Тан Ю всё же считал, что он не настолько глуп.
— Я не пачкаю себе лицо, когда ем, — упрямо сказал он. — Сяо Шэнь, не выдумывай про меня во сне, не порочь мою репутацию. Разве это вообще можно назвать прекрасным сном?
Шэнь Цзисяо молчал. Судя по виду, он уже действительно был не такой уж «чистой и невинной» рыбой. Всё его лицо вмиг порозовело, будто его окрасили пузырями.
Он не мог выдавить ни слова и сам был ошеломлён содержанием этих пузырей.
А ведь Тан Ю и правда постоянно пачкался во время еды.
Так в замешательстве думал Шэнь Цзисяо.
Он не разбирался в человеческих приборах, не привык к человеческой пище, зато любил сладкие десерты. Такие, что от одного укуса осыпались крошками, и приходилось подставлять ладонь. В итоге половина руки оказывалась усыпанной крошками.
Ещё он обожал липкую, не требующую жевания еду: разваренную до мягкости рисовую кашу, всевозможные густые супы, нежный упругий тофу. Когда пользовался ложкой, ещё было более-менее. Манеры у того хоть и не были образцовыми, но в целом выглядело всё довольно изящно. Однако стоило воспользоваться другими столовыми приборами или выпить из чашки маленькими глотками, как всё обязательно тут же липло к губам. Даже поедая маленький кусочек торта, он умудрялся испачкать кончик носа.
Шэнь Цзисяо не всегда был рядом с ним, но всякий раз, видя это, не мог удержаться, чтобы не вытереть его лицо.
В тот раз, когда карамельное яблоко упало ему на руку, разве Тан Ю не наклонился и не слизал его?
Поэтому у него и возникло мимолётное, случайное воображение: представить, как Тан Ю берёт его лицо в ладошки и слизывает крем. Это ведь тоже вполне логично.
Всего лишь мысль. Мгновенный порыв.
Как ни посмотри, всё вполне невинно.
Наконец закончив с собой внутреннюю борьбу, он украдкой взглянул на Тан Ю и обнаружил, что тот уже тыкает в другие пузыри.
Шэнь Цзисяо выдохнул.
Прекрасные сны маленькой медузы были просты: поесть да попить, жемчуга да красивые пейзажи. Но смотреть было совсем не скучно, наоборот, в них ощущалось спокойствие и умиротворение.
Шэнь Цзисяо набрался опыта. Чтобы его собственные мысли не подвергались публичной казни, он тыкал каждый пузырь без разбора. Его руки мелькали так, что оставляли за собой остаточные тени. Он даже подключил духовную силу, формируя из неё острия ножей, копий и алебард. Особенно стремительно он лопал те пузыри, где мельком появлялся Тан Ю или, скорее, тот спаситель, которого он когда-то воображал: такие пузыри исчезали мгновенно.
Тан Ю был поражён:
— Русал, ты, кажется, очень любишь играть в игры… и очень любишь выигрывать.
Шэнь Цзисяо, сохраняя каменное выражение лица, на удивление не ответил.
Пузырей становилось всё больше.
Они смутно почувствовали, что путешествие скоро подойдёт к концу и это был кульминационный момент.
Теперь пузыри было невозможно успеть проколоть все. Они заполнили всё вокруг, а картины внутри мелькали одна за другой. Шэнь Цзисяо заметил несколько и вдруг уловил сцену, в которой он познакомился с Цзи Янем. Тогда он был ещё подростком, и они стояли под утренним ветром, оба залитые кровью. Взглянув ещё раз, он смутно разглядел бледного черноволосого ребёнка, лежащего на больничной кровати и глядящего в потолок.
Это было неправильно.
Это уже не относилось к прекрасным снам, это были воспоминания.
Будто невидимая когтистая лапа залезла в его память и беспрестанно вытаскивала наружу всё, что находила. Вытащив, она тут же легкомысленно выставляла напоказ, упаковывая важнейшие эмоциональные моменты его жизни в хрупкие пузыри. Он и без того был разогрет предыдущими пузырями до кипения крови, а теперь это напрямую обратилось в ярость. Его брови сошлись, лоб напрягся.
— Тан Ю…
— Угу. — Тан Ю крепко обнял Шэнь Цзисяо духовной силой. — Я понял.
Вокруг него начала расходиться духовная сила, сплетаясь в шестиугольные звенья. Это был непростой защитный магический барьер. Следом он слой за слоем стал накладывать оболочки из духовной силы, накрывая ими и себя, и русала, наглухо запечатывая и полностью изолируя их от внешнего мира.
Пока магия не была завершена, Шэнь Цзисяо продолжал смотреть на проплывающие мимо пузыри.
Видел свои и маленькой медузы.
Воспоминания Тан Ю можно было назвать на удивление скучными: временами они и вовсе представляли собой просто ровный фон морского простора. Что, впрочем, защитило его и не позволило здешней магии полностью похитить его память.
Это, казалось, также указывало на то, что Тан Ю живёт гораздо дольше, чем он мог представить. Настолько долго, что стал безразличен к трате времени и не нуждался, как он сам, в плотном расписании, заполненном напряжёнными и необходимыми этапами.
Он задумался и, заметив очередной пузырь маленькой медузы, намеренно отвёл взгляд.
Ему не нравилось, когда кто-то просматривал его собственные воспоминания, значит, и он не должен без спроса заглядывать в память маленькой медузы.
В самый плотный поток пузырей Тан Ю наконец завершил защитную магию.
— Я был немного неосторожен, — сказал он. — Я с самого начала знал, что это заклинание способно проникать в мысли, но подумал, что оно ограничивается только «прекрасными снами» и не представляет угрозы. Если бы я сразу насторожился, наши воспоминания никто бы не увидел.
— Однако… — Тан Ю слегка недоумевал, — Разве в наших воспоминаниях есть что-то ценное? Ведь применять такую магию весьма хлопотно, неужели здесь у каждого посетителя полностью просматривают всю память?
Шэнь Цзисяо ответил:
— Она нацелилась именно на нас. Остальные рыбы позади видели обычные прекрасные сны.
Перед глазами вдруг сверкнула яркая белая вспышка, и все пузыри исчезли.
— Путешествие окончено, — осьминог постучал по сосуду. — Пожалуйста, выходите по порядку.
Лишь теперь маленькая медуза и русал заметили, что уже прибыли к выходу из пещеры. Тан Ю тут же рассеял окружающую защитную магию. Шэнь Цзисяо тоже сказал:
— Маленькая медуза совсем перепугалась.
Осьминог, похоже, не заметил ничего необычного, он просто сиял от радости:
— Русал, за всё время моей работы ты самая быстрая в лопании пузырей рыба!
Русал вежливо, хоть и немного неловко, улыбнулся.
* * *
Тан Ю видел, что Шэнь Цзисяо и правда был зол.
Излучаемая им духовная сила колебалась, создавая вокруг гнетущую атмосферу.
Окружающие рыбки хоть и не понимали, что происходит, но врождённый инстинкт самосохранения заставлял их держаться от русала подальше. Зато между собой они и впрямь наслаждались всем, что давал парк развлечений: знакомые сбивались в стайки, хихикали, оживлённо обсуждали, куда пойти играть дальше, а также пересказывали друг другу только что пережитые впечатления. Вокруг было очень оживлённо.
Тан Ю чувствовал, что они словно из разных миров.
Было видно, что Шэнь Цзисяо размышляет о намерениях ведьмы; он тоже пытался думать. Хотя в его маленькой головке много не помещалось, и, недолго подумав, он просто обнял жемчужину.
Жемчужину, которую вернула ему ведьма.
На самом деле в ней не было ничего особенного, просто обрывки воспоминаний о том, как в какой-то год он проплывал через эти воды и записывал увиденное. Там действительно был образ ведьмы, появлявшийся всего на несколько секунд. Смутно можно было разглядеть характерный персиково-розовый хвост и вьющиеся, словно водоросли, длинные волосы. Это точно была Жуй Ли.
Поэтому Тан Ю решил, что, должно быть, очень давно он уже был знаком с этой ведьмой.
— Русал, у тебя есть какие-нибудь мысли? — Тан Ю потряс головой, не в силах больше думать.
Он считал, что раз у Шэнь Цзисяо много энергии, значит, он точно хорошо соображает.
Шэнь Цзисяо медленно выдохнул, скользнул взглядом по пещере и с серьёзным, сосредоточенным выражением сказал:
— Я не могу угадать намерения ведьмы.
— Ай-я! — вскрикнул Тан Ю. — А ты так долго думал.
