Фан Чэнцзе последовал совету Чэнь Цзяюя и в пятницу купил несколько игр для Switch, в том числе «Breakup Kitchen». В этот же день он испытал на себе сокрушительную силу Фан Хао в игре. «Breakup Kitchen» — это совместная бизнес-игра. Игрокам необходимо координировать и распределять свое время для выполнения таких задач, как нарезка овощей, украшение блюд, сервировка блюд и мытье посуды. Обычному человеку требуется время, чтобы найти ритм, подстроится к другим и привыкнуть.
Но Фан Хао — не обычный человек. Он может быстро запомнить все шаги и правила за короткое время. В условиях высокого давления — складывается ощущение, что в его голову встроено несколько часов, которые отсчитывают время одновременно. Это является его привычкой контроля. Фан Хао воспользовался возможностью провести время с Фан Чэнцзе за игрой. Расчет был пройти все уровни за неделю. Но после завершения уровня Фан Хао не устроил результат и он втянул Фан Чэнцзе на повторный круг. Одна звезда за прохождение его не устраивала, ему обязательно нужно было пройти все уровни на три звезды.
Когда наступил понедельник, Фан Чэнцзе облегченно вздохнул. Он уже был на грани, его уже тошнило от саундтрека этой игры. К его счастью, Фан Хао проснулся в шесть часов утра и уехал на работу в аэропорт.
После счастливых выходных, проведенных за играми и просмотром фильмов с братом, Фан Хао пребывал в радостном настроении. Но едва он переступил порог офиса, как атмосфера изменилась. К нему подошел Фу Цзысян, который только что закончил ночную смену.
— Хао-гэ, тебя ищет директор Янь.
Фан Хао молча кивнул, оставил сумку и прошел в кабинет директора. Он знал, что вопрос сбоя радара определенно еще не решен. Хотя экипажи поблагодарили его за работу, как и сотрудники, включая Го Чжифань, Фу Цзысян и Ван Чжаньбо, его ученика, но со стороны руководства реакции пока еще не было. Конечно, он ожидал с их стороны каких-то действий. И дождался: его вызывает Янь Сюн. В принципе, он догадывался уже, что хороших слов он сегодня не услышит. А если и услышит, то точно не от Янь Сюна.
Возможно, слова Чэнь Цзяюя, сказанные в их последнюю встречу, были правдой: то, что должно произойти, все равно случится.
Неожиданно, но Янь Сюн похвалил его словами: «Ситуация действительно была неотложная, и в такой экстренной ситуации ты хорошо справился».
После этого он сменил разговор и протянул ему папку.
— Учитывая серьезность ситуации, отдел безопасности просмотрел диски за выходные. Повторно была прослушана запись твоего командования на волновом канале в тот день. Это рекомендации для тебя. Также на следующей неделе тебе надо написать отчет о происшествии. Фан Хао, я знаю, что тебе, наверное, неприятно это слышать. Однако советы не для того, чтобы их просто слушать. Мы должны прислушиваться к ним, чтобы совершенствоваться.
Фан Хао уже давно был невосприимчив к таким речам Янь Сюна, и просто протянул руку за отчетом. На самом деле, после того дня он несколько раз прокручивал в голове каждую секунду из этих четырех минут и был почти на сто процентов уверен, что с его командованием все было в порядке. Так что он действительно не понимал, что в глазах руководства он сделал не так.
Фан Хао пробежался глазами по отчету. В верхней части было несколько пунктов. Один из них гласил, что он не придерживался стандартной терминологии процедурного контроля при командовании экипажем и что был слишком кратким и это могло привести к двусмысленности и неправильному пониманию. В другом было написано, что технологическая карта самолета была заполнена нестандартно. В общем, все это было похоже на ковыряние в рыбьих костях*.
*Здесь использована метафора: придираться и целенаправленно искать недостатки.
Фан Хао подумал, что Янь Сюн, вероятно, не разобрался во всем до конца или, может быть, забыл что-то. Речь ведь шла о четырех минутах, когда был отключен радар, а не о каком-то выборочном контроле качества отобранной записи за дневную смену. В эти четыре минуты он вообще не мог видеть никакой полетной информации ни одного самолета. Неопытные или психически нездоровые люди могли просто не справиться с таким, что привело бы к невообразимым последствиям.
И диалог экипажа, и записи в технологической карте... Да, они местами опущены или сокращены, потому что это был вечерний час пик. К тому же на подходе были несколько самолетов, прилетевших из столичного аэропорта, которые готовились к посадке. Этого вполне достаточно, чтобы добиться высокой эффективности и низкого уровня ошибок.
