— Хватит заниматься этой ерундой, иди переоденься. Сегодня ужин в главном доме.
Квон Саён недовольно нахмурил брови, явно недовольный тем, что Хаджин сам напрашивается на неприятности, швырнув пиджак, который держал в руке, на диван.
— В следующий раз не делай такого. Если кто-то из прислуги увидит…
— Для тебя это очень важно, да? — прервал его Хаджин. Его голос звучал тихо.
Он снял с головы тканевую повязку, спокойно смотря на Саёна.
— Именно поэтому ты перевел меня в другую компанию, приставил личного менеджера и даже выделил машину.
В его тоне сквозила легкая насмешка, отчего Квон Саён чуть заметно дернул бровью. Он посмотрел на Хаджина с выражением, в котором читалось: «И что с того?»
— К чему ты клонишь?
— Забери все это обратно.
— …Что?
— Компанию, менеджера… и все остальное.
Услышав его слова, Саён коротко усмехнулся. В его усмешке смешались изумление и презрение. Холодно посмотрев на Хаджина, он прошел мимо, даже не удостоив его ответом. Было очевидно, что он не собирался спорить.
Хаджин остался стоять посреди гостиной, провожая взглядом спину Саёна, уходящего в спальню. Его слова попросту проигнорировали. Он знал, что так и будет, но равнодушие Саёна все равно больно задело.
Он медленно провел ладонью по влажным от пота волосам, задумчиво глядя на свое отражение в стекле.
«Неужели я настолько отвратителен?..»
Когда Саён вошел, в его взгляде явно было изумление. И Хаджин это заметил. Почувствовав неловкость, он собирался подняться на второй этаж, но в этот момент дверь спальни распахнулась. Хаджин непроизвольно обернулся.
— В чем, черт возьми, причина твоего недовольства? — голос Квон Саёна звучал злее, чем раньше.
Прежде чем Хаджин успел переспросить, к его ногам что-то упало.
— Почему ты ведешь себя, как невоспитанный ребенок?
То, что он швырнул, была пачка наличных и карта, те самые, что утром лежали у него на прикроватной тумбочке. Хаджин в замешательстве поднял взгляд на Саёна, не понимая, почему он так разозлился. Не скрывая своей растерянности, Хаджин торопливо стал собирать деньги с пола.
— Все не так…
— Не так? Тогда зачем ты упрямишься и делаешь такие бесполезные жесты? Тебе настолько противны и деньги, и компания, в которую я тебя перевел?
— …
— Что это вообще за гордость у тебя такая?
Квон Саён отреагировал с раздражением, граничащим с презрением к такой нелепости. Он считал, что Сон Хаджин от начала до конца отказывается от всего только ради того, чтобы усложнить ситуацию. Хаджин ничего не смог возразить на резкие слова Саёна, лишь беззвучно открывал и закрывал рот, продолжая собирать купюры, разбросанные по полу.
— Встань.
Похоже, даже то, что Хаджин опустился на колени, чтобы поднять купюры, вызвало у Квон Саёна новое раздражение. Его голос прозвучал холодно, как приказ. Хаджин тихо выдохнул.
— …Тогда зачем ты бросил их, — тихо пробубнил Хаджин.
Но, судя по короткому, раздраженному смешку сверху, Саён его услышал.
— Я не упрямлюсь.
Подобрав последнюю купюру, Хаджин поднялся.
— …Я просто не хотел тратить их бездумно, поэтому и вернул.
— Раз дали, значит, нужно тратить. Разве это сумма, стоящая того, чтобы о чем-то задумываться? Ты не осознаешь, что ты младший сын Sungsan Group?
Квон Саён смотрел на него с непониманием. Как и Квон Сабин, он, вероятно, лишь поверхностно знал о положении Хаджина в семье Сон, но не вдавался в подробности.
— …Разве так уж важно, чтобы я вел себя как отпрыск богатой семьи?
— По крайней мере, хотя бы соответствуй минимальным стандартам. Того, что ты принадлежишь к какой-то никчемной компании, уже достаточно, чтобы бесить, а ты еще и устраиваешь весь этот цирк! Думаешь, так тебя начнут уважать? Как бы не так. Уж лучше бы покорно принимал все, что дают, и это выглядело бы куда достойнее. Но такое упрямство, наоборот, выглядит смехотворно. Оно лишь показывает, что ты цепляешься за свое никчемное самолюбие.
— …
— Мне вообще не стоило принимать это завещание или соглашаться ни на какие условия. Надо было просто жениться на Ёну, и все. Хотя это лишь обман, но я начинаю сомневаться, правильно ли я поступил, оказавшись рядом с тем человеком, кто даже самое простое понять не может.
— …
— Не заставляй меня сожалеть о своем выборе, — Квон Саён раздраженно сорвал с себя галстук и повернулся спиной к Хаджину, не желая больше смотреть на него.
Хлоп!
Громко хлопнула дверь. В итоге деньги и карта снова оказались у него.
Хаджин сжал их в руках, уставившись на закрытую дверь. Слова Саёна не были лишены смысла. Но Хаджин считал, что он тоже не был неправ. Дело не в том, что он не похож на наследника состоятельной семьи или не ведет себя как его жених, а в том, что он сам был неправильным человеком.
