Шэнь Цинь выглядел грустным и жалким. Как будто его сильно обидели.
— Я знаю, что ты не хочешь меня видеть. Так что я... пошел к тебе на работу, чтобы дождаться тебя, и последовал за тобой.
— Я недостаточно ясно высказался тебе по телефону? — Шэнь Дай дрожал от гнева. — Что ты опять пытаешься сделать?
— А-Дай, я же твой отец. Я просто хотел увидеть свою мать. У меня и в мыслях не было что-то сделать, — Шэнь Цинь покачал головой, словно подтвержая свои слова. — Как твоя бабушка? Сколько времени займет операция?
— О, так теперь ты наконец решил вспомнить о своей матери? Когда ты делал все те ужасные вещи, ты хоть немного думал о том, на что будут полагаться твои пожилые родители? Ты думал, на что и как они будут жить после того, что ты сделал? — Шэнь Дай думал, что спустя столько лет, даже встретив этого человека, он сможет быть к нему по-настоящему равнодушным и решительным в своих словах и действиях. Но оказалось, что его все еще захлестывали эмоции и обиды. Ведь мужчина перед ним должен был быть тем, кого Шэнь Дай любил бы больше всех на свете, но именно он стал человеком, которого омега ненавидел больше всего и кого никогда больше не хотел видеть в своей жизни. Те, кто никогда не испытывал этого, не поймут эту разрывающую его на куски боль.
— Прости, я действительно не хотел доходить до такого. Он сказал мне тогда, что может заработать больше денег, — в голосе Шэнь Циня послышались нотки грусти, — а-Дай, я объяснял это много раз. Я знаю, ты не можешь простить меня. Я просто хочу увидеть твою бабушку. Я так беспокоюсь о ней... и я беспокоюсь о тебе. Ты сейчас так занят работой, что у тебя точно нет времени позаботиться о бабушке, думаю, я смогу...
— Нет! Операция бабушки пройдет успешно. Я позабочусь о ней и найду ей сиделку. Мы действительно не нуждаемся в твоем присутствии в нашей жизни. Ты исчез! И поскольку ты ушел так давно, то ты не должен был появляться снова.
— Я не мог встретиться с вами раньше. Я хотел заработать немного денег и вернуться к вам, — Шэнь Цинь чуть не поперхнулся воздухом, делая глубокий вздох, — а-Дай, после стольких лет ты можешь дать папе шанс? Твоя бабушка стара и больна. Ей очень нужен кто-то, кто позаботится о ней. Как сиделка может быть более внимательной, чем родной член семьи?
— А ты достоин быть членом семьи? Ты...
— Твоя бабушка скучает по мне, — у Шэнь Циня на глазах появились слезы. — Я звонил ей недавно. Хотя она тоже винила меня, но я знаю, что она очень по мне скучает.
Губы Шэнь Дая задрожали. Он хотел столько всего высказать этому человеку, но казалось, что слова застряли в горле. Он попросту потерял дар речи. Как он мог не знать, что его бабушка не решилась рассказать ему после того звонка, что ее материнское сердце болело и разрывалось от тоски по сыну. И сколько бы у нее ни было обиды к этому человеку, все же он был ее единственным сыном. Особенно сейчас, когда она боялась, что ее жизнь почти подошла к концу. Как она могла не захотеть попрощаться с собственным ребенком? Если бы не явное сопротивление и отвращение Шэнь Дая, он бы появился уже раньше.
— А-Дай, ты можешь дать своему папе шанс искупить свои грехи? — умоляюще произнес Шэнь Цинь. — По крайней мере, в тот период, когда я нужен твоей бабушке.
— Ты должен уйти сейчас, — Шэнь Дай знал, что не сможет оттащить его от двери операционной, но омега и не хотел, чтобы он находился здесь. — До тех пор, пока бабушку не выпишут из больницы. Потом она поговорит с тобой, если захочет тебя видеть.
— Несмотря ни на что, я хочу увидеть ее сегодня. Я подожду здесь, рядом с тобой. Когда ее вывезут из операционной, я просто посмотрю и уйду, хорошо? — голос Шэнь Циня сошел на шепот, — я обещаю не беспокоить ее. Она же будет после анестезии. Она даже меня не заметит.
Шэнь Дай чувствовал себя сильно измотанным и обессиленным. Он знал, что не сможет избавиться от этого человека. Кровные узы, которыми они были связаны, навсегда останутся ими, как бы он ни сопротивлялся. Это было равносильно тому, что если бы он уговаривал заядлого курильщика бросить курить немедленно. Словами он бы не воздействовал на него точно. Кроме того, какой бы ни была цель возвращения Шэнь Циня, омега никогда не подпустит его близко к себе. Сейчас же Шэнь Дая волновало только состояние бабушки, поэтому он собирался прекратить этот бессмысленный спор, который уже частично проиграл.
Увидев, что Шэнь Дай согласился, Шэнь Цинь подошел немного ближе, вставая на противоположной стороне коридора от сына. Он предпринял несколько попыток, прежде чем наконец задать вопрос:
— У вас все хорошо?
