Зрение Луиса было как в тумане, когда герцог Уэйтон поймал его, посадил в карету и отвез в свой особняк. Теплая кровь продолжала течь по его щеке. Во время облавы выяснилось, что именно герцог был «Веревочным человеком», но отчего-то Луис не был этому особо удивлен. В любом случае, он предполагал, что убийцей являлся либо герцог Уэйтон, либо маркиз Аллайл. Вероятность того, что это будет герцог, была выше, поскольку у маркиза, была жена, которая могла что-то заметить.
Карета остановилась. Возможно, потому, что по пути Луис потерял сознание, но ему показалось, что доехали они в одно мгновение. Воспользовавшись ночным сумраком, герцог Уэйтон перекинул через плечо Луиса и вошёл в особняк.
Это задняя дверь? Он вошёл в подвал через дверь, которую открыл для него дворецкий Роберт. Это было то же самое место, куда спускался Луис, когда последний раз посещал особняк герцога.
«А, вот оно как», – Луис улыбнулся, осознав, что он упустил.
Сейчас это уже не имело значения, но тогда ему показалось, что в этом подвале было что-то странное. Герцог Уэйтон выбежал в такой спешке, что не успел даже сменить окровавленную рубашку, но дверь в комнату, где находился олень, была заперта, и Роберт открыл ее ключом. Невозможно, чтобы герцог, который так спешил к нему, запер дверь и отдал ключ Роберту, а значит, дворецкий открыл дверь другой камеры, когда показывал подвал Луису. Вероятно, человек был убит в соседней комнате, а вчера герцог выехал в той черной карете, чтобы избавиться от тела. Было бы хорошо, если бы он заметил это раньше. За отсутствие наблюдательности Луису было стыдно называться следователем.
Когда герцог вошёл в камеру, находящуюся, в самом дальнем углу подвала, Луис, свисающий с его плеча, тут же почувствовал тошнотворный запах крови.
Было легко понять, что именно в этой комнате были совершены все убийства. С потолка свисали крючья и цепи, повсюду валялись остатки плоти и волосы предыдущих жертв, веревки пропитанные кровью и орудия убийства.
Сегодня и Луис умрет здесь.
В прошлый раз капитан гвардейцев упустил такую важную подсказку, поэтому вполне заслуживал смерти.
Герцог Уэйтон, сгрузив Луиса с плеча, усадил его на небольшой деревянный стул. Его спинка и сиденье были влажными и липкими: кровь как будто намертво въелась в него. Неизвестно, сколько людей умерло на этом стуле и сколько еще умрет.
Роберт взглянул на поврежденное колено Луиса, затем вышел и закрыл за собой дверь. Казалось, что именно он выстрелил в лошадь Луиса. Конечно, у герцога и его дворецкого наверняка есть оружие.
С грохотом закрылась железная дверь, и на мгновение воцарилась тишина.
– Так это вы были «Веревочным человеком»?..
Когда Луис попросил подтверждения, герцог завел его руки за спину и связал их шпагатом. Веревка не раз и не два обмоталась вокруг запястий. Узлы были настолько тугими, что невозможно было даже пальцем пошевелить. Убедившись, что Луис не может двигать кистями рук, герцог спокойно произнес:
– Меня называют и так.
Казалось, ему было все равно, как его называли другие. Если подумать, даже когда поднялся шум из-за новостей о поимке «Веревочного человека», герцог Уэйтон показывал Луису статью о нем и Меттернихе, которая была в конце газеты, спрашивая, правда ли это. Все же остальные были настолько увлечены чтением о маньяке, что совсем не обратили внимания на любовный скандал с наследным принцем.
Пока Луис предавался воспоминаниям, Рафаэль зажёг лампу. Когда стало немного светлее, он смог разглядеть все более отчетливо: в мерцающем свете лампы на столе и полу отчетливо виднелись полосы высохшей крови. В некоторых местах было заметно, что кровь лилась и высыхала неоднократно. Гниющая плоть и волосы стали видны еще более отчетливо.
– Я так усердно гонялся за преступником... но осознание того, что он был так близко, немного огорчает меня.
Во время расследования Луис несколько раз встречался с Рафаэлем, но даже не думал, что маньяком мог быть он. Луис попыталась улыбнуться, но кровь, стекающая по его щекам, придала его лицу гротескный вид.
