— Ты уже поел, дедушка?
Хаджин сразу же проверил огромный холодильник в палате. Чем дольше председатель Квон лежал в больнице, тем привередливее становился его аппетит. Лишь когда Хаджин лично готовил его любимый суп из морского ушка и уговаривал поесть, старик соглашался, съедая все без остатка.
— Нечего беспокоиться об этом старике, лучше о своем тощем лице позаботься, — проворчал председатель Квон, увидев беспокойство Хаджина насчет его аппетита. Опираясь на руки, он сел, выпрямив спину.
— Мне нужно следить за собой.
— Зачем?
— Говорят, для того, чтобы стать актером, нужно тщательно заботиться о своей внешности.
— Неужели ты всерьез собираешься заниматься работой, где торгуют лицом? — нахмурился председатель Квон, и его голос звучал явно недовольно.
— А почему бы и нет? Ваш внук ведь тоже этим занимается, — чуть заметно улыбнувшись, ответил Хаджин.
После окончания школы Хаджин искал ту работу, на которой мог бы зарабатывать на самостоятельную жизнь. У него не было выдающихся навыков, а образования не хватало для мгновенного успеха. В тот момент, когда он ломал голову над тем, чем заняться, к нему подошли прямо на улице и сделали неожиданное предложение:
«Не хочешь попробовать стать знаменитостью?»
Уже тогда он подумал, что это не такая уж плохая идея. Хаджин не был тем, кто любит выставлять себя напоказ, но сейчас ему уже двадцать, он взрослый человек, и хочет выбраться из этой семьи собственными силами. Сон Хаджин ничего не знал об актерском мастерстве, но когда получал эпизодические роли или работал массовкой, чтобы подзаработать, это казалось ему довольно интересным.
— С Сабином все иначе, он с детства талантлив.
В отличие от Хаджина, который только начинал самостоятельную жизнь, Квон Сабин — младший сын семьи Квон, представлял собой особый случай. Будучи доминантным альфой, при рождении его лицо было настолько прекрасным, что все взрослые ошибочно приняли его за доминантного омегу. Даже повзрослев, Сабин оставался красивее обычных мужчин. Окружающие сходили с ума, но никто не смел к нему прикоснуться.
Мать Квон Сабина не раз страдала от чрезмерной красоты сына. Каждый день она получала бесчисленные предложения из шоу-бизнеса и модельных агентств. В конце концов, ей пришлось согласиться на его дебют в очень юном возрасте. Множество компаний боролись за него, и матери оставалось лишь вздыхать, принимая это как судьбу.
Но на этом все не закончилось. В детстве, с лицом, превосходящим по красоте даже омег женского пола, Сабин несколько раз чуть не стал жертвой похищения. Его мать тогда подумала: пусть уж лучше он станет публичным человеком, «продаст» свое красивое лицо, чем будет жить в постоянном страхе перед скрытыми угрозами. В итоге она сдалась. Благодаря этому Квон Сабин постоянно появлялся в СМИ. Он работал моделью и снимался в кино, поэтому его имя быстро стало известным.
— Пусть я и не сравнюсь с ним, но я хочу хотя бы зарабатывать на жизнь.
— Зачем тебе искать средства к существованию там, глупыш? Я ведь еще жив.
— Так вот почему ты так поступил?
Хаджин тихо усмехнулся. Он сел на стул у кровати и начал аккуратно раскладывать разбросанные бумаги.
Неожиданный вопрос заставил председателя Квона ненадолго замолчать.
— Кхе-кхе, — громко прокашлялся он. — Это все ради тебя.
— …Даже если так, это невозможно, дедушка.
— Почему невозможно? В конце концов, решение о вашей помолвке было принято еще до вашего рождения.
Хаджин уже много раз слышал эту историю. О том, как два председателя безоговорочно обручили своих внуков еще до их появления на свет.
— Но ты же знаешь, что Квон Саён и Ёну встречаются.
— Они просто неправильно поняли разговоры о браке. Подумали, что помолвка касается их, поэтому и поспешили.
— Дедушка!
— Хаджин.
Видя, что Хаджин выглядит озабоченным, председатель Квон взял его за руку. С самого детства он особенно любил Хаджина. Ведь мать Хаджина, Ю Кёнхи, была приемной дочерью председателя Квона. Не имея собственных дочерей, он любил Кёнхи как родную, а Хаджин — ребенок, которого она родила, рискуя жизнью. Как этот ребенок мог не стать ему дорог? К тому же, поскольку Хаджину не повезло и он родился бетой, он был презираемым и унижаемым повсюду. Председатель Квон испытывал к нему особую жалость, даже несмотря на то, что Хаджину уже двадцать. Его лицо было опухшее с одной стороны, но он, несмотря на это, беспокоился о том, поел ли старик. Ну как тут было не проникнуться к нему еще большей нежностью?
— Этот старик в последнее время все чаще вспоминает Ю Кёнхи.
— …Мою маму?
— Да. Мое здоровье уже не то, что раньше. Наверное, мне осталось недолго.
