На праздничном банкете Сян Хань с улыбкой спросил Ло Бая о том, что он пережил за последние годы. На самом деле он хотел узнать, удалось ли ему найти необходимые продукты.
Теперь Ло Бай был достаточно уверен в себе и не боялся встречаться с министрами. Повествуя о своем опыте, он говорил просто и легко, рассказывая множество забавных случаев и приключений, вызывая изумленные возгласы министров.
Сян Хань бывал в море, его не так легко было потрясти, как министров, удивлявшихся по пустякам, но он улыбался, будто слушал очень внимательно.
Чжао Цзэ в одиночестве заливал тоску вином, держась в стороне от шума, как будто его исключили из общего веселья. Время от времени он поднимал голову, чтобы увидеть, как маленький император улыбается Ло Баю, и его сердце невольно сжималось. Когда он привел свою армию к победе, он не помнил, чтобы его величество так серьезно расспрашивал его о том, что он пережил.
После банкета Сян Хань оставил Ло Бая во дворце, сказав, что желает всю ночь вести с ним долгие беседы.
Когда Чжао Цзэ услышал это, ему стало невыносимо. Подавленный он вернулся домой и выпил еще вина. На следующий день он отправился на утреннюю аудиенцию у императора с головной болью.
Он и министры долго прождали в зале, но им сообщили, что маленькому императору нездоровится и сегодня аудиенции не будет.
Сян Хань не был особо прилежным императором, временами он отлынивал от своих обязанностей и пропускал аудиенции. Министры давно к этому привыкли и не придавали особого значения. Спустя некоторое время они разошлись.
Однако у Чжао Цзэ давило в груди. Ло Бай вернулся вчера, да еще и остался во дворце. Его величество был так внимателен к нему, неужели они…
Он не мог не думать об этом. Покинув главный зал, он непонятно как оказался во внутренних императорских покоях.
Молодой старший евнух торопливо вышел вперед, останавливая его с несколько смущенным выражением лица.
— Господин Чжао, его величество только что отправился отдыхать.
Сян Хань только что закончил обсуждение рецептов и методов посадки с Ло Баем и собирался отдохнуть. Услышав шум снаружи, он спросил:
— Что происходит?
Молодой евнух быстро доложил:
— Довожу до сведения его величества, сановник Чжао добивается приема.
Чжао Цзэ? Что-то важное, раз он пришел к нему во время утренней аудиенции?
Сян Хань зевнул, завернулся в одеяло, сел на императорском ложе и, прилагая усилия, чтобы взбодриться, сказал:
— Пусть войдет.
Чжао Цзэ вошел в опочивальню без приветствия, только глядя на Сян Ханя горящими глазами.
Большая часть сонливости Сян Ханя исчезла под его пылким взглядом, и он невольно спросил:
— Сановник Чжао, ты так срочно хотел нас увидеть, что-то случилось?
Чжао Цзэ все еще молчал и только смотрел на него.
— Сановник Чжао? — повторил Сян Хань.
На лице Чжао Цзэ проявилась печаль, с большим трудом он спросил:
— Ваше величество… вчера с господином Ло…
Его голос был хриплым, а когда он заговорил о вчера, его брови невольно дернулись, и он не смог договорить последние слова.
Сян Хань озадачился и с сомнением спросил:
— Что с нами и министром Ло?
Чжао Цзэ крепко зажмурился и скрепя сердце спросил:
— Его величество влюблен в господина Ло?
— Что? — ошеломленный Сян Хань чуть не захлебнулся собственной слюной.
—Чжао, сановник Чжао. Почему ты вдруг спрашиваешь об этом? Как мы можем быть влюблены в сановника Ло? И даже если у нас с ним что-то есть, ты ведь не должен о таком спрашивать, – сказал он, немного растерявшись.
Услышав его отрицание Чжао Цзэ, сначала остолбенел, но в следующий миг его печаль сменилась радостью. Он тут же решил воспользоваться возможностью и никому не отдавать маленького императора.
Не удержавшись, он шагнул вперед и тепло спросил:
— Ваше величество, вы действительно не собираетесь выбирать себе наложницу?
— Сановник Чжао, ты и правда здесь для того, чтобы уговаривать нас? — вот, оказывается, из-за чего он тут, Сян Хань нахмурился и вздохнул: — Честно говоря, сановник Чжао, мы уже решили усыновить наследника из знатного рода, так что больше не заговаривай об этом.
