Они целовались в тусклом освещении коридора.
Огонь вожделения, который долгое время пребывал в спящем состоянии, начал разгораться, стоило им коснуться друг друга.
Чэн Цзинсэнь разместил одну руку на затылке Инь Ханя, не позволяя ему отдалиться. Длинные пальцы второй руки сжимали шею, кончиками лаская татуировку.
На протяжении долгого поцелуя они сталкивались зубами и переплетались языками. Их возбуждение и сильное желание было заметно через ткань брюк.
Хотя отопление работало хорошо, и в коридоре было тепло, но прохлада раннего утра все равно проникала через систему вентиляции. На Инь Хане был лишь тонкий пижамный костюм, через ткань которого его согревало тепло мужчины.
Когда Чэн Цзинсэнь разорвал поцелуй, то Инь Хань протянул руки и обнял его за шею.
— Шон, я хочу… — вставая на цыпочки, прошептал подросток.
Это был первый раз, когда он проявил инициативу и пожелал чего-то большего. Мальчик одновременно чувствовал и холод, и жар в своем теле, словно ему подсыпали какой-то наркотик.
Чэн Цзинсэнь поднял его на руки, сделал два шага к стене и посадил на декоративную полку.
— Нет… — вскрикнул Инь Хань. Он словно только что пришел в себя. — Не здесь!
— Не двигайся, — Чэн Цзинсэнь прижал его к стене, — полка не такая прочная!
После этого он опустил голову и нежно коснулся татуировки губами, но спустя уже секунду он впился в нее зубами.
Инь Хань зашипел от боли и откинул голову назад, предоставляя полный доступ к своей шее. Ему было очень стыдно делать такое в коридоре, где было полно камер. Однако Чэн Цзинсэнь намеренно поставил его в такое положение. Его язык оставлял влажный след на чувствительной шее, а тонкие пальцы ласкали член Инь Ханя. То первоначальное чувство стыда, что испытывал парень, быстро угасло, уступая место неистовому желанию.
Чэн Цзинсэнь опустил голову к паху Инь Ханя. Подросток сначала испугался, но когда губы мужчины накрыли его возбужденное естество, он издал стон.
Инь Хань и не подозревал, что впервые в жизни Чэн Цзинсэнь ласкал член другого мужчины. Или, возможно, он догадывался, но сейчас определенно было не время думать об этом.
Огонь желания, быстро разгоревшийся в нижней части живота, вскоре охватил все чувства. Инь Хань считал, что Чэн Цзинсэнь был слишком пугающим. На самом деле мужчина уже узнал его происхождение, но он хотел дать ему преимущество. Он позволял ему попробовать сладость в таких несущественных моментах, а потом хотел топтал его достоинство, когда он был беззащитен. Но как только подросток уступал ему, Чэн Цзинсэнь сразу же изменял свой взгляд на нежный, даря ему чувство спокойствия. Словно мальчик был его слабостью. Будто он влюблен в него. Но, на самом деле, все это было не так.
Инь Хань с опущенными глазами наблюдал, как его член входит и выходит изо рта мужчины. Подросток почувствовал головокружение. Он обеими руками вцепился в узкую полку из орехового дерева, но не смог удержаться. Его тело ослабло до такой степени, что он словно вода соскользнул вниз.
Если бы Чэн Цзинсэнь не удержал его и не придавил к декоративной полке, то парень давно бы уже упал в его объятия.
Наслаждение было настолько сильным, что Инь Хань услышал, как из его горла вырвался крик вожделения, который эхом разнесся по пустому коридору. Перед самым оргазмом в его глазах на долю секунды вспыхнул яркий свет, который через мгновение сменился темнотой. Подросток находился на грани потери сознания. Но даже в такой момент он изо всех сил пытался не потерять разум, повторяя про себя:
«Не думай о том, чтобы стать волком, сначала научись быть собакой».
***
Чэн Цзинсэнь на руках отнес мальчика обратно в его номер.
— Ты в новой школе уже полмесяца. Завел друзей? — словно невзначай спросил мужчина.
Инь Хань уже практически засыпал в его объятиях, но его разум все еще оставался ясным. Он понял, что за его телефоном следят. За последние пару недель девушка по имени Мелисса отправляла ему сообщения. И Чэн Цзинсэнь знал их все.
Инь Хань вдруг почувствовал, что его сердце учащенно забилось. Все, что он делал, находилось под контролем мужчины.
Чэн Цзинсэнь был похож на глубокий бездонный водоем. За спокойной и гладкой поверхностью невозможно было разглядеть подводные течения.
Инь Хань посмеялся над собой, что был таким наивным. Подумать только, он надеялся, что после стольких дней и ночей, проведенных вместе, у мужчины уже могла появиться к нему искренняя привязанность.
— У меня есть еще год до окончания учебы, — прошептал подросток, — давай мы поговорим об этом позже.
Чэн Цзинсэнь все еще держал его на руках. Мужчина не отпустил его и вместе с ним прошел в кабинет, что располагался в дальней части апартаментов.
Инь Хань расположился на вращающемся офисном кресле. Чэн Цзинсэнь включил один из компьютеров. Он протянул руку к сканеру для дактилоскопии. После сканирования отпечатков пальцев компьютер разблокировался и монитор засветился. На нем появилось несколько изображений с камер наблюдения.
Инь Хань замер. Он наблюдал, как перед ним на экране появляются кадры его собственных действий, происходивших в этой комнате несколько часов назад. А после сцену, где они занимались любовью в коридоре.
Его стоны эхом разнеслись по кабинету.
Инь Хань отвернулся от экрана, ощущая себя так, словно он сидел на иголках. Чэн Цзинсэнь повернул его голову к монитору, заставляя смотреть на видео.
— С этого момента ты всегда должен так стонать. Понял? — он прибавил громкость, и на его губах появилась улыбка.
Инь Ханю некуда было спрятаться. Под рукавами пижамы его пальцы сжались в кулаки.
— Господин Чэн, отпусти меня…
— С этого момента ты всегда должен так стонать. Ты меня понял? — повторил Чэн Цзинсэнь крепко сжимая его щеки.
Инь Хань скрежетнул зубами.
— …Понял, — он был вынужден ответить.
Чэн Цзинсэнь слышал скрежет зубов подростка. Он продолжил стоять на месте, лишь протянул руку, спокойно поглаживая мальчика по голове.
— Сяо Хань, ты обиделся? Но ведь это ты только что потерял сон? Ты так долго стоял у дверей комнаты… Ты слышал, как Молли стонала?
Инь Хань ничего не ответил. Его уши заполняли лишь собственные стоны, которые были такими же, как и стоны женщины, которые он слышал, стоя у входа в номер.
Он чувствовал себя такой дешевкой.
— Тебе прислали сообщения много студенток, но ты ответил только Мелиссе, — вновь заговорил Чэн Цзинсэнь. — Это потому что она тебе нравится?
Инь Хань молчал. Он сжал зубы до боли.
Чэн Цзинсэнь внезапно увеличил изображение. Кадр с подростком появился на весь экран. Верх от пижамы был приспущен до запястий, обнажая голые плечи. Тело едва заметно дрожало, а возбужденный член сочился прозрачной и вязкой жидкостью. Его тело имело странный, холодный, напряженный цвет, как будто он собирается в следующее мгновение провалиться в темноту.
— Если ты хочешь переспать с женщиной, я могу устроить это для тебя прямо сейчас, — с улыбкой произнес Чэн Цзинсэнь. — Хочешь попробовать?
Мысли Инь Ханя путались, глядя на себя полуобнаженного на экране.
— Господин Чэн, — голос мальчика был тихим, — я ответил на ее сообщение… не потому что она мне нравится…
На этот раз настала очередь Чэн Цзинсэня молча выжидать в чем Инь Хань признается.
Тревожное молчание удлиняло ужас от внезапного ощущения падения в пропасть. Инь Хань медленно произнес:
— Ее брат работает в полиции Коннектикута, — подросток говорил неспешно, — я подумал, что она может быть мне полезна в будущем…
Чэн Цзинсэнь убрал руку от его лица и резко схватил подростка за волосы, намереваясь ударить его головой о стол.
Инь Хань не собирался сопротивляться. Но выработанные годами рефлексы были слишком остры. В тот момент, когда Чэн Цзинсэнь намеревался ударить его лбом о твердую поверхность, подросток неожиданно увернул голову и схватил руку Чэн Цзинсэня. Мужчина с силой вывернул его запястье, заводя руку за спину. Он схватил голову мальчика и с силой ударил его несколько раз о стол.
В глазах Инь Ханя потемнело, а в ушах появился звон. К тому же прибавилась резкая боль в запястье. В конце концов Чэн Цзинсэнь прижал его так, что он не мог пошевелиться.
— Тебе всего семнадцать, Инь Хань… — мужчина снисходительно посмотрел на него и тяжело вздохнул. — Я впечатлен, насколько ты хорошо умеешь строить свои планы на жизнь. Действительно впечатлен. Разве я не воспитаю тигра, держа тебя рядом с собой?
Губы Инь Ханя были плотно сжаты в полоску. Его черные волосы свисали вниз, закрывая тревожно мерцающий свет в глазах.
Оказалось, что быть собакой не так-то просто.
http://bllate.org/book/12598/1119180
