И глаза, и тон Шао Цюня были настолько искренними, что Ли Чэнсю стало даже немного неловко.
Когда-то он действительно ненавидел Шао Цюня. Если бы не он, то у Ли Чэнсю было бы другое будущее, и он не работал сейчас поваром в отеле. Он должен был поступить в хорошую среднюю школу, а потом и в университет. И мечтал он о совершенно другой жизни. Но по прошествии стольких лет у Ли Чэнсю появился новый взгляд на жизнь. Он даже стал верить в судьбу. Шао Цюнь стал для него далеким и расплывчатым воспоминанием, как тот ребенок, который когда-то воровал у него конфеты. Он его уже не ненавидел. Он просто не помнил о нем.
Под таким серьезным и даже искренним взглядом Ли Чэнсю слабо улыбнулся. Та тяжесть на сердце вместе со шрамами, что были с той самой секунды, как он увидел Шао Цюня, постепенно начали рассеиваться и исчезать. Он почувствовал облегчение и впервые посмотрел на Шао Цюня.
— Все в порядке, — без дрожи в голосе произнес Ли Чэнсю.
Шао Цюнь смотрел на него своими необычайно красивыми глазами, и Ли Чэнсю стало не по себе. Он отвернулся.
Изысканно оформленные десерты были быстро приготовлен и поданы. Шао Цюнь пригласил отведать блюда.
Ли Чэнсю почти ничего не ел. Он недавно ел на работе, и сейчас у него не было аппетита, поэтому он попробовал совсем немного.
Во время ужина Шао Цюнь спросил, как он жил все эти годы. Ли Чэнсю поведал ему, опустив много подробностей. Он рассказал, что, бросив школу, устроился работать на неполный рабочий день. Позже он перебрался в Шэньчжэнь, так как тут было больше возможностей и вакансий.
— После того инцидента моя семья отправила меня в Англию, — немного помолчав, произнес Шао Цюнь. — Когда я вернулся, то искал тебя. Но не смог найти.
Ли Чэнсю сдавило грудь от воспоминаний о том, сколько всего произошло за это время. В памяти сразу же всплыли все трудности, через которые ему пришлось пройти. Он не знал, что ответить, поэтому вздохнул.
— О, — единственно, что он смог выдавить из себя.
— Я действительно рад тебя снова видеть, — отложив палочки, повторил Шао Цюнь.
— Спасибо, — медленно произнес Ли Чэнсю. Уже много лет никто не выражал энтузиазма при виде него и не имел привязанности с ним. Он привык к тому, что его ненавидят, презирают и игнорируют. Услышать сейчас, что есть кто-то кто может быть рад его видеть, было приятно. Пусть даже если это были просто слова вежливости. Превосходство и высокомерие Шао Цюня внезапно стало менее отталкивающее, и настроение Ли Чэнсю улучшилось.
— Я хочу поблагодарить тебя за твою готовность помочь мне с вечеринкой.
— Вечеринка, — Ли Чэнсю вдруг вспомнил, что они вообще-то здесь для того, чтобы поговорить о работе. — У меня... нет в этом никакого опыта.... Что мне нужно делать?
— Это не имеет значения. Тебе не нужно сильно беспокоиться. Ты не будешь перегружен. Каждый будет делать то, что умеет и должен. Достаточно разработать меню, сделать закупку и заранее приготовить блюда в день вечеринки. Это не так уж сильно отличается от того, что ты делаешь в отеле.
Ли Чэнсю все спокойно выслушал и почувствовал облегчение. Ему еще не приходилось заниматься подобным. Единственный опыт, который у него был — это приготовление блюд для конференц-групп которых нечасто принимали в отеле. Только там у него была возможность научиться чему-то новому. Сейчас же работа отличалась. Ли Чэнсю очень сильно боялся, что у него не получится, и он может все испортить. Если такое случится, то неприятности на работе ему обеспечены.