Сердце Чжао Цзэ мгновенно наполнилось радостью, словно он увидел проблеск надежды, и он спросил, не утерпев:
— Ваше величество, вы помните, как однажды сетовали, рассказывая верному слуге, что, возможно, останетесь одиноким до конца жизни?
— Э, пожалуй, что так… — Сян Хань отодвинулся, у него появилось нехорошее предчувствие.
Чжао Цзэ сделал еще шаг, приблизившись, присел на корточки и поднял на него взгляд, его глаза горели преданностью.
— Ваше величество, вам не придется, потому что верный слуга мечтает служить вам своим телом.
— ???
Сян Хань оторопел, ему потребовалось немало времени, чтобы прийти в себя, прежде чем он растеряно сказал:
— Нам ясно. Мы хотим спать. Обсудим этот вопрос позже, нам нужно отдохнуть…
— Ваше величество, разве вы не слышали, что только что сказал верный слуга? Верный слуга…
Сян Хань без слов поднял одеяло и накрылся им, затем сложился и стал заворачиваться в кокон.
[Девяточка, все плохо. Путь просвещенного государя и мудрого подданного вот-вот рухнет].
Немного покатавшись, он наконец успокоился.
[Не важно. Есть еще любовный путь].
[Дело в том, что мудрый сановник хочет стать фаворитом. Что делать с миссией? А кроме того, мы этого не замечали, когда Чжао Цзэ поменял сексуальные предпочтения?]
Система: [На самом деле… ночью, когда Чжао Цзэ вернулся с юго-запада, на короткое время меня подвергали цензуре].
Старший А: [Между задачей и резонансом… Я выбираю резонанс].
Сян Хань красноречиво промолчал.
Чжао Цзэ, увидев, как Сян Хань свернулся в клубок и начал вертеться, испугался, что тот задохнется, потом он испугался, что тот не сможет выбраться, поэтому встав на одно колено, он склонился над императорским ложем, останавливая «одеяло», и спросил:
— Ваше величество, вы в порядке? Вам не душно?
— Все в порядке. Мы хотим спать, ты идти, — тут же раздался голос Сян Ханя, немного приглушенный.
Когда-то этот консерватор с каменным лицом наставлял его не быть мужеложцем и теперь вдруг признался ему. Нет, он неожиданно предложил ему всего себя. Сян Хань не мог принять это сразу. Хотя как будто это не вызывало в нем отторжения, ему даже нравился Чжао Цзэ, однако все же нужно было сохранять невозмутимость.
Чжао Цзэ услышал его приглушенный голос и заволновался еще больше, прижав его сильнее. Сян Хань почувствовав препятствие, воспользовался случаем и покатился обратно, в результате Чжао Цзэ упал на него и прижал всем телом.
Придавленный Сян Хань ойкнул, ему показалось, еще чуть-чуть и он сломается пополам, он едва не разрыдался.
— Ваше величество, с вами все в порядке? — Чжао Цзэ поспешно встал и немедленно размотал маленького императора.
Сян Хань с усилием высунул голову, его волосы немного намокли от пота, он тяжко сказал:
— Ты чуть не раздавил нас.
Чжао Цзэ встал на колени у императорской постели и повинился:
— Верный слуга был неосторожен. Пожалуйста, ваше величество, будьте снисходительны к верному слуге.
— Ты… ладно, — Сян Хань махнул императорской рукой. Ради своей миссии Сян Хань планировал спасти, оказавшиеся на грани исчезновения взаимоотношения государя и подданного.
— Сановник Чжао, когда мы обсуждали «Жизнеописание фаворита», ты говорил, что придворные, которые ищут благосклонности, полагаясь на внешний вид и лесть, плохо кончают. А когда правитель начинает благоволить фаворитам, это просто-таки бедствие для страны. Почему ты вдруг забыл об этом? Ты наш важный министр, любимый военачальник, мы не хотим, что ты все это разрушил, — грустно сказал он, его миловидное лицо стало суровым.
Губы Чжао Цзэ шевельнулись, он тихо сказал:
— Верный слуга много раз думал о том, что сказал его величество, и долгое время колебался. Но чем смотреть, как его величество милуется с кем-то другим, верный слуга предпочел бы вынести позор.
Оказывается, это взвешенное решение. Сян Хань был ошеломлен.