— Поэтому я решил, — объявил Шэнь Цзисяо. — Я схвачу ведьму и подерусь с ней. Либо она победит, либо я. В любом случае это лучше, чем сидеть здесь и разгадывать её тёмные замыслы.
— …
Тан Ю был потрясён.
Решительность русала оказалась поистине устрашающей: он быстро поплыл в сторону выхода, не собираясь больше ничего выяснять, целиком сосредоточившись на том, чтобы насадить ведьму на вилы и сделать из неё вяленую рыбу.
Но.
Выхода не было.
То место, где раньше стояли четыре коралла и был выход, вдруг бесследно исчезло. Гостеприимные кораллы пропали, словно их никогда и не было, а на дне остались лишь волнистые отметины от хвостов множества торопливых рыбок, которые пронеслись здесь, взметнув песок.
Лицо русала помрачнело.
Выход исчез, но при этом ни одна другая рыба не проявила ни малейшего недоумения. Парк развлечений работал недолго, время посещения было ограничено одним днём, большинство рыб были полностью поглощены играми и даже не думали о выходе. Шэнь Цзисяо был на сто процентов уверен, что внезапно исчезнувший выход предназначался именно для них.
Ведьма намеренно заперла их в парке. Все разговоры о «третьей просьбе», о том, чтобы он нашёл проблему в аттракционах, вероятно, были всего лишь предлогом, чтобы заманить их внутрь.
Чем больше он думал об этом, тем мрачнее становилось его лицо.
— Я втянул тебя в это, — сказал он.
Тан Ю протянул духовную силу и погладил русала по голове.
— Всё в порядке, не спеши. Может быть, мы ещё погуляем здесь. Рано или поздно найдутся другие рыбы, которым нужно будет выходить. Она же не может ради того, чтобы запереть нас, сразу разозлить столько народу.
Затем Тан Ю добавил:
— И заклинание обнаружения, которое она дала тебе, тоже можно продолжать использовать. Вдруг удастся найти какие-то зацепки. Раз ведьма заставила нас войти сюда, значит, у неё точно есть цель.
Шэнь Цзисяо отметил про себя, что Тан Ю и вправду невозмутимая маленькая медуза.
Сам Тан Ю, впрочем, считал, что Шэнь Цзисяо на самом деле тоже мог бы сохранять спокойствие. На суше он всегда был хладнокровен. Даже когда люди Южного королевства злили его, он лишь сдержанно проявлял недовольство, и уж точно не говорил о том, чтобы пойти с кем-то подраться. Под водой же он словно сбросил все ограничения. Подумав, Тан Ю решил, что это и есть дикое, необузданное взросление рыбы.
Шэнь Цзисяо вновь активировал заклинание обнаружения, и голубая рыбка снова поплыла.
— Просто прогуляемся и поищем выход.
Они больше не решались идти на другие аттракционы, опасаясь новых проблем. Во время прогулки Тан Ю остановил несколько рыбок и спросил о выходе, но получил лишь недоуменные взгляды:
— Выход? Так он же вон там.
Тан Ю понял: прежний выход, скорее всего, тоже был магическим проходом, подконтрольным ведьме. Теперь их просто исключили, и они его не видели. На остальных рыб это никак не влияло.
— Дай мне время, возможно, я смогу расколдовать эту магию, — сказал Тан Ю и вдруг увидел, как синяя рыбка рядом с русалом мигнула, а её длинный изящный хвост окрасился в тревожный ярко-красный цвет.
Это означало обнаружение проблемы.
Русал тут же собрался и повёл рыбку по кругу. Чем ближе они подплывали к источнику проблемы, тем краснее она становилась. В конце концов всё её тело сделалось кроваво-красным, и рыбка с лёгким хлопком рассыпалась магическими искорками.
Они подняли глаза.
Перед ними был аттракцион под названием «Весёлая вращающаяся чаша». Он тоже был насквозь пропитан магией. Рыбки лежали в больших чашах, их раскачивали из стороны в сторону, и они соревновались, кто поймает больше звёзд. Именно в этой игре русал зорко заметил в центре чёрное пятно, стоявшее на месте ведущего игры и разбрасывавшего вокруг магические жёлтые звёзды.
Длинный, абсолютно чёрный хвост.
— Санло! — вдруг радостно воскликнул Тан Ю.
Чёрный русал даже не поднял головы.
http://bllate.org/book/12563/1243595