Он внимательно слушал то, что говорил Шао Цюнь: количество гостей, основное направление в еде, особые блюда и вкусы, предпочтения и так далее. Еще он сообщил, что через два дня Ли Чэнсю должен будет встретиться с организаторами вечеринки, и они смогут сосредоточиться на обсуждении деталей уже между собой.
Напряженность и страх перед Шао Цюнем, которые сковывали Ли Чэнсю весь вечер, наконец стали рассеиваться, и появилась уверенность. Это не могло остаться незамеченным. Его слова и предложения становилась все более плавными.
— Ты раньше говорил иначе. Почему?
Ли Чэнсю тут же растерялся. Та гладкая речь, что была всего мгновение назад, исчезла. Он снова стал запинаться.
Еще до того, как они встретились с Шао Цюнем, Ли Чэнсю уже был слишком тихим и не разговорчивым. Потом школа наложила большой отпечаток и после того, как он бросил учебу, закрылся ото всех еще сильнее, предпочитая вообще не беседовать ни с кем. Его личный рекорд — месяц, в течении которого он ни обмолвился ни с кем и словом.
Еще когда Ли Чэнсю был совсем малышом, он чаще играл с девочками. А когда подрос и узнал о социальных отличиях между мальчиками и девочками, было уже поздно. Вся его манера поведения, тон и речь отличались от мальчишечьей. Это сделало его объектом насмешек. Чтобы не привлекать к себе внимания и избежать издевательств, он предпочел молчать.
«Чем меньше ты говоришь, тем меньше ты привлекаешь внимания» — стало его жизненным девизом.
Общаясь сегодня с Шао Цюнем, скованность, что была у Ли Чэнсю, спала, но стоило ему напомнить об этом, как она вернулась.
— Я просто спросил, — в голосе Шао Цюня послышались нотки смущения. — Но ты не сильно изменился со школы, — Ли Чэнсю опустил глаза, он выпрямился и подсознательно отстранился от него. — Все такой же.
— Ты тоже не сильно изменился.
— Знаешь, в тот день, когда я увидел тебя в отеле, я рассказал о тебе Да Ли и остальным. Ты помнишь их? — уголки губ Шао Цюня приподнялись и изогнулись в улыбке.
Ли Чэнсю содрогнулся об упоминании этого имени. Казалось, вся кровь сошла с лица, и он побледнел.
— Они очень обрадовались и хотят с тобой встретиться, — словно не замечая изменений в Ли Чэнсю, Шао Цюнь продолжал говорить, — Да Ли и А-Вэнь в Пекине, а Сяо Шэн — в Шанхае. Я их приглашал на свою вечеринку, но они отказали мне, сославшись на дела. Но как только я сказал, что там будешь ты, они сказали, что приедут обязательно. Получается, они уважают тебя больше, чем меня...
— Не хочу, — прошептал Ли Чэнсю.
— Что?
— Не хочу, — голос Ли Чэнсю дрожал.
Он даже Шао Цюня не хотел снова видеть, не говоря уже о его друзьях. Он не разделял их радости видеть его и совсем ее не понимал.
Когда-то они травили его и обращались с ним хуже, чем с животным. А теперь хотят извиниться и сделать вид, что ничего не случилось? Притвориться, что они вдруг стали старыми одноклассниками, которые не виделись много лет. Разве их встреча будет приятной? Они хотят снова посмеяться над ним?
Все произошедшее тогда можно списать на детские выходки и озорство. Ли Чэнсю давно не вспоминал об этом, предпочитая все забыть. Если бы не появление Шао Цюня, которое всколыхнуло воспоминания...
Теперь эти люди все вместе снова появились в его жизни, точно как свора собак, которая его когда-то покусала. И даже если они выросли и больше не кусаются, у него все еще остался страх перед ними. Он не может избавиться от отвращения, которое испытывает к этим людям.
— Если ты не хочешь их видеть, я не позволю им прийти, — после долгого молчания внезапно произнес Шао Цюнь. Он протянул руку и коснулся волос Ли Чэнсю.
Ли Чэнсю вздрогнул. В него словно попала молния. Он сначала оцепенел, а потом вскочил со стула. Долгое время у него ни с кем не было физического контакта. Он сам никого не касался, и его тоже... Первое желание, которое возникло в его голове — это убежать. Его охватила паника.
