– Если будешь и дальше так сутулиться, недолго и из седла вывалиться.
– А… простите.
После слов Клода поникший рыжий затылок медленно поднялся. Тело, дрожавшее от действия препарата, понемногу успокаивалось. Несчастный мальчик для утех мысленно пытался представить, что будет дальше.
Неужели в конце концов придётся отдаться этому солдату? И на сколько часов в уплату за то, что тот посадил его на лошадь?
Впрочем, это не имело большого значения. Казалось, он не станет обращаться с ним слишком грубо, к тому же на редкость красив. Не то чтобы человек, продающий своё тело, имел право выбирать по лицу, но с таким мужчиной, пожалуй, не возникло бы ни тошноты, ни отвращения, как с другими. Если повезёт, можно будет даже смотреть ему в лицо.
Закончив предаваться своим фантазиям, мальчик представился Мишелем. А затем добавил, что готов сделать для этого высокого военного всё, чего тот пожелает.
Ответ последовал с небольшой задержкой. И неудивительно, Клод в это время думал совсем о другом, вспоминая Меркюржи, которого видел в трактире Брюве.
– …М? А, нет, откажусь. Я помог тебе не ради этого.
– Что?
Мишель переспросил, не сразу поняв сказанное.
– Меня подобное совершенно не интересует.
– А…
Продолжать не имело смысла, и Мишель замолчал. От смущения он снова опустил голову. К счастью, неловкую тишину заполнял стук копыт, так что время тянулось терпимо. Лишь когда они окончательно выехали из Парижа, Мишель вновь заговорил.
– Я… родом из рыбацкой деревушки Сен-Жан-де-Мон, к югу от Нанта.
Собеседник ни о чём его не спрашивал, так что ответа, разумеется, не последовало.
– Мой отец матрос на судне господина Мартена, но его призвали, и он стал солдатом. Ушёл из дома в такой же синей форме, как у вас… А через год пришла весть, что он погиб в России. Мать умерла под колёсами экипажа. Нам выплатили пятьдесят франков компенсации, но деньги закончились через несколько месяцев.
Клод молча слушал. История звучала настолько сухо, будто вот-вот рассыплется пылью. В наше время у каждого имелась подобная трагедия. Удивляться тут нечему.
– Поэтому я приехал в Париж зарабатывать, но здесь и без меня хватало людей, ищущих работу. Какое-то время я учился в сапожной мастерской, но мне не платили, и я сбежал.
Мишель продолжал говорить.
– Потом устроился на фабрику, где красили шерсть, но там даже нормально поесть не удавалось. От запаха химикатов меня каждый день тошнило. Через два месяца я и оттуда сбежал. А потом так оголодал, что цеплялся за любого, умоляя дать хоть какую-нибудь работу. Говорил, что сделаю всё, что прикажут… Так и дошёл до этого.
Парижская проституция одинаково щедро предоставляла возможности всем – независимо от пола и возраста. Начало у каждого своё, но конец неизменно оказывался до бессмысленности одинаковым.
– У меня и правда не было выбора. В Сен-Жан-де-Моне мы хотя бы раз в неделю ели рыбу, а в Париже даже головы сардины не достать. Зато после того, как хозяин взял меня к себе, я теперь каждый раз ем сосиски. Мне это нравится.
– Хозяин, значит? То есть виконт Перен тебя приютил?
Наконец Клод впервые по-настоящему отреагировал на слова Мишеля.
– Да. Он приходил ко мне постоянно.
Услышав это, Клод понял, что слово «приютил» здесь не совсем уместно. Скорее всего, виконт Перен вовсе не проявил милосердие к бедняку, а просто выбрал более удобный способ удовлетворять свою тягу к мужчинам. Но Мишель, похоже, по-своему доволен нынешней жизнью, поэтому Клод решил не осуждать виконта при нём.
– Вообще-то в последнее время хозяин со мной не спит. Кажется, у него появился другой любовник. Когда возвращается после встречи с ним, всегда выглядит довольным. Я уж подумал, что меня скоро выбросят, но теперь меня каждый день куда-то вызывают. Нужно развлекать друзей хозяина.
– А после работы как ты возвращаешься? Пешком? Судя по тебе, это тяжело.
– Всё равно всегда ходил пешком. Когда привыкаешь, уже не так трудно. Но сегодня почему-то совсем сил не осталось, и меня всё время мутило. Наверное, клиент подмешал что-то в еду. Печально, конечно, что даже зная об этом, всё равно приходится есть. В любом случае, если бы не господин офицер, мне бы пришлось ночевать прямо на улице. В Париже я впервые встречаю такого доброго человека, как вы.
Получив такую заботу впервые в жизни, Мишель застенчиво снова сгорбился. Но тут, видимо, вспомнил слова Клода о том, что нужно сидеть прямо, и поспешно выпрямил спину.
Клод поправил обращение, которым Мишель его самовольно наградил. Не получив офицерского чина, он всё ещё оставался сержантом.