Сжимая деньги в руке, Хаджин пошел в комнату. Ему нужно было принять душ и переодеться в подобающую одежду. Он хотел иметь возможность стоять рядом с Саёном и не чувствовать себя ущербным по сравнению с Сон Ёну, тем, кто когда-то был его идеальной половиной.
***
У Ницше есть высказывания: «То, что нас не убивает, делает нас сильнее» и «Смерть достаточно близка, чтобы можно было не страшиться жизни».
*Это означает, что осознание конечности жизни не должно приводить к страху и отказу от радости, а наоборот, должно помогать жить полной жизнью. Главная идея Ницше заключается в том, что осознание смертности должно побуждать человека к более полному и радостному проживанию каждого момента, не избегая трудностей и наслаждаясь своей жизнью во всей ее полноте.
Когда Сон Сухён сорвал свою злость на Хаджине из-за расторжения своей помолвки, и тот попал в больницу, когда у него лопнула барабанная перепонка и он остался жить с поврежденным слухом, Хаджин постоянно повторял эти слова как мантру. Иначе он бы и правда умер, ведь умереть было бы проще.
Переодевшись и выпив свои успокоительные, Хаджин пошел вместе с Квон Саёном в Досондан. Идя на несколько шагов позади него, он предался воспоминаниям о прошлом.
Хаджин прожил свое детство в непрекращающихся побоях и родительском равнодушии. Это было темное, адское время, но он все равно жил по-своему, искренне, насколько мог. Добирался он в школу на общественном транспорте, покупал дешевый ттокпокки всего за несколько тысяч вон и подрабатывал где только можно, как и большинство обычных людей.
То, что Квон Саён мог счесть постыдным, для Хаджина было его образом жизни. Он жил не так, как они. Он жил по-своему, чтобы противостоять насилию, которое терпел. Жил, чтобы хоть как-то быть счастливым.
Но сегодня Хаджин внезапно понял нечто новое: все, что он делал, в глазах других, вероятно, выглядело просто жалко и смехотворно. Что позволено в одном месте, то неуместно в другом. В костюме, как того и хотел Саён, он шел вместе с ним в столовую Досондан. Квон Саён оставался холодным, словно его гнев еще не улегся или раздражение не успело утихнуть. Он даже не удостоил Хаджина взглядом.
— Эм… — тихо произнес Хаджин, украдкой взглянув на Саёна, встречаясь с его равнодушным взглядом. — …Давай не будем так себя вести, хорошо?
Саён нахмурился, словно не понимая, о чем речь.
— Взять под руку… — нерешительно добавил Хаджин.
Чтобы хорошо играть свою роль, Хаджин обычно брал Саёна под руку, когда они выходили вместе. Конечно, это тоже было по его просьбе.
Тем более, когда они встречались с дедушкой, Хаджин хотел, чтобы все выглядело как можно естественнее. Ведь именно ради этого он согласился на контракт, поэтому и старался сыграть свою роль хорошо.
— Ха-а…
Услышав, как Хаджин после всех упреков спокойно спрашивает, стоит ли продолжать исполнять свою роль, Саён тихо усмехнулся. Он посмотрел на Хаджина с непонимающим взглядом, а потом взял его за руку и сам переплел пальцы.
Когда они шли по коридору, он произнес достаточно тихо, чтобы никто, кроме Хаджина, не услышал:
— Все, что я даю тебе, ты должен принимать без возражений.
— …
— Потому что это естественно, ведь ты младший семьи Сон.
— …
— И тот, кто стоит рядом со мной.
Какими бы ни были его намерения или расчеты, все, чего он хотел, это чтобы Хаджин безропотно принимал все, что он ему давал, как бы жалко он от этого себя ни чувствовал.
— …Хорошо, — тихо ответил Хаджин. В конце концов, все, что от него требовалось, это стоять рядом с ним и хорошо играть свою роль.
— Как тебе живется в нашем доме?
Первой в столовой появилась Квон Сахи. Она была очень приветливой. Хаджин не сразу ответил, а сначала украдкой взглянул на сидевшего рядом Квон Саёна. Но тот не проявлял интереса и даже не поднял головы, уткнувшись в телефон.
— …Очень хорошо, спасибо.
— Правда? Дом немного старомодный, не знаю, каким он кажется вам, молодым.
Вопреки своему положению и власти, Квон Сахи оказалась очень дружелюбным человеком. Она не проявляла настороженности по отношению к жениху младшего брата, даже зная, что Саён его и не жаловал. Хаджину нравились такие люди, которые вели себя учтиво и не смотрели на других свысока.
— И на такую малость он отвечает так благодарно, аж жалко смотреть, — вдруг со стороны раздался голос.
Хаджин машинально повернул голову на звук. Это был Квон Сабин. Он неторопливо приближался к ним с немного дерзкой походкой.
— Эй, что с тобой?
— Что?
С недовольным видом Сабин плюхнулся на стул напротив своей сестры. Сахи с удивлением посмотрела на него.
— Почему в последнее время ты так часто бываешь дома? — изогнув бровь, спросила она.
— …А что не так? Я и раньше бывал.
— Ты на семейные ужины стал приходить регулярно.
— Ай! Я и раньше ходил.
— Ходил? Ты вечно пропадаешь и носа своего сюда не кажешь.
http://bllate.org/book/12558/1117240