— Если ты наелся, я отвезу тебя домой, — в его глазах вспыхнул странный огонек, который через мгновение погас. Он смущенно убрал руку и встал.
Ли Чэнсю кивнул, не произнося ни слова, забрал свой пакет, лежащий рядом с ним на стуле, и молча последовал за Шао Цюнем.
Шао Цюнь обернулся и увидел, как Ли Чэнсю медленно идет за ним с опущенной головой, словно женщина. Нахмурившись, он ускорил шаг. Когда они проходили через зал чайного домика, то он старался отстраниться и увеличить между ними расстояние.
По дороге они еще немного поговорили. Шао Цюнь вбил в навигаторе адрес проживания Ли Чэнсю, и когда они прибыли, он увидел полуразрушенные и обшарпанные дома по всей округе.
— И ты живешь в таком месте? — удивление в его голосе невозможно было скрыть.
— Спасибо, что подвез. Я пойду, — ответил покрасневший Ли Чэнсю. Он, конечно, хотел сказать, что многие люди живут в таких условиях, но отбросил эту мысль, заранее зная, что таким, как Шао Цюнь, невозможно такое объяснить.
Шао Цюнь снял блокировку с дверей. Но в тот момент, когда Ли Чэнсю собирался выйти, он внезапно остановил его.
— Чэнсю, когда у тебя следующий выходной?
— В среду.
— В следующую среду будет уже поздно! Ты можешь в субботу отпроситься?
— Я не могу брать выходные, — застигнутый врасплох, ответил Ли Чэнсю. Он чувствовал неловкость.
— Неужели в отеле не могут обойтись без тебя? Почему ты не можешь отпроситься?
— Я не могу, — покачал головой Ли Чэнсю.
Если он будет брать выходные, он не получит премию. А она ему нужна. Да и почему он должен это делать для Шао Цюня?
— Если ты беспокоишься о своем боссе, я поговорю с ним, — на лице Шао Цюня появилось нетерпение. Он запустил свою руку в волосы. — Если мы протянем до среды, то, боюсь, у нас не хватит времени подготовиться к вечеринке. Она должна пройти на высшем уровне, и все должно быть идеально! Ты должен сотрудничать со мной. Разве это не то, что требует от вас босс?
Ли Чэнсю потерял дар речи. Шао Цюнь дождался, пока он выйдет из машины, а затем поднял руку и помахал ему на прощание. Автомобиль с огромной скоростью скрылся из виду, словно не желая больше здесь оставаться ни на секунду.
Ли Чэнсю еще минуту смотрел ему вслед, крепко сжимая свой пакет с едой, а потом вошел в темный подъезд. Каждый раз, поднимаясь в свою квартиру по этой лестнице, его окутывал страх. Проводка была повреждена еще в прошлом году, и ее никто до сих пор не отремонтировал. Лестница в доме была узкая и крутая. Возвращаясь ночью, приходилось держаться за стену, чтобы хоть как-то подниматься. Но даже это не помогало. Она была ухабистой и в неровностях. Днем, когда Ли Чэнсю выходил, он видел много грязных и старых вещей в подъезде. И каждый раз, возвращаясь так поздно, его окутывал страх, что кто-то мог затаиться в углу.
Как только он поднялся к себе, то сразу же включил свет. Его прошиб холодный пот, и он из последних сил дошел до кровати и рухнул на нее.
«В здании не было света. Окружавшая его темнота была плотной и чудовищной. Гробовая тишина вокруг пугала. Он плакал и кричал, чтобы его выпустили. Его голос эхом отдавался в пустом помещении, от чего становилось еще страшнее».
Этот кошмар стал таким ясным с появлением Шао Цюня!
воспоминания
Фамилия Ли Чэнсю была Ли. Но в школе его никто не называл по ней. Вместо этого его называли «Чэн» [1]
[1]Чэн — фамилия его матери.