— По крайней мере, верный слуга целиком предан его величеству, никогда не клевещет и не льстит. Тем более, его величество сразу не отверг верного слугу и даже похоже переживает за него, возможно ли… верный слуга все еще в сердце его величества? — с этими словами он наклонился и с надеждой посмотрел на Сян Ханя.
Сян Хань все еще не находил слов.
От увиденного взгляд Чжао Цзэ наполнился теплом.
— Возможно, его величеству трудно сразу это принять, в конце концов, верный слуга пренебрег сердечной привязанностью его величества и ранил его, но сейчас верный слуга…
— Подожди, подожди! — Сян Хань тотчас же прервал его и изумленно спросил: — Когда это мы проявляли к тебе сердечную привязанность?
Чжао Цзэ немного опешил. Осознав, что маленький император не прикидывается, он невольно нахмурился и задумался. Неужели… он снова все неправильно понял?
Сян Хань тут же ухватился за эту возможность и убежденно сказал:
— Я думаю, что ты, должно быть, что-то неправильно понял. Иди и хорошенько все обдумай, не стоит совершать непоправимую ошибку. К тому же нам действительно нужно отдохнуть.
Чжао Цзэ сжал губы и наконец отступил от императорского ложа.
— Верный слуга был груб, прошу прощения у его величества.
Сян Хань напрямик сказал ему уйти, после чего упал на императорскую постель и принялся кататься. Хотя только что он без колебаний отверг Чжао Цзэ, честно говоря, чувствовал он себя немного паршиво. Должно быть, это влияние предыдущих двух миров.
Вдруг заговорил младший Б: [Господин Сян, фаворит тоже может стать мудрым сановником, прославленным фаворитом].
Сян Хань: [Ты пытаешься воспользоваться моей безграмотностью? Разве он не должен стать прославленным мудрым министром?]
Младший Б: […] Обманывать становилось все труднее и труднее.
Чжао Цзэ растревожил его, и Сян Хань теперь не мог заснуть, поэтому он встал, чтобы разобраться с прошениями. Через какое-то время он снова почувствовал сонливость.
На следующий день в зале аудиенций к Сян Ханю подошел Ло Бай с вопросом о посадке сельскохозяйственных культур.
Ло Бай предлагал сначала засеять небольшой участок земли на пробу и, если все пройдет успешно, то увеличить посевы. В конце концов, климат, почва и вода были другими, трудно сказать, приживутся ли семена и саженцы на их земле.
Но Сян Хань не мог ждать, приближался год стихийных бедствий, и нужно было ускорить события. Поэтому он прямо сказал Ло Баю:
— Мы вверяем тебе землю государства. Посади столько, сколько у тебя есть.
Несколько удивленный Ло Бай нерешительно сказал:
— Но знатные семьи…
— Не беспокойся о них, — отмахнулся Сян Хань.
Если бы это происходило во времена, когда он только что встал у власти, он бы, наверное, опасался знати. Но теперь, когда он обладал военной мощью и политической властью, ему не нужно было заботиться о мнении этих людей. Э-э, хотя половина военной мощи была в руках Чжао Цзэ.
Когда он вспомнил о Чжао Цзэ, он невольно испытал головную боль. Из-за вчерашних событий он теперь осознанно избегал его. А сегодня на утренней аудиенции он не осмелился позвать его на помощь для разбора прошений.
Заметив, что он помрачнел, Ло Бай поинтересовался:
— Его величество о чем-то переживает?
— Это не из-за Чжао Цзэ… ой.
— Господин Чжао?
— Ай… он полюбил кое-кого, кого не должен был, и вчера доверился нам, — случайно проболтался Сянь Хань и тут же попытался скрыть это.
— О, неудивительно, что господин Чжао еще не женился. Я слышал, что сегодня в резиденции Чжао устраивается пир в честь любования цветами, и господин Чжао ушел пораньше. Если в сердце кто-то, кого не одобряет семья, горя не миновать, — Ло Бай растерялся и озадачился. Какое это имеет значение для его величества?
Пир в честь любования цветами? Ушел пораньше? Разве это не предлог для сватовства?
Сян Хань непонятно почему рассердился и скрипнул зубами.
«Ну ты даешь, Чжао Цзэ, только вчера признался, а сегодня у него смотрины. Ты нас за дурочка держишь? А я тут еще переживаю».
http://bllate.org/book/12631/1120569
Готово:
