*напомню, Чжуанъюань можно перевести как победитель, образец для подражания, а ещё так называли человека, занявшего первое место на дворцовом экзамене
Пока Су Цэнь говорил, его враждебность, казалось, полностью рассеялась. Его карьера, вероятно, закончилась, и больше не было необходимости следовать этим мертвым правилам. Он выпрямился и, посмотрев прямо на Ли Ши, медленно произнес:
– Я говорю о борьбе фракций. В настоящее время в императорском дворе бурлят подводные течения, и свирепствует ветер фракционных столкновений. Все движимы личной выгодой, нападают друг на друга и игнорируют интересы нации. Чиновники должны сначала выбрать сторону и действовать, помня об интересах своей стороны. Если чиновники неэффективны и подрывают императорскую власть, национальное благосостояние неизбежно пойдет на спад!
– Какая наглость! – сердито закричал евнух, стоящий рядом с императором.
Но ровно в тот момент, когда он собирался приказать стражникам увести Су Цэня, он увидел, что человек, который должен был быть самым разгневанным, принц Нин, махнул рукой, не показывая никаких признаков гнева, и вместо этого с интересом наблюдая.
– Итак, что это за фракции, о которых вы говорите, и за что они борются? – в итоге спросил он.
Су Цэнь открыл рот, но слова застряли у него в горле, и он обнаружил, что не может ничего произнести.
Возможно ему не нужны были слава или богатство, но голова ему была по-прежнему нужна.
Ли Ши едва заметно приподнял уголки губ, глядя на человека, стоящего на коленях перед ним. Человек с упрямым выражением лица пристально смотрел на него, ответ ясно читался в его глазах. Ли Ши видел его эссе и точно знал, о чем он говорил. Принц игнорировал других кандидатов, но свирепое поведение этого человека вызывало желание подразнить его.
К счастью, прежде чем Ли Ши успел задать еще один вопрос, из-за ширмы справа раздался голос:
– Вы можете уйти.
Су Цэнь не знал, как он встал и как он выбежал из зала. Он даже не помнил, как покинул дворец. Теплые мартовские лучи солнца коснулись его, но он совсем не почувствовал тепла.
Он долго бродил по оживленным улицам, прежде чем пришел в себя. Подняв глаза, он обнаружил, что совершенно случайно стоит перед тем самым чайным домом, который посетил в тот день.
Он вошел и заказал чайник чая лунцзин. Наливая себе чашку, он посмотрел наверх.
Прозрачная занавеска была опущена, и за столом никого не было, но он обнаружил, что смотрит наверх, сжимая в руках обжигающую чашку чая, как будто желая заглянуть кому-то в глаза.
Как долго Ли Ши смотрел в тот день на него?
Эти глаза были слишком глубоки. Его незрелость, неуклюжесть и юношеская надменность были обнажены, как будто с него слой за слоем сняли одежду и он, выставленный напоказ, остался голым стоять на улице.
Этот человек с одного взгляда раскусил его.
А у Су Цэня из-за того, что его неоднократно заставали врасплох, даже не было возможности как следует рассмотреть мужчину.
Люди говорили, что принц Нин, обладавший огромной силой, мог убить даже не моргнув глазом, проглотить человека, даже не оставив костей. Он никогда не улыбался и выглядел как сам Яньло*. Су Цэнь не мог не усмехнуться. Эти люди, должно быть, никогда не видели настоящего принца Нина. Одним лишь взглядом и улыбкой этот человек мог раздавить и рассеять душу любого, не оставив никаких шансов на выживание.
*Яньло-ван или Яма – в буддизме бог смерти, властелин ада и верховный судья загробного царства
В тот день Ли Ши отпустил убийцу, хотя он, обладая такой силой и статусом, имел сотню способов расправиться и с ним, и с Су Цэнем. Но он не спешил действовал, а тепеливо ждал все это время.
Действительно нет ничего более ужасающего, чем пройти через все трудности, а в самом конце обнаружить, что впереди только обрыв. Отец ждал, что Су Цэнь сдаст императорский экзамен и принесет семье славу. Но оказалось, что его дорога в министерство была отрезана в первый же день его прибытия в Чанъань.
Все усилия оказались напрасны, и Су Цэнь провалился.