Из-за того, что учитель с самого начала называл его Чэн Сю, все думали, что это и было его полное имя. Никого не волновало, что у него есть фамилия и как правильно пишется его имя.
Всякий раз, когда к нему кто-то обращался, то использовал прозвище «Sissy»[2], которое знали абсолютно все. С таким, наверное, сталкивались многие, учась в школе.
[2]Sissy — неженка
Иногда рождаются такие мужчины, которые выглядят более женственно и ведут себя так, что их интонация, голос и движения больше напоминают девушек. Ли Чэнсю как раз такой человек. В его манерах и поступках не было ничего от представителя сильного пола.
Внешность Ли Чэнсю была обычной, но он не был уродом. Кожа его была светлая и нежная на ощупь. Глаза имели четкий контур, а брови были прямыми. В школе он учился хорошо и имел высокие оценки. Если бы он не был тем, кем являлся, то определенно нравился бы девушкам.
Даже если он и "неженка", люди все равно относились к нему предвзято, доверяя своему первому впечатлению о нем, не пытаясь даже попробовать поладить с ним или узнать его лучше.
Еще одной проблемой в его общении был запах. Вся его одежда и тело пропитывались запахом вина или жареной еды, а иногда и тем, и другим. Он мог ходить в одной и той же одежде на протяжении всего семестра. И даже старые учителя с сильной закалкой хмурились, когда находились рядом с ним. Его все обходили стороной.
Общение ему всегда давалось трудно. А если еще учесть, что он парень ростом с девушку, тоненький и хрупкий, вечно ходит с опущенной головой и потерянным видом, то кроме как отвращения он ничего не вызывал у рядом находящихся людей.
Когда он был еще совсем ребенком, у него была неплохая семья, пусть и небогатая. Он уже тогда был слишком худым. Но одежда на нем всегда была чистая, и он не выглядел истощенным. Позже его отец сбежал к любовнице и забрал все накопления, оставив жену и ребенка в полуразрушенном доме. Его мать так и не оправилась от такого удара и стала злоупотреблять алкоголем. С каждым разом она напивалась все больше, становясь зависимой. Когда она стала напиваться каждый день, она уже полностью перестала заботиться о сыне.
Ли Чэнсю сам смог поступить в лучшую школу города. Благодаря своему упорному труду, он был один из немногих, кто сдал все экзамены, и округ выделил ему денежное пособие на обучение. Он учился в школе, в которой было много детей из семей политиков и богатых бизнесменов.
Жизнь Ли Чэнсю в школе ни для кого не была секретом. О нем сплетничали между занятиями и после них. Среди всех этих людей было немного и тех, кто ему сочувствовал, качая головой всякий раз, когда он проходил мимо.
Ли Чэнсю всегда смотрел в пол и никогда не спорил. Даже когда над ним издевались, он краснел, но не произносил ни слова. Даже когда его толкали, он никогда не поднимал голову. Такое поведение подстегивало хулиганов на необоснованную агрессию, которую они тут же вымещали на нем.
Как только занятия заканчивались, Ли Чэнсю первым выбегал из класса. Обычно его никто не держал, но все демонстративно зажимали носы и отходили на пару шагов назад, когда он проходил мимо. И такое презрение сопровождало его всегда. Его чувство собственного достоинства было разрушено еще до того, как успело сформироваться. Постепенно он полностью перестал быть восприимчив к такому обращению.
После ухода его отца из семьи траекторию повседневной жизнь Ли Чэнсю за последние три года можно было изобразить в виде треугольника: дом, школа, работа. Он ежедневно проводил в дороге по часу, добираясь с одного места на другое, и это время для него было передышкой. Он мог просто сидеть и не работать, расслабляясь телом и мыслями.
Дом, площадью сорок пять квадратных метров в старой части города, был единственной собственностью матери Ли Чэнсю. Все его содержание было на плечах ребенка. Все заработанные деньги уходили на коммуналку, дорогу и еду. Ли Чэнсю работал в ресторане дальнего родственника, получая гроши, которых едва хватало на то, чтобы сводить концы с концами.
