Линь Чжии упал в объятия Чжоу Хуайшэна. Чтобы защитить Цзюаньцзюаня он не стал уворачиваться, а наоборот, прикрыл его собой. Оказавшись в крепком кольце рук, он напрягся всем телом.
Ударившись лбом в грудь Чжоу Хуайшэна, они вместе стали опускаться на пол и Линь Чжии коленями встал на его подушку. Чжоу Хуайшэн прикрыл руками его спину, чтобы тот не ударился о край кровати.
Цзюаньцзюань проснулся от шока и в недоумении открыл глазки. В темноте он ничего не видел, но учуяв запах стирального порошка от одежды отца и феромоны Линь Чжии, окутывавшие его, он не испугался. Он сонно хрюкнул, свернулся в объятиях Линь Чжии, улегшись на ногу Чжоу Хуайшэна и снова заснул.
Линь Чжии не смел пошевелиться, а Чжоу Хуайшэн не включал светильник, не желая смущать его.
В воздухе повисла мертвая тишина и чувство неловкости. Линь Чжии был раздосадован.
— Все в порядке? — услышал он шепот Чжоу Хуайшэна.
Линь Чжии почувствовал, что у него горят уши. Ничего не ответив, он осторожно убрал руку из-под попки Цзюаньцзюаня, встал, быстро открыл дверь и выскользнул из комнаты.
Чжоу Хуайшэн положил Цзюаньцзюаня на кровать и накрыл одеялом.
После этого он вышел из спальни, держа в руках тапочки Линь Чжии и его куртку. Линь Чжии был в пижаме, которую оставил здесь в прошлый раз. Он сидел за обеденным столом спиной к Чжоу Хуайшэну. Лунный свет из кухонного окна лился на его плечи, и выглядел он гораздо худее, чем два года назад.
Чжоу Хуайшэн знал, что у Линь Чжии анорексия.
Раньше он считал, что семья Линь Чжии слишком обеспечена, поэтому родители избаловали его, и он был чрезвычайно придирчив к еде.
Когда он нашел Линь Чжии, у них часто возникали разногласия по поводу того, что он отказывался есть. Но Чжоу Хуайшэн не совсем лишен вспыльчивости и твердости. Если Линь Чжии не хотел есть, то он просто убирал тарелку со стола. Но несмотря на это, в конце концов, он всегда уступал первым. Садясь рядом с Линь Чжии, он снова и снова спрашивал его, что он хочет съесть. В такие моменты, Линь Чжии обнимал его, жалобно говоря, что на самом деле, он не может есть.
Чжоу Хуайшэн ни в чем ему не отказывал. Не имея образования, он разработал меню, благодаря, которому Линь Чжии за неполные полгода набрал около восьми килограммов веса.
Но почему сейчас он снова худой? Вернувшись в богатую семью, к нормальной жизни, почему его лицо всегда бледное, а красивая улыбка стала блеклая и редкая.
Чжоу Хуайшэн не мог этого понять.
Он накинул куртку на плечи Линь Чжии, поставил тапочки на пол, и придвинув табурет, сел с другой стороны.
Линь Чжии отвернулся, и Чжоу Хуайшэн при свете луны увидел, что он ковыряет пальцами край стола — так Линь Чжии вел себя, когда смущался.
— Господин Линь, — тихонько заговорил Чжоу Хуайшэн, — давай поговорим, хорошо?
— Не получится, — с резкостью в голосе, ответил Линь Чжии.
— Насчет Цзюаньцзюаня…
— Я точно заберу Цзюаньцзюаня. Если ты мне не позволишь это сделать, мы увидимся в суде. В любом случае у меня есть право опеки.
Чжоу Хуайшэн долго молчал. Линь Чжии убрал руку, которой теребил край стола и спрятал ее в рукав пижамы. Его ноги замерзли, поэтому он приподнял ступни и поставил их на перекладину табурета. Чжоу Хуайшэн молча пододвинул к нему электрообогреватель и включил его. Холодная комната постепенно нагрелась, но Линь Чжии, казалось, еще больше съежился.
— Господин Линь, я знаю, что ты не поверишь ничему, что я сейчас скажу, и я не хочу защищаться, — наконец заговорил Чжоу Хуайшэн. Его голос был сиплым от усталости, — но я действительно не могу разлучиться с Цзюаньцзюанем. В моей жизни есть, только этот ребенок.
Линь Чжии знал, что Чжоу Хуайшэн скажет именно это.
