Шпиневиль.
Сорок девятая неделя. Понедельник. 20:46.
Без сомнений, это был очередной день переработки.
На платформе метро первого уровня ожидала большая группа инквизиторов. Под ярким светом ламп располагалось сплошное море чёрных кожаных пальто и ослепительно-красных наплечников.
Линь стоял среди них и ничем не выделялся — даже без звериных черт.
Он, как всегда, носил стандартное «бесплатное» обмундирование: бесплатная белая рубашка, бесплатные плотные брюки, бесплатный ремень, бесплатные кожаные ботинки и бесплатное форменное не застёгнутое ни на одну пуговицу пальто.
Шесть подвесок из самоцветов лежали на груди поверх рубашки.
И лишь одна деталь отличалась.
Брошь из безупречно чисто алой шпинели размером с ноготь большого пальца, с яркой круглой огранкой и в позолоченной оправе, красовалась на правой стороне груди Линя — значок защитника города, полученный им сегодня утром на церемонии награждения.
Да, через его руки за время ритуалов прошло немало драгоценных камней. Но это был первый камень, который полностью принадлежал Линю… и который не представлялось возможным продать.
Ну, не совсем.
Если однажды Линь погибнет и при этом не раскроется как тёмный бог, Параиба и остальные, столкнувшись с проблемами, вероятно, смогут обратиться в Инквизицию, предъявив этот значок…
Но лучше бы до такого не доходило.
Куда важнее значка было то, что он поднялся на один ранг. Теперь он являлся инквизитором седьмого ранга. Его базовая недельная ставка выросла до восьмидесяти юаней.
В уровневых отделениях боевой инквизитор седьмого ранга уже мог бы быть заместителем командира или даже командиром группы, обладающим правом руководства. Технические специалисты вроде ритуалистов в офисах тоже становились фигурами первого-второго плана.
Но в центральном отделении Инквизиции такой ранг считался всего лишь крупной креветкой.
— Какая ещё креветка, — недовольно буркнул Песнелет. — Креветки жутко дорогие, нам до них далеко.
— А мой папа когда-то водил меня в морской ресторан, — невольно похвасталась Ходогора. — Он всегда заказывал паровой омлет с креветками. Но мне их вкус не очень нравился. У всех морепродуктов есть странный привкус.
— … — Кандис промолчала.
Во время текущего ожидания Линь снова оказался рядом с отрядом Песнелета.
Не то чтобы он не имел близких связей с другими боевыми отрядами в центральном отделении — просто Ходогора Арабиан действительно была тем боевым инквизитором, с кем он общался чаще всего.
«Ну… это если не считать секретаря Ловветро… и старшего инквизитора?»
Большинство его однокурсников по школе инквизиторов до сих пор набирались опыта в уровневых отделениях. Лишь дочь заместителя старшего инквизитора после нескольких недель стажировки сразу перевели в центральное отделение, где она затем прошла практику во множестве подразделений и в итоге вошла в отряд Песнелета.
Песнелет являлся отличным командиром. Очевидно, руководство хотело, чтобы Ходогора продолжала учиться именно у него.
Её путь в Инквизиции был полностью вымощен заранее. Талант, ставший служителем среднего уровня ещё до выпуска, безусловно, заслуживал элитного взращивания.
Хотя… из-за родства Ходогоры с заместителем старшего инквизитора ходили всякие слухи. Даже занятый зарабатыванием Линь слышал их.
Разумеется, арабианская конелюдка тоже слышала. Но, похоже, они её не трогали.
— Линь, — начала она, — ты всё ещё собираешься посетить Ассоциацию развития подводных судов?
— Это придётся отложить, — ответил он. — Наставница хочет, чтобы я поскорее закончил статью по уменьшению ритуальных формаций.
— Выпустился, а всё равно писать статьи… Ужас, — Ходогора обхватила себя руками и даже поёжилась.
— У тебя же были неплохие оценки по теории. Ты всё-таки президент студсовета, — заметил Линь.
— Оценки зависят от экзаменов, а не от статей! Почему вообще боевому факультету нужно сдавать дипломную работу? — возмутилась она. — Четыре недели мучилась с этой статьёй и чуть не забыла повторить материал к вступительному экзамену в Инквизицию…
— Экзамен можно и без подготовки сдать, — заметил Песнелет.
— … — Ходогора молча посмотрела на своего командира.
— Повторить всё же надёжнее, — дипломатично добавил Линь.
Часы над платформой показали 20:50.
Со стороны лифтовой площади послышалось движение тросов. Вскоре один из лифтов поднялся.
Те, у кого зрение было поострее, уже сквозь стеклянные стены кабины заметили в темноте яркое белое пятно.
Двери раскрылись.
Из металлической кабины вышел Фельдграу Дауэр в своём знаковом белом костюме.
Инквизиторы, хоть и сохранявшие бдительность, но стоявшие довольно свободным строем и переговаривавшиеся, мгновенно стихли.
В центральном отделении нередко выпадал шанс встретиться со старшим инквизитором. Линь даже заметил, как у некоторых на щеках выступал румянец — особенно когда Фельдграу улыбался в их сторону.
Их взгляды на мгновение встретились.
Луч света, ставший чуть теплее, подтвердил — ему не показалось.
И всё же на долю секунды Линь усомнился: с какой стати он вообще стал другом старшего инквизитора вне рабочего времени?
Толпа инквизиторов потянулась к Фельдграу, но вскоре по распоряжению Ловветро построение стало более упорядоченным.
Боевые отряды разделились: часть направилась вглубь тоннеля метро, часть рассредоточилась по платформе.
Темноволосый ритуалист с завязанными глазами как вспомогательный специалист присоединился к нескольким сотрудникам ритуального подразделения и занял позицию во внутреннем круге неподалёку от Фельдграу.
