Когда они выехали из Чайнатауна, Чэн Цзинсэнь приказал водителю отвезти его в частный клуб на Седьмой авеню. Там сегодня была вечеринка.
Хозяин вечеринки — торговец оружием на черном рынке с иранским происхождением. Он уже много лет отмывал деньги через его казино. Чэн Цзинсэнь имел с ним личные связи. Это была вечеринка в честь дня рождения его возлюбленной. Чэн Цзинсэнь решил посетить это мероприятие в качестве одолжения.
Присутствующие гости были богатыми и респектабельными. Также было много красивых моделей в качестве сопровождения для развлечения гостей в паузе между напитками. В затемненных углах комнаты царила атмосфера секса и наслаждения. Некоторые люди уже прилюдно обнимались и ласкали друг друга. Комнату наполняли смех и стоны.
Чэн Цзинсэнь сидел на диване. Он уже был изрядно подвыпившим и оглядывался по сторонам.
— Шон, попробуешь? — к нему подошла блондинка, в длинных пальцах которой была зажата сигарета. — Не хочешь пойти ко мне сегодня вечером?
Несколько месяцев назад он единожды переспал с этой женщиной. Так сказать, связь на одну ночь. Она прильнула к нему в объятия и полуобнаженные большие груди уперлись в его руку. Сильный запах духов ударил в нос.
Чэн Цзинсэнь обхватил ее талию и опустил голову, чтобы сделать затяжку предложенной ему сигары CohibaBehike.
Дверь в комнату резко открылась. Темная метафорическая фигура вошла словно парус, раздуваемый сильным ветром, сметая людей вокруг.
Чэн Цзиньсэнь все еще сидел с опущенной головой, затягиваясь сигаретой, держа в своих объятиях пышногрудую женщину. Фигура остановилась позади блондинки. Рука потянулась к ее воротнику, оттаскивая женщину прочь.
Вырвать человека из объятий Чэн Цзинсэня — это то, на что, наверное, ни у кого раньше не хватало смелости.
Комната погрузилась в тишину.
Чэн Цзинсэнь медленно поднял голову. Его остекленевшие глаза остановились на вошедшем.
Инь Хань, которого сегодня привел в порядок имидж-консультант Винс, стоял перед ним в костюме от Chanel, в котором проглядывались восточные оттенки. Прекрасный, как реликвия, украденная из музея.
Безучастное доселе ко всему лицо Чэн Цзинсэня мгновенно озарилось светом.
— Мы с водителем ждали тебя внизу полчаса. Я все время звонил тебе, но ты не отвечал, — первым заговорил Инь Хань. — Я боялся, что с тобой что-то случилось, поэтому поднялся посмотреть.
Губы Чэн Цзинсэня растянулись в улыбке и он поднялся на ноги.
«Интересно, очень интересно...» — подумал Чэн Цзинсэнь, — «знает ли этот мальчишка, что он делает? Прошло всего полчаса, как он ждал, а у него хватило наглости проявить нетерпение. Он без приглашения и беспрепятственно вошел в этот строго охраняемый клуб».
Неужели Инь Хань полагался на свое очаровательное лицо?
Вместо того чтобы почувствовать раздражение, у Чэн Цзинсэня образовалась иллюзия того, что его настоящая жена застала его на месте прелюбодеяния, когда он разводил на секс новую фаворитку. Казалось, что жена даже беспокоилась о нем.
Чэн Цзинсэнь достал из кармана пиджака телефон и нажал на него. Но экран не загорелся.
— Смотри, он разрядился, — показал он гаджет Инь Ханю.
Блондинка, стоявшая в стороне, была настолько в шоке, что едва держала свой в очередной раз подтянутый подбородок на месте.
Чэн Цзинсэнь сейчас действительно объяснял кому-то, почему не отвечает на звонки?!
«Блядь!» — про себя выругалась блондинка.
Окружающие тоже недоверчиво перешептывались.
— Что за хрень?!
Инь Хань даже не осознавал, насколько сильно он бросил вызов границам Чэн Цзинсэня своими сегодняшними действиями.
— Ты все еще хочешь веселиться? — с резкостью в голосе спросил Инь Хань. — Возьми мой телефон. Я буду ждать тебя в машине.