Со временем ситуация стала еще хуже.
Мать Ли Чэнсю раньше продавала овощи, зарабатывая немного. Но после того, как она стала спиваться, она уже не работала, а деньги, которые появлялись, уходили на алкоголь. Ее характер тоже изменился. В алкогольном опьянении она была буйной и могла как ударить, так и запустить тем, что попадалось под руку. Со временем в доме не осталось никаких электроприборов, кроме пары светильников. Заменить разбитые вещи на новые не было денег. Это, по крайней, мере привело к экономии электроэнергии.
Ли Чэнсю рос и со временем стал не только заниматься уборкой в ресторане, но и научился готовить. За помощь повару в приготовлении еды его зарплата возросла. Он стал получать чуть больше, таким образом поддерживая свою жизнь.
В то время единственное, что он мог себе позволить — это мечты о хорошем будущем.
Ли Чэнсю учился хорошо. Округ дал обещание, что если он сможет поступить самостоятельно в хороший университет, то учебу ему оплатят. Таким образом, была надежда на то, что он сможет найти хорошую работу после окончания учебы. Он хотел переехать в другой город, в котором бы его никто не знал, чтобы начать жизнь заново. Ли Чэнсю хотел изменить свое нынешнее положение.
Время было больше десяти часов вечера, когда он вернулся домой. В доме было темно. Поднявшись на второй этаж, он открыл дверь. Было не заперто. Такое часто случалось, когда его мать напивалась. Все равно в их доме нечего было воровать.
Сделав буквально шаг от двери, Ли Чэнсю на что-то наступил и поскользнулся, едва не упав. Он ухватился за дверной проем. Привыкнув к темноте, в свете луны он смог разглядеть полупрозрачный пластиковый пакет, который валялся на полу. Он был заполнен какой-то жидкостью. Это было вино, которое пила его мать.
Как-то на уроке химии в прошлом году учитель рассказал, что многие дешевые вина содержали технический спирт и были опасны для здоровья. Ли Чэнсю, вернувшись домой, решил поговорить с матерью и поделиться тем, что узнал. Но вместо осознания последствий она ударила его несколько раз и велела никогда больше не упоминать об этом.
Ли Чэнсю дотянулся до включателя. Комната наполнилась светом, и до него донеслись пьяные и невнятные ругательства.
Тяжело вздохнув, он подошел к пьяной матери. Женщина средних лет валялась на полу. Ли Чэнсю с трудом помог ей добраться до кровати и накрыл ее одеялом. Ему нравилось, когда она была трезвой. По крайней мере, она обращала на него внимание, не ругалась и даже иногда готовила. Несмотря на то, что мать плохо относилась к нему, он все равно не винил ее. Жаль, что за последние три года она спилась окончательно, и трезвой ее застать было невозможно. Все эти годы она выплескивала все свое недовольство на Ли Чэнсю, который к этому уже привык.
Уложив мать, Ли Чэнсю принялся за уборку.
В его доме раньше всегда было чисто. Его мать до всего этого была очень чистоплотной и привила это и ему.
Ли Чэнсю не нравилось приходить с неприятным запахом в школу, но счет за воду был слишком дорогим, и он не мог позволить себе ежедневно принимать ванну. У него было несколько комплектов одежды, которые ему подарили добрые люди из ресторана, в котором он работал, и стирать их каждый день не было возможности. Он несколько дней ходил в одном и том же.
Когда на него обрушилась такая жизнь, взгляды одноклассников и учителей сильно ранили его чувства. Но потом он свыкся, относясь к этому с неким равнодушием. Он надеялся, что в будущем сможет много зарабатывать и позволит себе покупать одежду и, может быть, даже завести друзей.
Единственное, что было у Ли Чэнсю — это надежда на будущее. Она заставляла его пережить все трудности и спать менее пяти часов в сутки. Если он сможет много работать, то сумеет много заработать, и тогда его жизнь изменится и станет лучше.
※※※※※※※※※※※※※※※※※※※※
http://bllate.org/book/12596/1119031