Все вокруг говорили, что герцог Уэйтон будет лучше Меттерниха, но, хвала Небесам, Луис их не послушал. Если бы он вляпался в это, у него возникли бы крупные неприятности. От мысли, что Рафаэль прикасался к его плечам руками, которыми убивал других людей, ему стало дурно.
– Если подумать, у меня довольно много общего с жертвами.
У всех жертв «Веревочного человека», включая первую, женщину, были короткие черные волосы и очень светлая кожа. Подражатель немного смешал им карты, но если откинуть его жертв, то целью маньяка были исключительно мужчины.
После слов Луиса герцог Уэйтон опустил глаза и застенчиво улыбнулся:
– Правильно, я находил и убивал людей, похожих на тебя.
– Хм… – хмыкнул Луис и горько усмехнулся.
В этот момент герцог встал перед ним на колени, обнял его ноги и положил на них голову.
– Все потому, что я безумно люблю тебя… Но ты совсем этого не понимал. Что еще мне оставалось делать?
Так он поэтому делал что-то подобное? Состояние тел жертв наводило на мысль, что герцог искал мужчин, похожих на Луиса, не потому, что любил его, а потому, что ненавидел. Их убийство было настолько жестоким, что даже опытные гвардейцы, проработавшие более десяти лет, испытали шок, когда тела были обнаружены.
Одно дело начать встречаться с человеком, кормить, одевать, обеспечивать жильем, только потому, что он похож на кого-то, и совершенное другое – избивать, вырезать внутренние органы, убивать и выбрасывать на улице, как мусор. Луис внутренне содрогнулся при мысли о том, сколько людей стало жертвами извращенных сексуальных желаний этого безумца.
В то время, пока Луис пытался осмыслить услышанное, герцог раздвинул его ноги шире, расстегнул свои штаны и вынул пенис.
– Угх… – Луис неосознанно нахмурился и попытался отдернуть ногу, но у него не было возможности сделать это, так как он по-прежнему был привязан к стулу.
– Ха-а-а, Луис… – простонал Рафаэль, обхватывая и потирая свой член.
В этот момент Луис почувствовал, как похолодел от увиденного. От вида задыхающегося герцога, у него по всему телу побежали мурашки, и он невольно отвернулся, увидев красноватый эрегированный член. Горячее дыхание Рафаэля достигло его колен.
Ему было достаточно всего нескольких минут, чтобы эякулировать, затем он вытер сперму со своей руки о брюки Луиса. Теперь они были покрыты не только грязью и кровью, но и белой спермой Рафаэля.
Когда-то Луис считал, что он честный и порядочный человек, но, Небеса, он никогда не думал, что именно герцог Уэйтон окажется тем извращённым убийцей. Говорят, что по внешнему виду человека сложно определить нормальный он или нет, но Луис никогда не думал, что можно более десяти лет притворяться адекватным, ни разу не проколовшись.
– Я тоже так умру? Буду избит, изрублен на куски и изнасилован? – с отвращением спросил Луис, взглянув на запачканные спермой брюки.
– О чем ты говоришь? Я бы так с тобой не поступил, – произнес Рафаэль и смущенно потупился. Его застенчивое выражение лица было очень отвратительным и жутким. Он жестом указал на десятки единиц оружия на столе и продолжил. – Я сделаю из тебя чучело. Я усердно тренировался. Я должен навечно сохранить твой образ. Затем, положу в свою кровать и буду все время спать с тобой, обнимая.
– …
Неужели в прошлый раз он упражнялся в таксидермии на том олене? Луис нахмурился, вспомнив оленя с распоротым животом. Ему показалось, что качество исполнения было ужасным, но он никогда не думал, что сам станет целью. Если бы он заранее знал об этих планах, то непременно сказал бы, что главное правило таксидермистов состоит в том, чтобы сохранить шкуру животного как можно более целой и невредимой.
– Могу я задать один вопрос? – спросил Луис, прикрывая левый глаз, который продолжало заливать кровью. Герцог Уэйтон, который, опираясь на колени Луиса, наслаждаясь послевкусием оргазма, поднял на него глаза. – Сабрина сказала, что я покинул бальный зал вместе с вами. Однако я ничего такого не помню... – Луис всегда считал, что не помнит, что случилось той ночью, из-за сильного опьянения, но дело принимало другой оборот, если противником был «Веревочный человек». – Вы чем-то опоили меня на летнем бал-маскараде?