Только когда чайник полностью остыл, Су Цэнь медленно встал. Когда он вышел из чайного дома, солнце уже садилось. Внезапно он пошатнулся так сильно, будто выпил целый чайник вина, а не чая. Затем он медленно поплелся к дому, по пути раздумывая, стоит ли ему поискать какое-нибудь подпольное заведение, которое будет работать всю ночь, невзирая на комендантский час.
Он не знал, как объяснить А Фу, что его якобы блестящий второй молодой господин потерпел такую сокрушительную неудачу.
Даже если бы А Фу, зная о ситуации, не стал его расспрашивать, или Су Цэнь просто заперся бы в своей комнате, отказался отвечать, он не знал, как смотреть в эти глаза, наполненные такой надеждой.
Ему нужно было найти место, где его никто не знал.
Например... Хунсяо Фан*... или, может быть...
*квартал красных фонарей
Су Цэнь поднял голову. Сумерки постепенно сгущались, и фонари начали загораться. Несколько молодых проституток с уложенными волосами и напудренными лицами прислонились к окнам и дверям, наблюдая за ним с двусмысленной улыбкой на губах.
Атмосфера в Чанъане всегда была более свободной, чем в маленьких городах, и содержание проституток или игры с мальчиками не были чем-то новым. На краю Восточного рынка был переулок, заполненный красным дымом и зелеными ивами, в котором друг напротив друга располагались бордели и публичные дома. Здесь мужчины и женщины вели отчаянную конкуренцию за клиентов. Мужчины-проститутки в красных юбках и с кокетливыми взглядами были не менее пленительны, чем их коллеги-женщины.
Су Цэнь в своем нынешнем состоянии, выглядел точь-в-точь как один из тех колеблющихся чужаков, стоящих у дверей борделя и желающих попробовать что-то новое.
Однако причина, по которой Су Цэнь стоял тут, была иной.
Тот убийца прошептал ему на ухо, что тому человеку нравятся мужчины. А Чжэн Ян сегодня сказал, что его дядя, похоже, заинтересовался им.
Что за интерес?
Какого рода был этот интерес?
Внезапно без видимой причины его желудок скрутился в тугой узел. Су Цэнь весь день ничего не ел и лишь выпил натощак чашку холодного чая. Он знал, что в желудке у него было пусто, но его все равно согнуло, и он долго блевал желчью.
Несколько молодых проституток, стоящих в дверях, холодно посмотрели на него, а затем вернулись в бордель, больше не обращая на него внимания.
Закончив блевать, Су Цэнь рухнул на землю и не смог сдержать горькой улыбки. Он не испытывал отвращения к другим, только к самому себе, к этой мимолетной, мерзкой мысли в своей голове.
В конце концов он все равно вернулся в квартал Чанлэ. Как только он свернул в свой переулок, то увидел, что А Фу, держа в руке фонарь, ожидает его возле двери дома. Увидев, что хозяин возвращается, А Фу поспешно бросился к нему навстречу и крепко схватил его за рукав, слишком взволнованный, чтобы начать говорить.
– Уже знаешь? – нахмурился Су Цэнь.
– Я все знаю! Второй молодой господин, вы...– руки А Фу дрожали от волнения. – Вы такой потрясающий! Вы заняли первые места на всех трех уровнях и стали новым чжуанъюань! У семьи Су есть надежда на возрождение!
Су Цэнь на какое-то время остолбенел, но потом пришел в себя и уставился на А Фу:
- Кто тебе сказал, что я стал чжуанъюань?
– Как будто это может быть ложью, – произнес А Фу и указал куда-то себе за спину. – Чиновники из дворца все еще ждут там. Они ждали и ждали, но вы все не возвращались и не возвращались, поэтому я решил пойти на ваши поиски, но случайно увидел, как вы идете по улице.
Су Цэнь посмотрел вперед и действительно увидел двух евнухов, стоящих у дверей, держащих в руках рулон желтого шелка и подобострастно улыбающихся ему:
– Поздравляем вас, Су-цайцзы, молодой талант, подающий большие надежды, занявший в этом году первое место на императорских экзаменах!
Су Цэнь некоторое время стоял неподвижно, глядя на них, пока их выражения лиц не застыли в подобострастном почтении. Внезапно он шагнул вперед, выхватил у них из рук рулон желтого шелка и бросил его на землю:
– Как долго он собирается играть со мной?!
А Фу оказался очень быстр и поймал императорский указ прежде, чем тот успел коснуться земли. Он был так напуган, что его тот час прошиб холодный пот. Два евнуха в смятении смотрели друг на друга, казалось, они были ошеломлены действиями Су Цэня. Они видели людей, которые были в восторге, заливались слезами или даже падали в обморок от волнения, услышав, что они сдали экзамен, но Су Цэнь был первым, кто швырнул императорский указ на землю.
Они приложили немало усилий, чтобы получить это поручение. Разузнав о финансовом благополучии семьи Су, они думали, что, доставив указ, смогут получить от него немного денег. Но что происходило сейчас?
– Второй молодой господин... – придя в себя, позвал А Фу и поспешно шагнул вперед. Опасаясь, что Су Цэнь снова может швырнуть указ, он спрятал его за спину и осторожно спросил. – Второй молодой господин, вы в порядке?
Действительно, любой нормальный человек не будет так себя вести. Многие всю жизнь усердно учатся ради этого свитка из желтого шелка, и только он, как чумы, хотел избежать его.
– Дай сюда, – Су Цен постепенно успокоился и протянул руку.
А Фу немного поколебался, прежде чем неохотно достать его из-за спины и вернуть хозяину.
Су Цен долго смотрел на предмет в своей руке, а затем медленно улыбнулся.
Если это игра, в которую принц Нин хотел поиграть...
Тогда Су Цэнь охотно подыграет ему.
Он может упасть один или два раза, но однажды он выровняет эту канаву.
***
Колотушка ночного сторожа возвестила о начале третьей стражи* в мирном городе Чанъань, когда Ли Ши наконец отложил свою кисть и потер виски костяшками пальцев. На плечи ему тут же опустился плащ.
*третья из пяти ночных страж начиналась с 23 и до 1 ночи
– Хозяин, вам следует отдохнуть, – сказал стоявший позади него Ци Линь.
Император был молод и не разбирался в государственных делах, поэтому все меморандумы гражданских и военных чиновников должны были быть составлены и рассмотрены Чжуншумэнся*, прежде чем их отправляли во дворец Синцин для окончательного рассмотрения принцем-регентом. Только после этого они могли быть озвучены для народа.
*中书门下(Zhōngshū Ménxià) относится к совместным офисам Чжуншу Шэн (中书省, Центральный секретариат) и Мэнся Шэн (门下省, Канцелярия) во времена династии Тан (618-907) в Китае. Этот термин обозначает объединенный бюрократический орган, ответственный за разработку, рассмотрение и реализацию императорских указов
Казалось, что человек, занимающий этот пост, обладал огромной властью, но все было не совсем так. Ци Линь заметил, как брови его хозяна, совсем недавно расслабленные, вновь нахмурились:
– В Лунси хотят разместить войска, в Хуайнане толпы бандитов, а в Цяньчжоу конфликты с местными племенами. Они просто находят разные способы просить у двора серебра. Они относятся к нам как к мешку с деньгами, в который они могут залезть, когда им вздумается.
– В прошлом году вдовствующая императрица захотела построить сад Фанлинь, а теперь не осталось денег на разрешение этих племенных конфликтов. Чжао Чжицзин, министр финансов, пойдет на все, чтобы выслужиться перед вдовствующей императрицей Чу, даже на опустошение национальной казны, – возмутился Ци Линь.
– У него было серебро, чтобы построить сад Фанлинь для вдовствующей императрицы Чу, поэтому у него должно быть и серебро, чтобы платить войску за подавление бандитов, – сказал Ли Ши, взял свою кисть и нарисовав круг на мемориалах из Лунси и Хуайнаня. Когда он добрался до мемориала из Цяньчжоу, он на мгновение задумался, прежде чем написать: «Отдайте приоритет образованию и отложите военные действия».
Отложив кисть, он встал и отошел на несколько шагов, но затем обернулся и спросил:
– Как там наш новый лучший ученый?
– Как ученый? – переспросил Ци Линь. – Он просто принял указ и поблагодарил, – сделав несколько шагов за Ли Ши, он добавил. – Хозяин, я просто не могу вас понять. Его замечания были направлены непосредственно на вас. Даже вдовствующая императрица Чу не хотела его принимать. Почему вы все еще защищаете его?
Ли Ши покрутил на большом пальце кольцо из черного нефрита и улыбнулся:
– Бесстрашный юноша. Маленькие дети весьма занятные.
http://bllate.org/book/12633/1120609