Он протянул Чэн Цзинсэню iPhone, который мужчина подарил ему сегодня утром, и повернулся, чтобы уйти.
Чэн Цзинсэнь сделал шаг и схватил его за руку, притягивая к себе.
— Не уходи, — пьяный голос Чэн Цзинсэня был необычайно сексуальным, — я больше не хочу веселиться.
Он произнес это на китайском, сохраняя тем самым свое лицо.
Они покинули клуб под изумленные взгляды толпы.
Красота Инь Ханя была настолько восхитительной, что затмила толпу белокурых моделей, которые явно чувствовали себя омраченными. Каждый шаг Чэн Цзинсэня вызывал бесчисленные завистливые взгляды.
Путь от места проведения вечеринки до парковки занял около семи или восьми минут. Чэн Цзинсэнь все это время молчал. Только когда он сел в Rolls-Royce и откинулся на сиденье, мужчина посмотрел на подростка, сидящего в полумраке.
— Ты не мог так долго ждать? — с улыбкой спросил Чэн Цзинсэнь.
То ли непреднамеренно, то ли намеренно, Инь Хань хотел войти в его круг общения самым ярким способом. Что он только что и сделал.
Машина медленно завелась. Инь Хань сидел по другую сторону двери. Прежде чем он успел подумать, что ответить, Чэн Цзинсэнь притянул его в свои объятья.
Лицо Инь Ханя оказалось очень близко от лица Чэн Цзинсэня. Пальцы мужчины тут же коснулись его губ.
Инь Хань тихонько вздохнул. Чэн Цзинсэнь прижался к его уху, продолжая теребить его губы.
— Ты видел, что я сейчас делал? — горячее дыхание мужчины оседало на коже. — Раз уж ты осмелился зайти... то есть ты хочешь занять ее место?
Инь Хань в шоке отпрянул назад. Но Чэн Цзинсэнь крепко держал его на месте. В это же время он нажал на кнопку рядом с собой и большой односторонний стеклянный экран медленно опустился, превращая заднее сиденье в личное пространство.
— До Лонг-Айленда еще час езды, — рассмеялся Чэн Цзинсэнь. Его голос звучал низко, но в то же время опасно. Одним пальцем он уже проник в рот Инь Ханя, — у нас еще много времени...
Rolls Royce Phantom выехал с парковки. Огни большого города отражались на окнах автомобиля. В свете мерцающих фонарей приоткрытые губы Инь Ханя, как и его рот и язык, выглядели соблазнительно и развратно.
— Мы же в машине... — с прерывистым дыханием и мольбой в голосе произнес подросток.
Чэн Цзинсэню понравилась его неопытность в сексуальных вопросах. Он вытащил палец изо рта Инь Ханя и поднял его с сиденья.
— Сядь...
Инь Хань не посмел сопротивляться. Он поднял ногу и оседлал бедра Чэн Цзинсэня. Эрегированная твердость мужчины тут же прижалась к нему.
Инь Хань напрягся. Он обеими руками ухватился за плечи Чэн Цзинсэня, пытаясь немного приподняться. Чэн Цзинсэнь обхватил его за талию и не раздумывая прижал к себе.
— Что мне делать, сяо Хань? Мне тяжело, я уже твердый, — мужчина смотрел на него холодным взглядом.
Неконтролируемый стон сорвался с губ Инь Ханя слабым вздохом. Казалось, все его чувства были сосредоточены на возбужденном члене Чэн Цзинсэня. Несмотря на то, что его от естества мужчины разделяли слои ткани, он мог ясно ощущать поразительно большой размер его достоинства.
— Господин... господин Чэн... — голос Инь Ханя дрогнул, — я не знаю... — ему было так стыдно, что он не мог этого сказать. Подросток не знал, что делать.
Возбужденный член Чэн Цзинсэня начал тереться о ягодицы мальчика. Сочная чувственность, свойственная подростку, заставила его начать жалеть о том, что несколько дней назад он обещал подождать до совершеннолетия.
Чэн Цзинсэнь оторвался от спинки сиденья и выпрямил спину, прижимаясь к телу мальчика. Он прикусил мочку уха Инь Ханя, сдержано улыбаясь, продолжая его дразнить.
— Не бойся, я научу тебя.
http://bllate.org/book/12598/1119176