«Белый убийца» – тот самый препарат, который был у подражателя, Райана. Действие порошка, найденного при задержании подражателя, соответствовало симптомам, которые Луис испытал той ночью. Как бы он ни был пьян, странно, что он никак не мог вспомнить произошедшее. Особенно если учесть, что он постоянно думал о той ночи.
В ответ на вопрос Луиса герцог кивнул и, вздыхая, поднялся на ноги.
– Верно, добавил его в бокал, а ты все выпил, – говоря это, он улыбался как ребенок. Но в следующий момент выражение радости исчезло с его лица, и он с жутким выражением спросил. – Я же говорил тебе подождать, почему ты ушел?
То, каким тоном он это выпалил, больше напоминало обиженного ребенка, чем взрослого человека.
– Что?..
– Я просил тебя подождать, поскольку моя карета была неподалеку. Но ты взял и сел в карету к кому-то другому. А после уехал с ним. Почему ты так поступил со мной?
Нет, дело было не только в том, как он говорил, но и сам его голос стал детским. Он звучал как чуждый, словно в герцога вселился злой дух. Даже его глаза горели безумием.
– Спрашиваете, почему я так поступил… – Луис ничего не мог вспомнить о том вечере, поэтому ничего и не мог ответить. – Значит, я уехал с кем-то другим?
Итак, выходит, что отцом ребенка является маркиз Аллайл? В таком случае, слова о том, что его видели перед гостиницей с рыжеволосым мужчиной, соответствуют действительности. При ответе на вопрос Луиса герцог внезапно перешёл на взволнованный тон и тряхнул того за плечи.
– Да! Черт возьми, а я говорил тебе ждать! Я определенно сказал тебе это, а ты даже кивнул головой, тем самым принимая мое признание!!!
Луис растерянно вздохнул: «Принял?.. Разве это не эффект от «Белого убийцы?» Теперь было ясно, по какой причине он не мог вспомнить ничего ни о признании, ни о чем-либо еще, произошедшем в тот вечер.
– Я ждал всю ночь, – зло произнес Рафаэль. – А затем увидел, как мимо прошла девушка, похожая на тебя.
Он ухмыльнулся, вспоминая свое первое убийство. Эти слова были о первой жертве, Селина Болтон. По рукам Луиса пробежали мурашки, и он захотел стряхнуть их, но ничего не мог с этим поделать, поскольку его руки были по-прежнему связаны.
– Выходит, в тот день я переспал не с Вашей Светлостью?
– Что?
– В тот день я переспал с каким-то мужчиной. Но совсем ничего не могу вспомнить, вот и не знаю, кто это был. Это была ночь по-настоящему полная страсти.
Луис говорил это спокойно, намеренно провоцируя. Выражение лица герцога мгновенно изменилось, он даже покраснел.
– Ты переспал с кем-то другим?
– Все верно. Вы ведь меня опоили, поэтому я и не помню, как это произошло.
Луис почувствовал странное облегчение от того, что отцом его ребенка был женатый человек. Все же маркиз Аллайл лучше, чем извращенец и серийный убийца. Хотя, судя по всему, ему было не суждено выбраться живым, не говоря уже о родах. Когда он недавно встретил ребенка во сне, то пообещал, что обязательно защитит его, но, как оказалось, это будет сделать нелегко.
Луис вывернул запястья, связанные за спиной, и нащупал узел. Он снова и снова продолжал кончиками пальцев трепать туго завязанную верёвку.
– Как же я был удивлен, когда проснулся тем утром… И абсолютно ничего не смог вспомнить. Я лежал в полном одиночестве и лишь по оставшимся следам смог понять, что произошло. Честно говоря, все это время я думал, что это могли быть вы. Какое облегчение, что это не так.
– Ты переспал с каким-то ублюдком? С кем?!
Герцог Уэйтон внезапно схватил Луиса за воротник, отчего тому сразу стало нечем дышать. Луис не мог понять, пытался ли Рафаэль его задушить или просто хотел получить ответ на свой вопрос. У него закружилась голова, и на мгновение он даже подумал, что умирает, но внезапно рука герцога грубо отпустила его.
Бах!
Стул с силой опрокинулся назад, и голова Луиса ударилась о пол.
– Уф… кха, кха, кха.
Луис дышал глубоко и рывками. У него и до этого кружилась голова, а тут еще и эта нехватка кислорода.
– Больно? Ты в порядке? – сквозь затуманенное зрение, Луис увидел, как герцог наклонился над ним и спросил это с обеспокоенным выражением лица. Это выражение лица было точно таким же, как и раньше, когда он сжимал плечо Луиса, спрашивая, не болит ли оно. И от одного этого вида у Луиса по спине побежали мурашки. Как, черт возьми, этот сумасшедший ублюдок все это время притворялся нормальным человеком? Честно говоря, Луис был шокирован, поскольку слишком давно был знаком с герцогом Уэйтоном.
– Ваша Светлость, – нахмурившись от боли, Луис глубоко вдохнул и посмотрел в лицо герцога.
В тот момент, когда Луис позвал его, он приоткрыл рот и поднял на него глаза. Его взгляд был выжидающим, словно он ждал, что тот ему скажет. Как будто он ожидал, что Луис вцепится в него изо всех сил.
– Ваша Светлость, скажу вам заранее, когда будете вспарывать мне живот, не слишком удивляйтесь, – Луис заставил себя открыть глаза и заговорил тихим шепотом. – Вы можете быть даже шокированы, если вскроете мне живот, а он выскочит наружу… Честно говоря, у меня в животе ребенок. Из-за случившегося в ту ночь, я даже забеременел.
Глаза герцога Уэйтона расширились, словно он собирались разрыдаться.
– Это же ложь!
– Это правда. Разрезав меня, вы в этом убедитесь.
И Луис разразился истерическим смехом, раздирающим его изнутри.
Внезапно Рафаэль точно очнулся ото сна, и его лицо снова покраснело.
– Ты, ты… маленькая сучка!
– Это вы опоили меня, так к чему эти оскорбления? Я оказался в подобной ситуации не по своей воле. Раз дали такой опасный препарат, то и следили бы должным образом.
Когда Луис саркастическим тоном произнес эти слова, лицо герцога ужасно исказилось. О, он слишком сильно разозлил его? Луис отчаянно пытался развязать узел на запястьях, который, кажется, слегка ослаб. Теперь, когда рука соприкасалась с землей, его было гораздо удобнее теребить. Но если хоть на секунду отвлечься, то его могут забить до смерти, прежде чем он сумеет выпутаться.
И действительно, среди множества оружия герцог Уэйтон выбрал топор. Его дрожащие от ярости руки, уверенные шаги и свирепое выражение лица, заставили Луиса почувствовать, что герцог собирается размозжить ему голову. Лезвие топора было испачкано кровью, и даже могло показаться, что оно слегка затупилось.
– Послушайте, Ваша Светлость, – медленно позвал Луис, дыша так тяжело, как только мог. – Говорите, что сделаете из меня чучело. Так не лучше ли не портить меня еще больше? Даже мой нынешний вид, как мне кажется, оставляет желать лучшего.
Колени Луиса были содраны, на лице виднелась повязка. Лоб был рассечен, и как бы он ни старался все тщательно скрыть, он все равно был весь в грязи и поту. Он даже не успел помыться после того, что с ним сделал Меттерних.
– Нет. Ты всегда идеален.
– Вот как?
«Разве ты только что не прокляли меня, называя сучкой?» – Луис только кивнул, не зная, комплимент это или оскорбление. Рафаэль в одну секунду мог смотреть на него с восхищением, а в другую желать убить его. Нелегко было вести нормальный разговор с убийцей-извращенцем.
– И все же использовать топор в изготовлении чучел немного странно.
Основная идея таксидермии заключалась в том, чтобы сделать как можно меньше надрезов на коже, аккуратно вынуть внутренние органы и слить кровь, а после набить чем-нибудь чучело.
Однако в ответ на слова Луиса герцог покачал головой:
– Мне нужно удалить одну часть твоего тела.
А ведь совсем недавно он говорил, что Луис идеален: его слова постоянно менялись. Луис заставил себя держать закрывающиеся глаза открытыми и спросил:
– Какую?
– Эту!
В тот момент, когда он произнес это, раздался грохот! Рассекая воздух, топор быстро пролетел перед Луисом и застрял в стуле. Когда Луис перевел на него взгляд, то понял, что тот застрял буквально в нескольких сантиметрах от его промежности.
– Имеете в виду мой член?
– Нужно избавиться от грязных вещей.
– Разве нельзя это сделать уже после того, как убьете меня?
Мысль об удалении гениталий еще при жизни могла привести в ужас даже самого отважного из мужчин. Герцог медленно покачал головой:
– Нет, я не знаю, по каким дыркам гулял твой член, поэтому надо сначала отрезать его, а потом уже делать красивое чучело.