Шэнь Дай опустил голову, игнорируя его вопрос. После долгого молчания Шэнь Цинь тоже сдался и не решил дальше продолжать разговор.
Вскоре вернулся Чэн Жоцзе с двумя боксами с едой и двумя чашками чая с молоком.
— Шэнь-гун, я забыл спросить тебя, что бы ты хотел выпить. Я купил чай с молоком и воду. Добавь побольше сахара, чтобы почувствовать себя лучше... — Чэн Жоцзе заметил Шэнь Циня, стоявшего недалеко от Шэнь Дая. Смотря на мужчину, он даже немного растерялся.
Рост и лицо Шэнь Дая были на семь из десяти похожи на Шэнь Циня. Но мужчине все же не хватало уверенности Шэнь Дая. В незнакомце было больше мягкости и стройности, присущей омегам. Он был одет в простой бежевый костюм из хлопка и льна, немного сливаясь с белыми стенами больницы. И хотя мужчина все же был в возрасте, но в нем проглядывалась редкостная красота.
Чэн Жоцзе с первого взгляда понял, что это отец Шэнь Дая.
— А... это...
— Помощник Чэн, я выпью чай с молоком, — перебил его Шэнь Дай.
— Да, конечно, — Чэн Жоцзе положил сумку на стул. Он глазами указал на мужчину у стены, безмолвно спрашивая у Шэнь Дая. Он чувствовал сильное напряжение между ними.
— Не спрашивай, — прошептал Шэнь Дай. — Давайте просто поедим.
— Хорошо, — хотя Чэн Жоцзе не очень хорошо знал прошлое Шэнь Дая, но все же он слышал некоторую информацию от Цюй Моюя и адвоката Чэна. У внебрачного ребенка давно были какие-то семейные проблемы. Ему, как постороннему, естественно, пришлось заткнуться.
Шэнь Цинь чувствовал себя слишком некомфортно, поэтому встал чуть подальше.
Операция длилась почти пять часов и, наконец, завершилась. В тот момент, когда его бабушку вывезли, Шэнь Дай почувствовал, что операция прошла успешно. Затем он подтвердил свои предположения, взглянув на медсестру. От огромного волнения и напряжения, в котором он пребывал последние несколько часов, в носу у Шэнь Дая защипало и в глазах появились слезы, которые медленно потекли по щекам.
Чэн Жоцзе был так рад за омегу, что даже захлопал в ладони, поздравляя его. Он поблагодарил и доктора, чувствуя себя членом семьи.
Шэнь Цинь тоже подошел, и в тот момент, когда увидел свою мать, расплакался. Она находилась в бессознательном состоянии из-за анестезии.
Бабушку Шэнь Дая завезли в послеоперационную палату, и всем пришлось остаться снаружи.
Шэнь Дай начал успокаиваться. Он поблагодарил врача и медсестер и тщательно записал все требования доктора, которые тот озвучил.
Шэнь Цинь какое-то время смотрел в окно, затем вытер слезы и ушел.
Шэнь Дай откинулся на спинку стула, чувствуя, как силы покидают его. Это был слишком длинный день. Сердце Шэнь Дая, которое было наполнено тревогой, начало освобождаться от нее. Теперь оно стало заполняться благодарностью.
— Помошник Чэн, — Шэнь Дай смотрел на него, не зная, как выразить слова признательности за помощь, — правда... Спасибо. Ты был со мной в больнице в течение стольких часов. Ты провел здесь весь день. Теперь тебе следует пойти домой и отдохнуть.
— Я в порядке. А ты? Тебе тоже нужно вернуться домой и отдохнуть. Ты все равно не можешь пока войти в эту палату.
— Врач сказал, что она будет под наблюдением три дня. Если все будет в порядке, ее переведут в общую палату. Я хочу остаться еще на некоторое время, потом я уйду, — Шэнь Дай вытер влажные дорожки на лице. — Ты должен уйти раньше.
— Тебе действительно не нужно, чтобы я остался? Может быть, тебе нужна будет моя помощь?
— Нет. Я уйду чуть попозже. Я не могу столько времени беспокоить тебя.
Чэн Жоцзе сказал еще несколько слов утешения и все же покинул больницу.
Шэнь Дай сел, чтобы наконец отдохнуть. Но долго он не выдержал и встал, заглядывая в небольшое окно на двери в палату к бабушке. Она лежала на больничной койке. Бабушка для Шэнь Дая была опорой и его единственным домом. Больше у него никого не было.
Телефон дважды завибрировал, Шэнь Дай, достав его, увидел сообщение от Цюй Моюя.
«Сяо Чэн сказал, что операция прошла успешно. Поздравляю»
Глаза Шэнь Дая заблестели от переполнявших его чувств. Он тут же стал набирать ответ, но от нервов и переживаний его пальцы словно онемели, он постоянно делал опечатки. Поэтому Шэнь Дай решил отправить аудиосообщение. Это было лучшее, что он придумал.
"Операция прошла успешно. Теперь нужно подождать несколько дней, наблюдая за ее состоянием, прежде чем можно будет перевести в общую палату. Моюй, спасибо"
Цюй Моюй помогал ему и спасал его снова и снова. Шэнь Дай безнадежно влюблялся в него все больше и больше, даже после того, как узнал, сколько высокомерия и безжалостности было в характере Цюй Моюя. Никакие минусы не были способны оттолкнуть его от альфы.
Цюй Моюй прислал следом ответ. Он тоже оказался голосовым.
«Ты все еще в больнице?»
«Я все еще здесь. Я не могу попасть в палату, но хочу побыть тут еще немного»
Ответил Шэнь Дай.
«Я рядом. Скоро приеду. Хочу посмотреть».
Сердце Шэнь Дая быстро ударялось о грудную клетку. Оно ускорило биение еще до того, как он закончил слушать речь. Его большой палец завис над белой речевой панелью. Омега снова коснулся экрана. Раздался глубокий и приятный голос Цюй Моюя.
Он сказал, что хочет приехать и посмотреть.
Даже если это только из-за того, что он находится поблизости, или ему просто по пути к месту назначения, или даже если это его прихоть... Альфа приедет, чтобы навестить больного члена семьи Шэнь Дая. Можно ли это считать за беспокойство?
Шэнь Дай несколько раз прослушал присланное сообщение Цюй Моюя. Пока ритм и тон каждого слова плотно не засели в его голове, слова альфы бесконечно прокручивались. Только теперь он уверился, что правильно все расслышал, и это не сон и не бред после долгого и утомительного дня.
Менее чем через четверть часа прибыл Цюй Моюй.
Шэнь Дай смотрел на альфу целых две секунды. Потом сделал несколько шагов и бросился в его объятия. Впервые в жизни Шэнь Даю так хотелось положиться на этого человека, когда он находился не в течке, а был совершенно трезв.
В глазах Цюй Моюя мелькнуло удивление, но оно быстро сменилось нежностью. Он обнял Шэнь Дая одной рукой за талию, а другой погладил по мягким волосам
— Ты испугался? Уже все хорошо.
— Теперь, да, все в порядке. Врач сказал, что после операции ей будет даже лучше, чем ожидалось, — Шэнь Дай задыхался, произнося эти слова. — Бабушка скоро поправится.
— Замечательно, — Цюй Моюй посмотрел на покрасневшие глаза Шэнь Дая и не смог удержаться. Он опустил голову и поцеловал его припухшие веки, — тогда не плачь.
— Я не плачу, — Шэнь Дай постарался сдержать слезы и улыбнуться, смотря на Цюй Моюя, — спасибо, что помог. Спасибо за такого хорошего врача и больницу.
— Так и должно быть, — альфа двумя пальцами ухватил омегу за подбородок, словно дразня щенка, — теперь ты принадлежишь мне. Если у тебя возникнут проблемы, я буду решать их за тебя.
Зрачки Шэнь Дая расширились, а в глазах появилось сияющее отражение света ореола Цюй Моюя. В это же самое время его сердце наполнилось непостижимым отчаянием. Он наконец-то понял, почему так много омег желают сражаться за главного альфу. Шэнь Дай думал, что ему нравится Цюй Моюй из-за несчастного случая в лаборатории. Он думал, что отличается от большинства омег и никогда не хотел быть иждивенцем. Но на самом деле, он просто не мог бросить вызов своим инстинктам. Даже если у него и Цюй Моюя раньше не было отношений... пока они близки, он будет испытывать искушение. На самом деле, Шэнь Дай жаждал иметь сильного альфу, который бы принадлежал только ему.
Возможно, именно в этот день, в его сознании и сердце, что, казалось, находилось на грани жизни и смерти, появилось, пусть и пока еще прозрачное, понимание о том, что жизнь коротка. Шэнь Дай, конечно, мог попытаться и дальше избегать, подавлять свои чувства, терпеть, делать вид, что его совершенно это не заботит. Что он, словно стену, возвел полную психологическую конструкцию, отделяющую его от всего. Но теперь он не мог вынести даже мысли о том, что в конце концов у них с Цюй Моюем не будет совместного будущего.
Если бы он знал тогда, что не сможет этого вынести, то не согласился бы на этот брак. Но с другой стороны, если он не сможет завершить научное исследование и не потратит всю свою жизнь на это, разве он сможет двигаться вперед? Если он ничего не сделает, единственным результатом будет отсутствие будущего между ними.
Но если он предпримет попытки, появятся ли другие возможности?
Он хотел, чтобы Цюй Моюй стал его альфой. И для достижения этой цели ему необходимо было действовать.
_____________________
Шэнь Цинь заслуживает того, чтобы его шлепнули сандалиями. Бедный наш малыш Пломбир...
*P/S: Не забывайте про прозвища, данные им фанатами Weibo, 圣代 (sheng dai) = пломбир, 墨鱼 (moyu) = каракатица/кальмар.
http://bllate.org/book/12590/1118699
