яня вперёд, замыкая шествие. Закрывая дверь, он швырнул в зал что-то маленькое, и внутри тут же начался хаос.  

Однако голосовые связки подставок были уничтожены, так что их «крики» больше напоминали слабый писк. Когда дверь закрылась, воцарилась тишина.  

Игроки с островов уже в ужасе сбежали.  

По пути Чу Суйби пояснил: 

— Они знали легенду о „Женщине с извлечённым позвоночном“, поэтому пришли в Чёрный Храм с утра. В боковом зале столкнулись с Ямадой Нанако. Один не успел убежать.

— Естественно, Нанако содрала с него кожу, вырвала позвоночник и вмуровала его в стену храма, где подставки принялись «обрабатывать» останки.  

На полпути вниз Гао Янь обернулся. У ворот храма стояла женщина в кимоно с огромными ножницами.  

Расстояние не позволяло разглядеть детали, но леденящий взгляд, которым она его проводила, ощущался физически.  

— Гао Янь?

Он вздрогнул и снова посмотрел, ворота были пусты.  

— Я слушаю. Ты говорил, что клан Ямада разбогател на желчепилюлях, но после женитьбы на красавице братья перессорились, бизнес рухнул, и они в одночасье обнищали. Что было дальше?

Из информации, добытой Чу Суйби, выходило: каждая жена-простолюдинка умирала при родах, а на островах ходили слухи, будто Ямада поддерживали богатство, убивая жён и детей ради рецепта пилюль. Красавица же была воплощённой местью погибших Нанако, пришедшей уничтожить клан.  

Отомстив, Нанако осталась в поместье, ибо потеряла свою Золотую Колонну. Пока её не найдут, она не сможет переродиться.  

Чу Суйби спросил: 

— Что ты только что увидел?

Гао Янь замялся: 

— Женщину.  

Чу Суйби: 

— Она красивее меня?

Гао Янь: «???» Ты о чём вообще, дружище?  

Чу Суйби: 

— Ты никогда так завороженно на меня не смотрел.

Он наклонился, приблизив лицо к Гао Яню, и спросил с подначкой: 

— Я красивый?

Примечание переводчика:

Неврастения (другие названия — астенический невроз, нервная слабость) — это состояние повышенной усталости и истощения нервной системы, которое возникает вследствие длительного психического или физического перенапряжения.

http://bllate.org/book/12646/1121481