— Ты можешь навещать его в любое время.
— Господин Линь, твое желание не долгосрочное. Когда-нибудь ты выйдешь замуж и у тебя будет ребенок…
Линь Чжии перебил его.
— Я не выйду замуж. Это не из-за Цзюаньцзюаня. Я изначально не планировал создавать семью и заводить детей. Если ты мне не веришь, то я могу дать тебе обещание.
Чжоу Хуайшэн удивленно посмотрел на него.
— Я обещаю, что не выйду замуж и не позволю Цзюаньцзюаню страдать. Теперь ты спокоен?
— Я не это имел в виду, — Чжоу Хуайшэн опустил голову и глубоко вздохнул, словно принял какое-то важное решение. — Господин Линь, прости, но я не уступлю так просто. Все вопросы, касающиеся Цзюаньцзюаня… если ты хочешь подать иск, то подавай.
Линь Чжии не ожидал от него таких слов. Услышав их, он так разозлился, что схватил Чжоу Хуайшэна за рукав.
— Чжоу Хуайшэн, я и так уже проявил милосердие в отношении тебя, не став разбираться с тобой за прошлое. Ты ведь сам знаешь, какой ты мерзавец? Мало того, что из-за тебя я забеременел, так ты еще и лишил меня права воспитывать ребенка!
— Но ведь это ты сказал мне в тот день забрать ребенка и убираться восвояси! — не выдержав, воскликнул Чжоу Хуайшэн.
— Что?
Чжоу Хуайшэн был эмоционально сломлен. Но после сказанных слов, он пожалел об этом. Он не имеет права говорить о том, что было правильно или неправильно раньше. Линь Чжии упал и повредил голову, потеряв память и поэтому он полагался на него, безоговорочно доверял ему. В то время он даже учился у героев теледорам, выражать свою любовь. В период эструса он жаждал объятий и поцелуев… Но это был не настоящий Линь Чжии.
Настоящий Линь Чжии сидел сейчас перед ним с холодным лицом, собираясь бороться с ним за опеку над ребенком.
Линь Чжии резко встал.
— Что значит, я сказал тебе забрать ребенка и убираться? Говори яснее.
Чжоу Хуайшэн молчал. Линь Чжии не мог сдерживать себя, он сделал шаг вперед и встал рядом с Чжоу Хуайшэном, опираясь рукой на стол, побуждая его, тем самым говорить.
— Говори быстро и доходчиво.
— Я тоже не могу понять. Два года назад ты упал практически у дверей больницы, что вызвало преждевременные роды. Твой отец отказался признать ребенка. Я принес его к тебе в палату, но ты даже не взглянул на него ни разу. Ты сказал, чтобы я убирался… Сказал, что больше не хочешь меня видеть.
— Невозможно… — дыхание Линь Чжии стало прерывистым.
— Я не знаю, восстановилась ли у тебя память к тому времени или нет. Твое тело было очень слабым из-за беременности, и могло случиться, что угодно.
— Как я мог такое сказать? Это невозможно! — Линь Чжии качал головой, словно находился в трансе. — Это невозможно.
— Цзюаньцзюань, родился недоношенным, — Чжоу Хуайшэн продолжил говорить. — Его поместили в специальный инкубатор. Врачи сказали, что его нужно оставить в больнице для наблюдения и лечения. Я боялся, что он будет в опасности, поэтому не мог уйти от него. Когда угроза миновала, я вернулся к твоей палате, но… к тому времени тебя уже перевели в другую больницу, по распоряжению твоего отца.
Линь Яньдэ! Это все сделал Линь Яньдэ.
Линь Чжии надел куртку, собираясь уйти, но Чжоу Хуайшэн остановил его.
— Уже слишком поздно. Давай поговорим обо всем завтра, а сейчас иди спать.
Менее чем за два дня Линь Чжии получил слишком много потрясений. Тусклая гостиная ранним утром, обогреватель, подающий тепло, бета, стоящий рядом с ним, и ребенок, крепко спящий в спальне.
Линь Чжии вдруг не выдержал и опустился на корточки. Через полминуты к нему подошел Чжоу Хуайшэн.
— Не думай, что ты ни в чем не виноват, — пробубнил Линь Чжии, спрятав лицо в руках.
— Я не отрицаю.
— Я все равно заберу ребенка.
Чжоу Хуайшэн не ответил.
Линь Чжии поднял на него глаза.
— Я могу дать Цзюаньцзюаню лучшую жизнь.