— Директор Янь, в тот день все экраны радаров вышли из строя и резервная система тоже показывала черный экран, я...
— Сяо Фан, — прервал его Янь Сюн, сделав жест рукой, — я знаю, что тебе пришлось непросто. Но ведь чем сложнее работа, тем больше мы должны преодолевать трудности. Ты так не думаешь?
— Директор Янь, — не сдержался Фан Хао, — вы никогда не держали в руках микрофон. Вы не знаете, каково это!
Это было сказано слишком импульсивно. Янь Сюн на пару секунд потерял контроль над своим лицом.
— Фан Хао, — мужчина попытался оставаться вежливым, — я говорю тебе это для твоего же блага. Или ты хочешь, чтобы высшее руководство само тебе это сказало?
В этом была его особенность. Он всегда говорил: «Я делаю это для твоего же блага», но он никогда не рассматривал ситуацию с его точки зрения.
Фан Хао понял, что разговор подошел к концу. Ожидать, что у Янь Сюна вдруг появится совесть и он сможет понять, какая на него оказывается нагрузка в работе на первой линии управления, было маловероятно. Фан Хао постарался не обращать на это внимания и снова не принимать все близко к сердцу.
Он вернулся на свое место, надел гарнитуру и вошел в систему, но понял, что все еще не может прийти в себя. Опытные диспетчеры очень часто увольняются. Их уходит больше, чем приходит новых. Часто это было связано с тем, что оплата их труда была низкой и они не могли свести концы с концами. Некоторые уходили, потому что им не нравилась их работа.
Но были и очень высококвалифицированные контролеры, которые увольнялись по ранее непонятным для Фан Хао причинам. Теперь он начал понимать. Он отдал все силы, чтобы совершить невозможное, но вышестоящее руководство видело лишь недостатки. Фан Хао очень устал, внутри себя он ощущал пустоту.
Чу Ижоу увидела, что он в плохом настроении, и позвала его на обед, чтоб он передохнул, ну и поделиться с ним последними сплетнями. На этой неделе у них с Чжэн Сяосюем все складывалось как нельзя лучше: они не только виделись в аэропорту, но и вместе сходили на музыкальное шоу. Фан Хао слушал, как она эмоционально об этом рассказывает, и его настроение немного улучшилось.
Когда Чу Ижоу встала из-за стола, чтобы забрать заказанную еду, Фан Хао вспомнил кое о чем и достал свой телефон. Он открыл приложение и набрал в поисковике: «Пекин-Гонконг, Air China». Первая строка внизу была — Air China 3701 из Пекина в Гонконг. Он кликнул на FlightRadar и увидел, что самолет вылетел час назад. Если он правильно помнил, это должен быть первый полет Чэнь Цзяюя в Гонконг после того случая. От одной только мысли об этом его ладони вспотели. Он быстро заблокировал экран.
Но подошедшая Чу Ижоу заметила это.
— Чэнцзе опять уезжает? Он же только в пятницу вернулся.
Она знала, что у Фан Хао была привычка отслеживать рейсы на FlightRadar. Это касалось только его семьи, вернее, Фан Чэнцзе, который летал международными рейсами круглый год.
— Нет, — Фан Хао поспешно убрал телефон.
Рейс, который отследил Фан Хао, был Пекин-Гонконг. Чу Ижоу была уверена, что не ошиблась.
— Это не рейс Чэнцзе?
— В ту пятницу за ужином Чэнь Цзяюй сказал мне, что сегодня он впервые летит в Гонконг, — сдержанно ответил Фан Хао.
Интрига! В глазах Чу Ижоу появился интерес, но она не могла спросить об этом прямо. У нее появились лишь догадки.
— Будет ли это как-то освещаться в прессе?
— Я так не думаю, — ответил Фан Хао. — Только плохие полеты становятся новостью.
Чу Ижоу согласилась с этим.
— Если бы я работала в башне в Гонконге, я бы тепло встретила Цзя-гэ.
— Я думаю, что для аэропорта Гонконга он — благословение, — негромко произнес Фан Хао. — Вот только для него Гонконг — нет.
Чу Ижоу очень удивило изменение его точки зрения в отношении Чэнь Цзяюя.
— Ты очень внимателен к нему.
— Он оказался не таким, каким я его представлял, — рассмеялся Фан Хао и тут же подчеркнул, — он просто друг.
Чу Ижоу молча кивнула.
***
Спустя три года снова приземлившись в аэропорту Гонконга, Чэнь Цзяюй испытал множество эмоций. Сегодня был хороший день: голубое небо, белые облака и синее море.
В этом рейсе он был с Сюй Цзяочуанем, у которого на этой неделе был четырехсегментный внутренний перелет: из Байюня в Пекин, оттуда в Гонконг, из Гонконга в Пекин, а после снова в Байюнь. И так два раза подряд.
Когда координатор компании в прошлый раз позвонил Чэнь Цзяюю на выходе из ресторана «Hot Pot», то сообщил ему, что у него будет рейс из Пекина в Гонконг и обратно два дня подряд. Поэтому с Сюй Цзяочуанем они попадали только на один рейс вместе. Сюй Цзяочуань был очень опытным вторым пилотом, и Чэнь Цзяюй знал, что на него можно положиться. Благодаря этому в душе он чувствовал себя немного увереннее.
Сюй Цзяочуань предложил заменить его и быть первым пилотом на этом рейсе. Чэнь Цзяюй хотел сначала согласиться, но потом передумал.
— Все в порядке. Я сделаю это.
Сюй Цзяочуань всегда уважал его, поэтому даже не стал спрашивать почему, а просто передал управление ему.
Чэнь Цзяюй управлял Boeing 747 и готовился совершить заход на посадку. Контроль аэропорта: проверка высотомера, настройка частоты, проверка остатка топлива и баланса левого и правого баков, проверка убранных шасси и закрылков, а также информация о погоде.
Он успокоил себя тем, что управляет Boeing, а не Airbus. Что посадка производится на более короткую полосу 10L, а не на самую длинную 26R, и что конец полосы находится не на уровне моря. Его воздушная скорость составляет стандартные 180 узлов на завершающем этапе, а не ужасающие 246 узлов. Для опытных пилотов, которые чувствуют малейшие изменения в поведении самолета, скорость, безусловно, ощутима. Существует огромная разница между подходом со скоростью 150 узлов и 250. По сути, это разница между самолетом гражданской авиации и аэрокосмическим шаттлом. На данный момент он очень хорошо контролировал ритм: от скорости, положения и глиссады до выбора взлетно-посадочной полосы. С тем полетом от начала и до конца не было ничего общего.
Чэнь Цзяюй затаил дыхание. Его взгляд был прикован к ряду измерительных приборов перед ним. Альтиметр, указатель воздушной скорости, тяги двигателя, индикатор курса... на все эти приборы он смотрел снова и снова, и каждый раз все они были в норме.
— Цзя-гэ, — Сюй Цзяочуань нарушил тишину в кабине, — давай начнем проверку посадочного листа.
— Мгм... — ответил Чэнь Цзяюй. Только сейчас он заметил, что его ладони, державшие штурвал, вспотели.
— Курс на выравнивание полета.
— Уровень полета по курсу.
— Индикатор ремней безопасности.
— Индикатор ремней безопасности.
...
В тот момент, когда колеса самолета коснулись земли международного аэропорта Гонконга, Чэнь Цзяюй тихо и медленно выдохнул. Сюй Цзяочуань этого не заметил. Рефлекторно Чэнь Цзяюй еще раз проверил давление и температуру в шинах, когда выруливал на стоянку.
На обратном пути в Пекин основным пилотом был Сюй Цзяочуань. Чэнь Цзяюй был счастлив и охотно взял на себя обязанности по контрольному списку и радиопередачи. Когда он набрал частоту подхода, то на секунду зажмурился от предвкушения. Но услышав незнакомый голос, он понял, что ему не так уж и везет и что он не может каждый раз, приземляясь, слышать голос Фан Хао. Диспетчера он не узнал.
Но на вышке сегодня работала Чу Ижоу, поэтому после приземления Чэнь Цзяюй спросил у нее:
— Фан Хао сегодня на вышке?
Он не знал, что именно хотел спросить, просто в тот момент ему очень захотелось узнать это и слова вырвались сами собой.
— Нет, — ответила Чу Ижоу, — он сегодня в ночную смену. Что-то случилось?
Чэнь Цзяюй подумал, что, возможно, с ним что-то не так. Естественно, у него к Фан Хао ничего определенного не было. Однако ему не терпелось поговорить с ним. Возможно, он также поддержал бы его, как сам Чэнь Цзяюй сделал это, когда случилось отключение с радаром.
Однако Фан Хао не был на дежурстве. Сам Чэнь Цзяюй не мог ждать его здесь два часа, пока он приедет на работу, чтобы потом, спешившего принять дежурство Фан Хао, попросить поговорить с ним. Это было слишком нереально.
Ему ничего другого не оставалось, как сказать:
— Все в порядке. Я кое-что вспомнил и хотел сказать ему. Я сделаю это в другой раз — наедине. Спасибо, сяо Чу, — договорив, он отключил частоту башни.
Полет в Гонконг физически не утомителен и ничем не отличается от полета в, например, Гуанчжоу. Но для него он тяжелый психологически. От начала вылета и до приземления он был напряжен. Он не мог позволить себе совершить ни одной ошибки. К счастью, подумал Чэнь Цзяюй, человек, с которым он был в этом рейсе, был Сюй Цзяочуань.
Пилотов учат доверять самолету, машинам и приборам. Они могут тысячи раз повторять безопасный и плавный взлет-посадку, но одна небольшая неудача может подорвать всю предыдущую подготовку, разрушив сложившиеся привычки и восприятие полета.
У многих капитанов и вторых пилотов имеется от пяти до шести тысяч часов летного опыта, но все эти пять-шесть тысяч — это часы безопасности. Количество часов подготовки на случай аварий по сравнению с ними ничтожно. Вот почему так важно проводить моделирование различных аварий на симуляционном тренажере, воспроизводя все виды аварий.
Но даже в таком случае, когда происходит реальная катастрофа, в кабине пилота часто царит хаос.
Фюзеляж трясется так сильно, что не видно приборов. Или самолет временно теряет управление и дико кренится, требуя от капитана с силой нажать или потянуть на себя стик*, чтобы изменить положение. Или одновременно срабатывают пять или шесть аварийных сигналов, наполняя кабину дымом.
*Side-stick — (боковая ручка управления) — орган ручного управления самолетом, позволяющий изменять крен и тангаж воздушного судна.
Вдобавок ко всему, обоим пилотам нужно выяснить, что пошло не так. После этого нужно достать руководство по управлению, чтобы выполнить перечень действий из контрольного списка по устранению неисправности. Ужасает не столько сам процесс, сколько психологическое давление. Осознание того, что от каждого их шага зависит жизни более сотни людей.
На самом деле Чэнь Цзяюй никогда не считал себя самым лучшим пилотом, несмотря на то, что он был хорошим пилотом и входил в число лучших по всем оценкам. От технических вопросов до межличностных оценок — он ни разу не допустил ошибки. Когда его повысили до второго пилота, он был самым молодым в компании, а когда получил должность капитана, то был самым молодым среди капитанов.
Однако в этой же компании были сотни, если не тысячи, пилотов с такой же квалификацией, как у него, не говоря уже о других авиакомпаниях. Например, Сюй Цзяочуань — один из таких пилотов.
Он не считал, что сделал что-то правильное, спасая рейс 416 от вынужденной посадки. Он просто не сделал ничего плохого, ему просто повезло.
Этой ночью Чэнь Цзяюй видел сон.
Он все еще находился в Гонконге и приземлялся на скорости более 200 узлов. В момент приземления внезапно подломилась передняя стойка шасси и нос самолета сильно ударился о землю, высекая искры на всем пути и устремляясь в океан. Морская вода мгновенно заполнила кабину. Он хотел выбраться, но для этого нужно было открыть люк. Но его руки, казалось, весили тысячу фунтов, и он не мог ничего сделать. Он только смотрел, как погружается в воду...
Чэнь Цзяюй резко сел. Он проснулся от ощущения, что задержал дыхание и теперь задыхался. Он долго сидел в постели, задыхаясь, прежде чем успокоить дыхание.
Есть только один способ успешно летать, но миллион вариантов потерпеть крушение и разбиться. Конечно, это был не первый раз, когда ему снились кошмары о вынужденной посадке в Гонконге, но это был первый за долгое время.
Он отчетливо помнил, что, через несколько недель после вынужденной посадки, однажды ночью, около трех часов, он проснулся от кошмара. Он долго ворочался, но заснуть не получалось. Тогда рядом с ним была Янь Юй. Она включила свет и сонно пожаловалась:
— Чэнь Цзяюй, не мог бы ты перестать ворочаться? Ты слишком шумный! Мне завтра рано вставать на смену.
Спорить с Янь Юй он не хотел. Не сказав ни слова, он встал и пошел спать на диван. На нем он пролежал всю ночь, но так и не уснул.
http://bllate.org/book/12588/1118588