— Зачем ты говоришь? У тебе опять проблемы с давлением? Или появились осложнения?..
— Прежде чем беспокоиться об этом старике, подумай о себе.
— Дедушка…
— Если я умру, кто будет заботиться о тебе? Даже пока я еще жив, они уже довели тебя до такого состояния.
Председатель Квон пристально смотрел на синяк на щеке Хаджина, оставленный Сон Сухёном.
— Если этот старик уйдет в иной мир, одному небу известно, что они с тобой сделают.
— …А что они могут сделать? Максимум они выгонят меня из дома.
Хаджин и сам это прекрасно понимал. Незаконнорожденный сын беты, к тому же уже покойной. Хоть у семьи Сон и не было причин держать его в доме, но то, что он был прописан и жил в главном доме семьи Сон, было благодаря председателю Квону. Тот заботился о Хаджине, как о родном внуке, следя за каждым его шагом. О его особой привязанности к Хаджину знали все в обеих семьях.
— Эх… Ты еще молод и многого не знаешь. После моей смерти они могут продать тебя какому-нибудь богатому извращенцу под видом коммерческого брака или чего похуже.
Хаджин заморгал, ошеломленный его неожиданными словами.
— Ну что ты… Не может быть…
— Я ненавижу все, что делает семейство Сон. Я присматриваю за ними только ради памяти усопшего друга и Ю Кёнхи.
—…
— Поэтому, если меня не станет, кто-то должен будет защищать тебя, разве нет?
— Я же уже не ребенок…
— К тому же, разве ты не питаешь особой симпатии к Квон Саёну?
— Дедушка!
Сон Хаджин широко раскрыл глаза и поспешно замотал головой. Его удивление вызвало не столько неожиданное заявление, сколько тот факт, что он знал об этом. Смутившись, он сделал вид, что ничего особенного не произошло, и снова отрицательно покачал головой.
— Нет, что ты! О чем ты говоришь…
— Не прикидывайся. Ты думал, я не знаю, что ты с детства подглядывал за Квон Саёном из-за угла?
Председатель Квон прищурился, глядя на Сон Хаджина с лукавой усмешкой. Этот человек обладал выдающимся деловым талантом и солидным финансовым весом, превратив среднюю компанию в крупный конгломерат. Он самостоятельно построил свою империю, проявляя невероятную решимость. Он был чрезвычайно строг в бизнесе и даже заставлял собственных внуков конкурировать с ним с детства.
И все же перед Хаджином он представал как добродушный дедушка. Каждый раз, когда он попадал в больницу, Хаджин навещал его, играл с ним в Го или читал вслух книги, чтобы скрасить его одиночество. Еще с детства он дарил председателю цветы в День родителей. К тому же, Хаджину было всего двадцать, и председатель прекрасно понимал, через какие испытания и лишения пришлось пройти этому мальчику.
— Все это для твоего же блага, так что не упрямься и послушайся старика.
— Но изменение завещания…
Семья пришла в смятение, узнав о решении председателя Квона изменить завещание. Но еще больше всех потрясло его новое содержание.
Если его внук, Квон Саён, женится на Сон Хаджине из Sungsan Group, он не только получит повышение до генерального директора, но и унаследует 7% акций HK Group. Эти 7% — невероятно заманчивое условие, достаточное для того, чтобы Квон Саён обошел свою сестру Сахи. Другими словами, это полностью перевернет сложившуюся структуру преемственности, где Сахи считалась безусловной наследницей. Теперь, когда и Сахи, и Саён стали претендентами на руководство, вопрос о следующем председателе HK Group становился совершенно неясным.
Квон Сахи была старше Квон Саёна на пять лет, и ее таланты настолько превосходили его способности, что даже такому гению, как Квон Саён, было трудно соперничать с ней. Это всегда было его слабым местом. До изменения завещания даже сам Саён не сомневался, что Сахи станет следующей главой компании. Однако передача такой значительной доли акций означала, что председатель Квон дает Квон Саёну шанс бросить вызов ее позиции.
Это был шанс, который он мог получить, только женившись на Сон Хаджине. Условие, от которого Квон Саён просто не мог отказаться.
БАХ!
В этот момент дверь палаты распахнулась. Пока Сон Хаджин нерешительно подбирал слова, на пороге появился явно взволнованный мужчина. Хаджин потерял дар речи при виде неожиданного гостя. Полы его пиджака развевались от быстрых движений, и даже его уложенные волосы слегка растрепались.
— Председатель, — его низкий голос звучал прерывисто от учащенного дыхания.
Сон Хаджин сразу узнал его. Характерный только ему насмешливый взгляд заставлял его невольно напрягаться. Квон Саён всегда производил на него такое впечатление. Одного его присутствия было достаточно, чтобы Хаджин почувствовал себя скованно. Острые скулы, выразительные губы, глубоко посаженные глаза, а также восхитительная внешность и харизма. Он очаровывал окружающих одним лишь своим присутствием.
http://bllate.org/book/12558/1117213