– Но вы ведь всё равно не простой солдат.
Мишель лишь пожал плечами, будто это не имело значения. Когда они окончательно выехали за пределы города, Клод приготовился пустить лошадь быстрее.
– Можешь звать как угодно, но теперь держись крепче.
Лошадь сорвалась в галоп. Особняк виконта Перена находился к югу от Парижа, неподалёку от Шатийона, так что им предстояло без остановки проехать целое лье. Вскоре уличные фонари остались позади. Военный конь нёс двоих всадников вперёд, ориентируясь лишь на лунный свет.
– Спасибо вам, господин сержант.
Добравшись до особняка виконта, Клод помог Мишелю спуститься и огляделся по сторонам. Роскошный особняк в стиле рококо, построенный примерно в XVIII веке. Особенно впечатлял огромный сад, раскинувшийся между воротами и самим домом. Охраны не виднелось, а ворота стояли приоткрытыми.
Словно надеясь ещё увидеться, Мишель спросил фамилию Клода.
– Бейль.
Несколько раз тихо повторив это имя про себя, Мишель медленно исчез в темноте сада. Он то и дело оборачивался и кланялся на прощание, поэтому Клод невольно задержался у ворот, дожидаясь, пока тот совсем не скроется из виду. И лишь собравшись уходить, вдруг понял, что сам уже стоит внутри сада.
Выходит, он без спроса забрёл на территорию дворянского поместья.
Клод уже хотел поспешно вернуться к выходу, как из глубины сада донёсся шум воды. В тот же миг ветер принёс аромат нарциссов – любимых цветов его сестры Катрин.
Он понимал, что должен уйти. Но призрак отца, погибшего от пушечного ядра во время уличного боя, будто мягко подтолкнул его в спину и шепнул:
Для сестры сорвать один цветок – не грех. Тем более сейчас она больна.
Клод ненадолго замер в нерешительности. Если его поймают, что он скажет? Вдруг обвинят во вторжении или сочтут подозрительным типом... тогда и до тюрьмы недалеко.
Но, если подумать, разве не он только что привёз сюда человека, живущего в этом доме? Можно сказать, что заблудился в слишком большом саду.
Уцепившись за это оправдание, Клод направился туда, откуда доносился плеск воды.
Добравшись до восточной части сада, он увидел фонтан. Рядом с ним колыхались пышно расцветшие белые нарциссы. Ранний аромат цветов благородно растекался по зимнему ветру, а ещё не раскрывшиеся бутоны мерцали под лунным светом.
Ухоженный дворянский сад. Даже если сорвать пару цветков, вряд ли кто-то заметит. Клод осторожно коснулся стебля с самым крупным цветком и медленно наклонился. Но тут в темноте он увидел ярко-синие глаза и застыл на месте.
В саду кто-то лежал.
Мужчина в красном жилете и дорогом шёлковом шейном платке. В лунном свете проступили густые золотистые волосы и лицо с острым, словно высеченным из камня, носом.
Назвать его просто красивым недостаточно. Если бы прекрасный юноша Нарцисс из греческих мифов, погибший от любви к собственному отражению, однажды возродился, он, вероятно, выглядел бы именно так.
Голубые глаза, не отрывавшиеся от Клода, медленно моргнули. На губах мужчины играла лёгкая улыбка. Похоже, он уже давно наблюдал за ним и теперь откровенно наслаждался его реакцией. Только тогда Клод осознал, что этот человек видел, как он самовольно рвёт цветы в чужом саду.
– А… это…
Как вообще это объяснить? Растерянный Клод опустил взгляд на зажатый в руке нарцисс, пытаясь подобрать слова. В этот момент из особняка кто-то выбежал наружу и начал взволнованно звать:
– Ив! Ив, где ты? Ив!
Судя по всему, искали именно этого мужчину. Казалось, сейчас сюда ворвутся, и тогда возникнет совершенно ненужное недоразумение. Клоду хотелось хоть как-то объяснить свои действия.
– То есть… это…
– Тш-ш…
Лежавший мужчина безразлично приложил палец к губам, давая понять, чтобы он молчал. От этого тихого шёпота Клод невольно затаил дыхание и застыл, словно статуя.
Вскоре голос, зовущий мужчину, удалился в противоположную сторону. И только тогда Клод заметил лежащий рядом с ним длинный меч с изображением льва на ножнах.
Офицер?
В этот момент мужчина поднялся. Под ним оказались примяты сломанные нарциссы. Клод всё ещё стоял неподвижно. Хотя мужчина находился ниже, в его взгляде не читалось и капли покорности. Несомненно, он принадлежал к очень высокому дворянскому роду.
Клоду почему-то трудно просто развернуться и уйти. Мужчина продолжал смотреть на него с той же лёгкой улыбкой на губах. Мгновения тянулись мучительно медленно, словно время ползло по земле, и наконец незнакомец заговорил первым.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/12568/1442450