Луис в очередной раз был очень удивлен, как этот человек так долго мог притворяться нормальным. Когда убийцу ловят, многие знакомые говорят, что ничего не подозревали, но отмечают, что что-то неприятное в нем было. Герцог же имел в светских кругах репутацию искреннего и добропорядочного человека. Луис и подумать не мог, что мужчина будет говорить настолько извращённые вещи и угрожать ему отрезать гениталии...
Рафаэль, тяжело дыша от возбуждения, подошёл ближе. Когда он потянулся, чтобы расстегнуть брюки, Луис с небольшим вздохом произнес.
– Если учесть все факты, то сзади все еще хуже. До того, как вы меня встретили, я как раз переспал с Его Высочеством наследным принцем, так что внутри меня полно его спермы. Как вы это собираетесь вырезать?
На этих словах Луис легонько улыбнулся, но внезапно послышался громкий шлепок. Герцог, сидевший возле его груди, несколько раз ударил его по щеке. Отвесив оглушительные пощечины по обеим щекам, Рафаэль вскочил на ноги и пнул стул.
– Ух!
Разум Луиса на мгновение опустел, и он не мог понять, что происходит. Он ожидал, что его ударят, но удар оказался сильнее, чем он рассчитывал. Его губа треснула, и что-то липкое потекло по щеке. Он даже услышал шум в ушах, словно у него лопнули барабанные перепонки.
Луис отчаянно прикусил внутреннюю часть щеки, потому что чувствовал, что теряет сознание. Его зрение продолжало быть расплывчатым. Но, возможно, из-за того, что он много двигался, узел на его запястьях начал понемногу ослабевать. Однако Луис боялся, что потеряет сознание раньше, чем успеет его развязать. Ему просто нужно было еще немного времени...
– Грязная сука, шлюха… – как сумасшедший рычал герцог.
Луис попыталась что-то сказать, но из его рта вырвался только стон. Он закрыл глаза и открыл их, пытаясь прийти в себя. Сейчас он даже не мог понять, был ли запах крови, стоящий в воздухе, его собственным или чьим-то еще.
Бах! Бах! Бах!
Рафаэль ударил кулаком по столу, сбрасывая на пол инструменты, и закричал. Луис прекрасно видел, как орудие пыток полетело вниз. Герцог еще некоторое время выл, точно какое-то животное, а после снова посмотрел на Луиса налитыми кровью глазами.
Луис, прикованный к стулу, лежал на полу с едва открытыми глазами, он издал протяжный вздох, увидев, как герцог приближается к нему.
В руке Рафаэля был зажат нож. Это был большой тесак для резки костей. Какую часть тела Луиса на этот раз он хотел отрезать? Подойдя ближе, Рафаэль высоко поднял тесак. Герцог Уэйтон был крупным мужчиной, и, когда он так держал нож, то свет от лампы ярко мерцал на лезвии. В это мгновение его тень выглядела почти демонической
Внезапно освободившейся рукой Луис быстро вытащил топор, застрявший в сиденье стула, и ударил герцога по ноге. Удар получился сильным, как будто Луис рубил дрова.
– Ух!
Рафаэль, выронил тесак, который держал в руке, и с грохотом упал. Луис, лежавший на полу, шарил вокруг себя, пытаясь найти оброненный герцогом нож. Это было нелегко, поскольку у него все время кружилась голова, а дыхание сбилось. Но он быстро перерезал верёвки, связывающие его лодыжки.
Луис хотел убежать, но герцог Уэйтон, постанывая как раненое животное, схватил его за ногу. Все тело Луиса обливалось холодным потом. Как только он встал на ноги, у него тот час закружилась голова.
– Ох, черт, – прохрипел Луис, делая шаг вперед на своих шатающихся ногах. В какой-то момент его ноги окончательно отказали, и он пополз к двери. Но прежде чем он успел дотянуться до дверной ручки, огромная ладонь схватила его за шею сзади.
Луис тяжело сглотнул и со всей силы ударил кулаком позади себя. Кулак рассек воздух. Рафаэль, уклонившийся от удара, с чудовищной гримасой схватил Луиса за волосы.
– Сучка… Ой! – Луис ударил Рафаэля коленом. Если бы он был здоров, то смог бы оттолкнуть его, встать и уйти, но он потерял столько крови, что это было все, что он мог сделать.
Ладонь полетела к его лицу, ударив Луиса по щеке настолько сильно, что она начала гореть, герцог схватил его за волосы и потащил обратно вглубь камеры.
Зрение Луиса стало еще более расплывчатым. У него даже не было сил пошевелить кончиками пальцев. Он не должен был сейчас сдаваться, но все его конечности словно онемели. Он чувствовал, что его вот-вот стошнит, в желудке все бурлило. Луис даже не мог понять, все ли в порядке с ребенком, поскольку плод последнее время не шевелился, как будто его и вовсе не было.
– Я не хочу умирать, – пробормотал Луис, лежа на полу.
Он смог разглядеть, как Рафаэль пошатнулся и поднял упавший на пол тесак.
Раньше Луис думал, что просто не хочет убивать ребенка, но теперь, когда он подумал об этом… Кажется, он все же хотел его родить. Ему хотелось посмотреть, какое у него будет лицо, и будет ли он таким же ласковым и нежным, как в его снах. Было мило, когда он похлопал Луиса по спине хвостом...
Если бы он знал, что умрет вот так, то признался бы Меттерниху. В любом случае, ничего хорошего из этого бы не вышло. Он бы нахмурился, сделав сложное выражение лица, а Луису вновь было бы больно, просто… Думая о скорой смерти, было жаль, что он больше не увидит его лицо. Ведь, куда бы Луис ни отправился, он больше не сможет увидеть ни единого человека, похожего на него.
– Жаль, что я не успел тебя арестовать… – пробормотал Луис, глядя на герцога, который замахивался на него ножом. Он больше четырех месяцев искал «Веревочного человека», и было обидно быть пойманным и убитым им.
Глаза Рафаэля сверкали. Это было лицо, в котором не осталось и следа чего-то человеческого. Казалось, в нем не было ничего, кроме желания резать и убивать.
Прежде чем нож вонзился в лоб Луису, он со всей силы пнул топор, который все еще был в ноге герцога.
– Ух!
С грохотом топор упал на пол, и кровь хлынула фонтаном.
Луис оставил позади Рафаэля, зажимающего рану на ноге, и пополз обратно к двери. Дверь казалась далекой, словно была в ста метрах. Но не успел он сделать и нескольких шагов, как чья-то рука схватила его за волосы и потянула назад.
Повсюду была кровь. Лицо герцога побледнело от боли. С безумными глазами он сел на живот Луиса и схватил его за плечи.
– Уф… Луис, ты маленькая сучка…
Луис почувствовал убийственное намерение в руке, схватившей его за плечо. Ему было трудно даже открыть глаза, не говоря уже о том, чтобы оттолкнуть Рафаэля.
Казалось, что у него нет никакой возможности выбраться отсюда живым. Он не хотел, чтобы его искромсали до смерти. Не слишком ли это несправедливо для беременного? Он хотел родить этого ребенка и еще хоть раз увидеть Меттерниха…
Закрыв глаза, Луис подумал об этом.
Но внезапно снаружи послышался какой-то шум
– Туда нельзя. Подождите! Туда!..
Бам!
Луис услышал грохот, а через секунду отчаянный голос Роберта, затем был звук чьих-то шагов и дверь распахнулась.
Свет залил темную комнату.
Сквозь затуманенное зрение Луис увидел яркое сияние, в центре которого стоял Меттерних.
– Занятное зрелище.
На мгновение Луису показалось, что он уже умер и ангел спустился забрать его. Однако выражение лица Меттерниха, когда он смотрел на Луиса сверху вниз, было настолько холодным, что тот понял: это был не ангел, а мрачный жнец. Луис также успел разглядеть лица Сабрины и Джека, а за ними – знакомые лица охранников.
Только теперь Луис осознал, что все еще жив.
– Тц!
Лицо герцога исказилось от яркого света. Он замахнулся тесаком на Луиса, будто это была его последняя битва, но люди схватили Рафаэля за руки, оттащили и связали его. Изо рта герцога вырвался дикий рев, который мог принадлежать только зверю. Рев заполнил узкую камеру. Даже после того, как его связали, он не прекратил вырываться.
Луис сжал губы.
Когда тяжесть с его тела исчезла, он наконец-то смог дышать. Меттерних подошёл к Луису, который безвольно лежал на полу. Он опустился на одно колено, и его рука погладила раненую щеку. Когда Луис поднял на него глаза, на красивом лице кронпринца отчетливо читалось раздражение. Каждый раз, когда Луис получал травму, Меттерних делал такое лицо.