Атмосфера резко стала напряжённой.
Один из коллег Линя уже раскрыл у своих ног чемодан.
Прошло ещё несколько минут. Минутная стрелка приблизилась к отметке пятьдесят девять.
Из динамиков на платформе раздалось объявление:
— Поезд прибывает…
Перед словами «поезд прибывает» не прозвучал номер состава.
Обычно номер не объявляли только при сбое системы. Но по тому, как сегодня Инквизицию Шпиневиля привели в полную боевую готовность, было ясно — ситуация необычная.
Из темноты тоннеля показался чёрный поезд метро. Два ослепительных прожектора прорезали мрак, и состав начал замедляться.
Местные поезда в целом казались более ретро по сравнению с теми высокотехнологичными обтекаемыми моделями, что Линь помнил из прошлой жизни. Внутри они выглядели почти как в девятнадцатом веке: коридор сбоку, вагоны разделены на отдельные купе.
Если бы они ещё выпускали пар и угольную гарь, Линь принял бы их за паровозы.
Но этот приближающийся состав не был ни привычным ему «высокотехнологичным», ни просто ретро.
Он больше походил на чудовище из фэнтези, вырвавшееся на полном ходу из легенды. Даже за двести метров ощущалось исходящее от него тепло.
По мере его приближения Линю странным образом всё больше казалось, будто он загорал на солнце — и это солнце стремительно сменяло утреннюю мягкость на полуденную жару.
«Неплохо».
Для человека, долго живущего в сыром подземном городе, ощущение было весьма приятным.
Очень приятным.
Линя даже слегка потянуло бы в сон.
Если бы вместе с теплом не распространялся густой запах крови.
Нос поезда представлял собой гигантский зубчатый стальной бур. Когда состав прошёл мимо Линя, он увидел — на зубцах висели две изломанные, изрубленные туши.
Далее шла турель. Ещё турель. И ещё турель.
Где-то неподалёку Песнелет тихо присвистнул.
Турели тоже были заляпаны кровью. На корпусе виднелись засохшие лозы, некогда пытавшиеся оплести поезд.
Сетчатые лианы висели на выступающих шипах вагона — по сути, ничем не отличаясь от тел на буре.
А под слоями крови и мясной крошки на корпусе мерцали выгравированные священные тексты.
Даже когда поезд остановился, сияние не погасло. Наоборот — засветились новые строки, открылись наблюдательные люки, из которых выдвинулись стволы орудий.
Бом! Бом! Бом!
Часы на колонне пробили ровно двадцать один ноль-ноль.
Неровная металлическая дверь остановившегося состава распахнулась прямо перед Фельдграу.
Люди ещё не увидели, кто внутри, но жар усилился.
— Какая торжественная встреча, — с улыбкой произнёс верховный инквизитор Соломон.
Апостол Дракона Света, словно живой очаг, окружённый бесчисленными световыми искрами, шагнул на платформу.
Его устрашающее лицо будто приглушило сам воздух. Когда его ярко-жёлтые глаза обвели присутствующих, все, кроме Фельдграу, опустили головы.
Линь, разумеется, тоже. Это был явно не тот случай, когда стоило демонстрировать достоинство тёмного бога.
— Твои подчинённые выглядят бодро, — похвалил Соломон. — Неплохо.
— Штаб-квартира Инквизиции подверглась нападению? — прямо спросил Фельдграу.
— Каждый день найдётся фанатик тёмного бога, желающий проверить, не состарился ли я, — спокойно ответил верховный инквизитор. — Пустяки.
Да.
Этот чудовищный поезд и являлся штаб-квартирой Инквизиции.
Говорили, что изначально это был всего лишь специально созданный транспорт для того, чтобы Соломон мог быстро прибывать на помощь в разные места для поддержки церквей Шести Божественных Столпов. Со временем, по мере того как он начал работать и жить в этом составе, поезд постепенно превратился в сам штаб.
— Насколько я помню, изначально подземную сеть должны были перебросить ещё на прошлой неделе, — сказал Фельдграу.
Тон его оставался спокойным, но в нём угадывалась лёгкая претензия.
Линь никогда прежде не слышал, чтобы старший инквизитор жаловался. Ему даже захотелось поднять голову и посмотреть.
Но, вспомнив, что верховный инквизитор — фигура эпохи, сопоставимая с Моисеем Гуппи; и опасаясь, что тот, взглянув на него, начнёт говорить что-нибудь о семени и его стремлении… юный бог решил не рисковать.
— Так и было. — Соломон развёл руками. — Но воля Столпов превыше всего.
Фельдграу больше ничего не сказал.
Даже не поднимая головы, Линь чувствовал, как у коллег буквально навострились уши.
«Воля Столпов… Божественное откровение?»
Линь вдруг вспомнил вчерашний внезапный звон колокольчика в церкви Инеевого Звоноврана и мысленно втянул воздух.
«Да ладно».
Он ведь пока не сделал ничего такого, чтобы попасть прямо под взор Шести Божественных Столпов.
«Даже если они заинтересовались новым богом, разве самой прямой зацепкой не должна была стать Кристабель Померан?»
Сердце Линя забилось быстрее, когда он снова услышал голос верховного инквизитора:
— Стоит мне объяснить причину задержки, и ты поймёшь её важность, Фельдграу. Это не подземная сеть Инквизиции. На прошлой неделе в Нулевом соборе, штаб-квартире церкви Золотого Молота, в срочном порядке была создана третья сверхмощная вычислительная система. Один из Столпов — ты знаешь, какой именно — намекнул, что позже систему, возможно, переименуют. А пока её временно называют «Дар». И мне приказали доставить её в Шпиневиль.
http://bllate.org/book/12612/1575001
Готово:
