Хотя Мун Чонхёк говорил сурово, это было искреннее беспокойство. Он часто видел случаи, когда люди, не сумевшие побороть привычку к выпивке в молодом возрасте, страдали от этого до самой старости. Подобные проблемы нужно пресекать на корню.
Особенно после того, как Ким Ювон вчера совершил нечто столь безрассудное: не испытывая никакого страха, полез обниматься. Из-за этого он мог попасть в серьезные неприятности. Это нельзя было просто списать на милое поведение. В пьяном виде это было очень опасно.
Закончив свою речь, Мун Чонхёк медленно отстранился. Он собирался снова сесть на диван, но остановился, когда услышал тихий голос Ким Ювона.
— Я так не делаю, — довольно твердо произнес Ювон.
Мун Чонхёк обернулся, смотря на него.
— Я не делаю так с другими людьми. Только с аджосси… так делаю.
Его лицо покраснело так, словно вот-вот лопнет. И все же это было довольно смелое заявление. Когда Мун Чонхёк, не найдя слов, тихо усмехнулся, Ким Ювон закусил нижнюю губу.
Ему было неловко, но в то же время он чувствовал облегчение. В груди приятно покалывало.
Честно говоря, он не мог поверить, что обнимал Мун Чонхёка, но так как он впервые в жизни напился до беспамятства, это не было совсем уж невозможным.
Но согласиться с тем, что он сделает то же самое с другими мужчинами, он не мог. Как бы сильно он ни напился, такого бы точно никогда не произошло.
Ким Ювон отвернулся и залпом выпил медовую воду. Хотя она немного остыла, вода все еще была довольно горячей и обжигала горло, но он не обратил на это внимания и выпил все до последней капли.
Ким Ювон, отняв чашку от губ и громко выдохнув, вытер рот.
— Спасибо, что позволил мне переночевать здесь, — произнес он. — И за медовую воду тоже. Я обязательно отплачу за эту доброту.
Если подумать, с их самой первой встречи он только и делал, что доставлял неприятности: сначала испачкал его пальто, потом Мун Чонхёк купил ему чаджанмён, а вчера вот и вовсе устроил пьяную истерику.
Поскольку он постоянно оставался в долгу, теперь он хотел как-то отблагодарить Мун Чонхёка. С деньгами у него было негусто, так что выразить свои чувства материально возможности не было. В таком случае оставалось только отработать. Ким Ювон вдруг задумался, что он может сделать.
— Я хорошо готовлю. А еще я умею стирать и убирать.
— И что с того?
Мун Чонхёк выглядел озадаченным, но взгляд Ким Ювона заискрился.
— Так что я приду снова.
— Что?
— Я приду снова, чтобы приготовить еду и прибраться.
Конечно, дело было не только в желании отплатить за доброту. Раз уж все так сложилось, он хотел любым способом создать еще одну возможность для встречи с Мун Чонхёком. Помогая по хозяйству, он мог бы и долг вернуть, и сблизиться с ним. Так что это было выгодно во многих смыслах.
— Можно мне прийти завтра? — спросил Ювон, даже не дожидаясь ответа Мун Чонхёка.
Когда Ким Ювон самовольно назначил дату, Мун Чонхёк скривился в лице.
— Нет.
— Тогда послезавтра?
— Нет.
Несмотря на то, что он лишь повторял «нет», Ким Ювон не сдавался. Он просто повторял один и тот же вопрос снова и снова.
— Почему? Я же не прошу денег.
— Я бы и так их тебе не дал, даже если бы ты попросил.
— Тогда почему тебе это не нравится? Нет ведь никаких причин отказываться.
Ким Ювон наклонил голову, смотря на него наивным и открытым взглядом.
«Он правда спрашивает, потому что не понимает?»
Мун Чонхёк потерял дар речи от такой беспардонности.
— Эм… я, может, и не разбираюсь во многом, но готовлю я правда отлично. Ты будешь удивлен тому, насколько это будет вкусно!
С уверенностью, взявшейся невесть откуда, Ким Ювон начал перечислять блюда, которые умел готовить. В конце концов Мун Чонхёк бросил попытки спорить и просто лег на диван.
— Аджосси, — позвал его Ювон и подбежал к нему ближе. — Что тебе нравится? Мясо? Рыба?
— Перестань болтать и иди уже, — положив руку на лицо и закрывая глаза, ответил Мун Чонхёк.
Это означало, что разговор окончен, но Ким Ювон не отступил и наклонился еще ближе.
— Мясо, наверное, будет лучше, да?
Мун Чонхёк молчал. Раз этот ребенок не слушает, когда ему говорят, ничего другого не оставалось. Он подумал, что если лежать вот так, то он сам сдастся и исчезнет с глаз долой. Мун Чонхёк еще глубже вжался в диван.
Прошло пару минут, но ответа не следовало. Чонхёк подумал, что Ким Ювон ушел. Услышав удаляющиеся шаги, Мун Чонхёк открыл глаза. Как и ожидалось, Ким Ювона нигде не было видно.
— Фух.
«Неужели он наконец сдался?»
Мун Чонхёк почувствовал, как его покинули силы.
«У этого ребенка определенно талант… быть назойливым».
Чонхёк не привык, чтобы в его доме находились посторонние, и не смог толком поспать, а вдобавок ко всему был изрядно измотан из-за этого парня, который вместо того, чтобы тихо уйти домой, изводил его.
— Готовка и уборка… кто давал ему разрешение?
От одной мысли о том, как Ким Ювон будет расхаживать по этому дому, нервы Чонхёка натягивались до предела. И дело было не только в нем, любой человек вызвал бы такую реакцию. Его дом должен был принадлежать только ему. Он привык быть один с самого детства и за все годы ни разу никого не впускал к себе. Это настолько укоренилось, что теперь стало привычкой, которую трудно изменить.
Мун Чонхёк громко вдохнул и выдохнул. Ему буквально пришлось заставлять себя заснуть.
В этот момент из другой комнаты послышались шорох и шаги. Мун Чонхёк зажмурился.
Ким Ювон, забрав свою верхнюю одежду из комнаты, снова встал перед Мун Чонхёком.
Поскольку тот закрывал глаза предплечьем, были видны только его прямой нос и мужественная линия челюсти. В отличие от его собственного, этот волевой подбородок и темные следы щетины завораживали Ким Ювона, вызывая у него восхищение. И не только это. Низкий голос, крупные кисти рук и мощный торс тоже были поразительны. Мун Чонхёк выглядел так, словно принадлежал к совершенно иному виду.
Ким Ювон смотрел на неподвижно лежащего Мун Чонхёка, словно на восьмое чудо света.
— Аджосси, — тихо позвал он.
— …
— Ты спишь?
Решив, что лучше притвориться спящим, Мун Чонхёк продолжал ровно дышать, все еще закрывая лицо рукой.
— Уже уснул?
Ким Ювон смотрел на Мун Чонхёка долгим взглядом. Ему стало жаль, что тот спит на диване, хотя в доме есть кровать. Он даже почувствовал вину, видя, каким уставшим тот выглядит.
«Может, разбудить его и сказать, чтобы шел в постель?»
Поразмыслив и решив, что это тоже будет докучливым, Ким Ювон еще некоторое время просто смотрел на него. Когда он отвел взгляд и взглянул на настенные часы, то вздрогнул. До работы осталось всего 30 минут.
Он поспешно вытащил телефон из кармана куртки, чтобы проверить свое местоположение. Ему повезло: он оказался неподалеку от станции метро. Если выйти прямо сейчас, он вполне мог успеть к началу смены.
— Аджосси, я ухожу, — прошептал Ювон, едва шевеля губами, не зная, слышит ли его мужчина или нет. Но несмотря на это, прежде чем уйти, он добавил: — Увидимся завтра вечером.
Ким Ювон поспешно зашагал прочь. Было слышно, как он надевает обувь, потом как щелкнул замок и открылась входная дверь.
Только услышав, как дверь закрылась, Мун Чонхёк открыл глаза.
— Ха… — громко выдохнул Чонхёк.
Он правда впервые встретил кого-то настолько неутомимого. И мужчины, и женщины отступали, стоило им увидеть его холодное выражение лица, но только не Ким Ювон.
К тому же, хоть этого и не было видно, у него словно был хвост, которым он всякий раз вилял. Его глаза были похожи на глаза пса, что радовался хозяину. Это заставляло задуматься о том, что ему стоит что-нибудь дать.
Это чувство, тяжело поднимавшееся в груди, не было рациональной симпатией или сексуальным влечением. Возможно, это было сострадание, которое испытывают к маленьким детям или животным. Важно было другое: почему он испытывает подобные эмоции к взрослому парню? Он терпеть не мог детей и не интересовался домашними питомцами.
Мун Чонхёк поднял свое тяжелое тело. Несмотря на то, что усталость, накопившаяся за несколько дней, явно давила на плечи, мысли странным образом прояснились.
«Увидимся завтра вечером».
Последние слова Ким Ювона все еще звучали в голове.
— Он, вероятно, просто так это ляпнул.
Честно говоря, он мог просто притвориться, что не слышал этого, и просто уйти из дома. Если подумать, это была вина Ким Ювона, который дал бессмысленное обещание.
Мун Чонхёк, поправляя растрепанные волосы, пошел на кухню, чтобы сварить кофе. Как раз когда он крепко зажмурил уставшие глаза и снова открыл их, его внимание привлекла чашка. Та самая белая чашка, которую Ким Ювон оставил пустой.
Он вспомнил красные губы Ким Ювона, касавшиеся ее. И то, как капля воды осталась у него на пухлой нижней губе, когда он спешно пил. Воспоминание потянулось дальше, возвращаясь к прошлой ночи, живо рисуя перед глазами белую шею и ключицы Ким Ювона, когда тот был у него на руках.
Глухой смех Мун Чонхёка утонул в шуме кофемашины.
Должно быть, он слишком долго воздерживался. Возможно, он слишком пренебрегал нуждами своего тела из-за плотного графика. Стоило бы выпустить пар в ближайшее время. Иначе такими темпами он может начать вожделеть совершенно неподходящий объект.
Мун Чонхёк взял чашку и неспешно сделал глоток кофе. Теплый утренний свет освещал половину обеденного стола.
http://bllate.org/book/12578/1572878