– Ваше Высочество.
Когда Луис позвал Меттерниха, тот поднял глаза, и они встретились взглядами. Фиалковые глаза кронпринца выглядели сердитыми.
«Откуда он узнал об этом месте? Должен ли я сказать, что скучал по тебе? Но вспоминая о том, как я покинул тебя, и что мы должны расстаться…» – хотя Луис не мог продолжать говорить, глядя на молчаливое лицо Меттерниха, он тихо вздохнул. Это был вздох полный усталости.
– Поспи немного, – произнес наследный принц и закрыл глаза Луиса ладонью. Сердце Луиса дрогнуло, когда он почувствовал холодную руку на своих опухших глазах. И в одно мгновение уснул.
***
Меттерних негромко цокнул языком, глядя на Луиса, не зная, спит он или просто потерял сознание. Даже когда он просто упал и немного поцарапал щеку, Меттерних подумал, что хочет, чтобы Луис перестать быть капитаном гвардейцев. Он хотел просто запереть его в спальне, но сейчас... На нем не было ни единого живого места. Голова разбита, а одежда стала грязной и изодранной.
– Разве побег того стоил?
Меттерних поднял Луиса, который лежал в лужи крови. Никто не осмеливался трогать или перемещать его обмякшее тело. Глядя на его белое лицо, залитое кровью, можно было подумать, что он уже мертв.
– Говорят, лекарь уже прибыл, – сказал Джек, обращаясь к Меттерниху.
Особняк герцога Уэйтона и в особенности его подвал явно представляли собой мастерскую убийцы. Дворецкий и все слуги, которые не могли не знать о творившихся под землей зверствах, тоже были арестованы.
– Как, черт возьми, вы…
Дворецкий Роберт был потрясен, когда его с беспомощным выражением лица потащили по коридору. Когда Джек и Сабрина попытались обыскать особняк, он вел себя высокомерно, но когда появился Меттерних, он дрогнул и открыл дверь.
«Как я узнал?» Меттерних подозревал Рафаэля в том, что он причастен к убийствам, еще до того, как в газетах начали писать о «Веревочном человеке». Он нападал только на людей, похожих на Луиса, да и красная атласная лента, которой было связано первое тело, была точно такой же, как и ленты, которыми императорская семья обычно перевязывала подарки.
К тому же Рафаэль, хоть и притворяется порядочным, но в императорском роду он как никто другой имел глубокий комплекс неполноценности, а еще он был тем еще засранцем. Было и несколько других признаков, но Меттерних намеренно не стал копать слишком глубоко. Ведь Луис собирался уйти от него, как только это дело было бы раскрыто.
Если ребенок Луиса от Рафаэля, то его и соперником-то уже нельзя было назвать. Поскольку Аллайл женатый человек, он отпадает сам собой, самым утомительным противником будет герцог Серион.
Меттерних решил, что спросит Луиса, когда тот проснется. Крепко обняв безжизненное тело и поцеловав его в щеку, он продолжил идти.
Когда они выходили из подвала, герцог Уэйтон, идущий у них за спиной, вдруг крикнул, обращаясь к Меттерниху:
– Блядь, все из-за этой шлюхи! Продолжаешь опекать эту шлюху, которая понятия не имеет от какого сукиного сына заделала ребенка! Ты закончишь так же, как и я!!! Грязная сука. Грязная мерзкая сука!..
Меттерних остановился, повернулся на каблуках и широкими шагами направился к герцогу Уэйтону. Рафаэль, которого связали гвардейцы, извивался на полу, он открыл было рот, собираясь сказать что-то еще, но Меттерних не стал его слушать и со всей силы ударил сапогом по челюсти.
– Кха!..
Он пинал его по голове, как будто она была мячом. Герцог Уэйтон охал и стонал, а под конец и вовсе выплюнул полный рот крови.
Меттерних крепче прижал Луиса и спросил, обращаясь к Рафаэлю:
– Луис не знает кто отец ребенка?
– Да, блять.
Меттерних снова пнул герцога, который уже задыхался.
– Кха-кха… – герцог сплюнул кровь и пристально посмотрел на Меттерниха. Даже после такого избиения его глаза были полны яда. – Я опоил его, вот он и подцепил первого встречного. А после и покувыркался с ним… Беременность… я собирался вырезать это из его живота, – Меттерних лишь растерянно моргал, когда Рафаэль, скрипя зубами, выкрикивал эти фразы безумным голосом.
«Опоил?»
Наследный принц почувствовал, как руки, держащие Луиса, становятся сильнее. В его памяти промелькнул тот день, когда Луис сам залез к нему в карету. Если это был тот самый препарат, то, возможно...
Меттерних нахмурился, а герцог Уэйтон оскалился на него, обнажая красные зубы.
– Прошло уже четыре, нет, пять месяцев, как ты кувыркаешься с этой шлюхой. У этой сучки ребенок, который неизвестно от кого. Кха!..
Меттерних с силой наступил на голову герцога. Затем он наклонился, перенося весь свой вес на ногу, и шепотом произнес, обращаясь к человеку, который беспрестанно кашлял и сплевывал кровь.
– Это мой ребенок.
Четыре месяца назад он был единственным, кто переспал с Луисом, одурманенным препаратом.
***
В уже знакомом мире снов Луис бродил в поисках дракончика. Весь мир был затянут туманом, поэтому он ничего не мог разглядеть. Он ведь не пострадал? Луис нервно огляделся, вспоминая, как он сначала упал с лошади, а затем боролся с герцогом Уэйтоном. Он волновался, что Рафаэль мог причинить ребенку вред.
Вокруг было холодно и пустынно.
Прошло совсем немного времени с тех пор, как он решился рожать. И уже случилось нечто подобное? Луис закусил губу и начал ходить вокруг. Сгорбившись от холода, он вдруг увидел что-то вдалеке.
– ?
Луис моргнул и осторожно пошел вперед, но не успел он сделать и нескольких шагов, как повсюду разнесся сладкий аромат.
– Ох.
Дракончик сладко спал на животе, а лозы, которые ранее опутывали Луиса, обвились вокруг него, словно одеяло. На лозах распустились сотни прекрасных цветов.
Это было похоже на одеяло из цветов.
Теплый ветерок нежно обдувал их.
Луис моргнул и подошёл ближе к голове дракончика. Тот мирно спал, ровно дыша. При беглом осмотре Луис не обнаружил на нем каких-либо травм. Какое облегчение. Луис нежно погладил дракончика по голове, и тот слегка прижался к его ладони. Когда теплая чешуя дракончика коснулась руки Луиса, что-то нежно защекотало его сердце. То же самое он чувствовал, когда касался волос Меттерниха. Как же он был рад, что ребенок не пострадал. Улыбнувшись, Луис еще раз дотронулся до головы дракончика.
– Что?
Что-то защекотало его лодыжку. Когда Луис опустил голову, нечто внезапно напало на него. «Ох», – он упал на живот, но это было совсем не больно. Прекрасные цветы полностью покрывали тело Луиса. Крупные бутоны, густо усеивали цветочные лозы.
– Ах.
Он упал на землю рядом с дракончиком, не в силах пошевелиться, поскольку нежные мягкие цветы обвились вокруг его тела. Луис ошарашенно огляделся. Цветы и лозы были повсюду. Повсюду, насколько хватало глаз, были эти цветы. Он не мог никуда уйти. Он буквально не мог пошевелиться.
***
Луис внезапно открыл глаза и вскочил на кровати, ошеломлëнно оглядываясь по сторонам. Цветы и лозы, обвивавшие его, исчезли.
Ах, да, это был сон. Луис с облегчением вздохнул, от того насколько ярким он был. Он любил цветы, такие красивые, мягкие и ароматные, но было странно видеть их повсюду. А еще ему все время казалось, что его в чем-то обманули...
– А?
Луис потер плечи и, продолжая думать о своем сне, вдруг оглянулся.
– Что это?
Когда он сел, то увидел, что его голова, колено и другие травмы закрыты чистыми бинтами. Его грязная одежда была снята, а руки и тело – вымыты. Но проблема была не в этом.
Луис, прихрамывая, поднялся с кровати и пошел. Он вспомнил, как много заключенных держатся за решетку, выглядывая в коридор. Луис тоже ухватился за прутья и в недоумении посмотрел наружу. Он не понимал, почему оказался здесь.
Он находился в тюремной камере.
____________________________________
П/п: поскольку я слишком долго не могла добраться до 14 главы, то я не буду делать еë платной
http://bllate.org/book/12634/1120638