— Господин Линь, я знаю, что я не так хорош и многое не могу ему дать, но я стараюсь изо всех сил.
На этот раз настала очередь Линь Чжии молчать. Он помнил обмороженные руки Чжоу Хуайшэна и его скромный ланч-бокс с обедом. Сам Линь Чжии вырос в хорошей семье, и хотя у Линь Яньдэ и Гу Нянь был неудачный брак, но они вполне преуспели в карьере. Линь Чжии рос вместе с подъемом «Dingsheng». Сколько он себя помнит у него никогда не было денежных проблем. Он не знал, что такое бедность и не понимал затруднительного положения Чжоу Хуайшэна, поэтому и не мог сопереживать ему. У него болело сердце, только за Цзюаньцзюаня.
— В любом случае, мой ребенок не может каждый день ходить с тобой на работу и доставлять еду, — Линь Чжии зарылся лицом в сгиб руки.
Чжоу Хуайшэн подсознательно потянулся, желая коснуться его волос и обнять его, но сдержался.
Спустя время Линь Чжии вернулся в кровать. Чжоу Хуайшэн вошел на несколько минут позже. Он приподнял одеяло и уже собирался забраться под него, как Линь Чжии окликнул его:
— Это твое? — он снял с шеи кулон и протянул его Чжоу Хуайшэну.
В лунном свете Чжоу Хуайшэн разглядел очертания бодхисаттвы.
— Да.
Он подумал, что Линь Чжии больше не хочет его носить, и протянул руку, чтобы забрать, но… Линь Чжии снова надел на шею нефритовый кулон и спрятал его в пижаму.
***
На следующий день Линь Чжии сразу пошел в кабинет к президенту «Dingsheng». Линь Яньдэ говорил со своей новой любовью по телефону. Увидев лицо Линь Чжии, он быстро попрощался и закончил звонок.
— Что случилось?
— Ты два года скрывал, что у меня есть ребенок?
— От кого ты это услышал? — Линь Яньдэ изменился в лице.
— Я видел его и сделал тест на отцовство, — Линь Чжии придвинул стул и сел, занимая конфронтационную позицию по отношению к Линь Яньдэ. — Так вот, что ты имел в виду, когда в прошлый раз сказал, что у меня есть слабое место? Дай угадаю, почему ты не сказал мне о нем. Ты боишься, что я оставлю все деньги своему ребенку? Или ты боишься, что я уйду с деньгами?
— Ты видел того бету? — нахмурился Линь Яньдэ. — Что он сказал? Он обвиняет меня во всех грехах?
— Он ничего не говорил.
— Он человек из бедной горной долины, разве его словам можно верить? Он живет в нищете, поэтому рассказал тебе о ребенке, чтобы получить от тебя деньги. Не будь глупцом. Что он сделал с тобой за то время, пока ты был пропавшим с амнезией? Если бы отец не спас тебя, знаешь ли ты, через что бы тебе пришлось пройти? Ты думаешь у тебя была бы такая хорошая жизнь, как сейчас?
Видя, что Линь Чжии молчит, Линь Яньдэ решил, что он его убедил.
— Акции, которые оставила тебе мать, я никогда не хотел забирать. Но Чжии, ты слишком добрый и легко поддаешься обману, поэтому твой папа не чувствует себя комфортно с тобой.
Линь Чжии посмотрел на него с насмешкой.
— Ты не мог забрать их с самого начала.
Выражение лица Линь Яньдэ застыло, и он сделал вид, что его не задели слова и добродушно улыбнулся.
— Ты что-нибудь говорил тому бете после того, как спас меня?
— Нет, — взгляд Линь Яньдэ переместился, на лежащие перед ним документы. Выдержав небольшую паузу он добавил: — Кстати, я вспомнил, что тогда он хотел обменять ребенка на деньги. Он просил пять миллионов. Вот скажи мне, ребенок, выращенный таким человеком, разве будет хорошим?
Линь Чжии наблюдал за Линь Яньдэ, словно смотрел дешевый спектакль.
Противостоять Линь Яньдэ сейчас бессмысленно. Забрав акции Гу Нянь, он ввергнет «Dingsheng» в кризис. Тогда пострадают тысячи сотрудников компании. Линь Чжии подумал о своей маме и Цзюаньцзюане. Ему не нужно сейчас разоблачать ложь Линь Яньдэ, он использует лучший способ заставить его заплатить в сто раз большую цену.
В первый раз Линь Чжии захотел держать «Dingsheng» в своих руках.
Линь Яньдэ прервал размышления Линь Чжии.
— Чжии, как ты думаешь, папа прав? Отношения в семье должны быть правильными.
— Конечно, — ответил Линь Чжии.
«Каким бы взрослым и зрелым ни был Линь Чжии, но, встретившись с ребенком, он все равно неосознанно обратился за помощью ко мне», — подумал Линь Яньдэ.
— Что ты думаешь теперь? — спросил он, сделав миролюбивое выражение лица. — Что ты хочешь сделать с этим ребенком?
— Еще не думал об этом. Наверное, дам денег, чтобы избавиться от него.
— Хорошо, — похвалил его Линь Яньдэ.
— Кстати, я посетил пенсионный дом Лян шушу. Дела там идут очень хорошо, поэтому я предлагаю вложить еще инвестиции.
Линь Яньдэ замер в недоумении.
— Хорошо, — удивленно, ответил он.
— Тогда я пойду, — не дожидаясь ответа, Линь Чжии встал и вышел.
По дороге в свой кабинет он слышал, как сотрудники шепотом обсуждали:
— У Сюй Яна сейчас слишком высокое влияние. С тех пор, как господин сяо Линь передал ему всю ответственность за Chongаn Group. Директор сяо Линь несколько раз вызывал его в офис, и теперь он больше никому не подчиняется.
— Ушлый парень.
— Я слышал, что сяо Линь собирается повысить его до секретаря совета директоров.
— Ооо… к тому времени он уже…
Линь Чжии не стал дослушивать и вернулся в свой кабинет. Но он не включил компьютер и не стал работать с документами, а просто тихо сел.
Он размышлял о том, что делать дальше.
За исключением, что Линь Яньдэ рогоносец и воспитывает не своего сына, связь Лян Юаньшаня и Тянь Миньяо не может представлять никакой угрозы для Линь Янде. Линь Чжии должен найти способ, как избавиться от них одним махом.
После напряженного дня выйдя из «Dingsheng», Линь Чжии увидел Лу Цзиньчэна, на парковке компании.
Лу Цзиньчэн, прислонившись к машине, помахал ему рукой.
— Я давно тебя жду, — улыбнулся он.
Линь Чжии в замешательстве подошел к нему.
— Цзиньчэн-гэ, в чем дело?
— Я хотел встретиться со своим маленьким племянником, — Лу Цзиньчэн открыл заднюю дверь машины. Внутри лежала груда игрушек.
— Он в доме своего отца.
— Тогда езжай к его отцу, а я последую за тобой.
— Нет.
— Все в порядке, не волнуйся, — утешил его Лу Цзиньчэн. — Я просто боюсь, что ты можешь запутаться. Я хочу помочь тебе разобраться и понять, что он за человек.
— А обращение в полицию?.. — немного нервничая, спросил Линь Чжии.
— Это твое дело, и решать это, только тебе.
«Чжоу Хуайшэн, вероятно, еще не вернулся», — подумал Линь Чжии.
Он достал телефон и позвонил ему, сказав, что хочет приехать к нему домой на ужин. Чжоу Хуайшэн не стал возражать.
Лу Цзиньчэн припарковал машину у подъезда, прямо за автомобилем Линь Чжии. Они оба ждали в машине. Когда на часах было уже почти шесть часов, к дому, наконец, подъехал Чжоу Хуайшэн на мопеде. Только тогда Линь Чжии вышел из машины.
Чжоу Хуайшэн достал из бокса для перевозки овощи и пакет ребрышек. Только он хотел заговорить, как увидел, что за Линь Чжии идет высокий мужчина, похожий на альфу из привилегированного положения. Одетый в дорогой костюм и кожаные туфли, он очень подходил Линь Чжии.
Лу Цзиньчэн подошел и спокойно протянул руку.
— Здравствуй, я друг Чжии.
Чжоу Хуайшэн подсознательно избегал взгляда альфы, который родился с сильной аурой. Чжоу Хуайшэн был очень взволнован. Он собрался протянуть руку, но забыл снять перчатки. Захотев снять перчатки, он едва не забыл о пакетах, которые были у него в руках. Поспешно положив овощи и ребрышки обратно в бокс, он снял свои допотопные старые перчатки, и протянул руку Лу Цзиньчэну для рукопожатия.
— Привет, — коротко поздоровался он.
http://bllate.org/book/12594/1118975
