Готовый перевод Projection / Проекция[❤️]: Глава 4-2

Вчера вечером не обещали дождя, но, похоже, внезапно нагрянула осенняя непогода. Несмотря на закрытые окна, в комнате ощущался холод. Схватившись за начавшую пульсировать голову, он приподнялся.

Он сбросил в сторону тяжелое одеяло, обнажая крепкий торс. Его бледная кожа была испещрена мелкими шрамами. Среди них выделялась резаная рана длиной в ладонь, тянувшаяся от левой груди до талии. Она все еще имела красноватый оттенок, словно появилась совсем недавно.

Чон Седжу неподвижно сидел, пока не почувствовал холод. Лишь спустя долгое время он протянул руку, взял телефон и проверил время. 5:32 утра. Проверив прогноз погоды и увидев значки дождевых туч, он открыл мессенджер.

[У тебя будет время утром?]

Написал он сообщение.

У Доюна как раз должны были закончиться промежуточные экзамены. Однако, поскольку тот наверняка еще спал, он отправил следом второе смс:

[Свяжись со мной, как проснешься]

После этого он отложил телефон.

Чон Седжу посмотрел в окно спокойным, потухшим взглядом и поднялся с постели. Он ощутил, как к его крепкому нагому телу возвращается сила, а расслабленные мышцы вновь обретают упругость. Татуировка тигра, занимавшая всю спину, в полумраке казалась живой, словно хищник затаился перед прыжком. Из-за позы Чон Седжу казалось, что зверь вытянул переднюю лапу и уперся ею в его поясницу.

Этот оскаленный тигр был знаком того, что он принадлежит Шин Гёёну. Чон Седжу начал набивать эту татуировку два года назад, когда получил должность директора. В тот же день он собственноручно вонзил нож себе в живот.

По иронии судьбы именно сегодня ему предстояло встретиться с человеком, в чьих руках находилась его жизнь. Чон Седжу зашел в гардеробную, надел черную футболку и тренировочные штаны. Быстро умывшись, он вышел из квартиры и отправился на седьмой этаж.

— Здравствуйте, директор.

Чон Седжу ответил коротким кивком и вошел в комнату 701. Внутри царил полумрак. Похоже, он пришел первым. Щелкнув выключателем, он залил зал светом и подошел к своему шкафчику.

Пока он наматывал бинты на руки, чувства во всем теле начали обостряться. Шум дождя, барабанящего по стеклу, стал таким отчетливым, будто капли стучали прямо по его вискам.

В дождливые дни всегда было так. Нервы натягивались до предела, и любая мелочь вызывала раздражение. Он слушал монотонный шум дождя, смотря на улицу.

Для Чон Седжу дождь имел иное значение, чем для остальных. Этот звук воскрешал в памяти отчаяние и горечь прошлого. Бесконечные капли не смывали боль, а копились внутри него, превращаясь в вязкий кошмар, в котором он рисковал захлебнуться. Только чужое тепло могло вытянуть его из этой пучины. Поэтому в такие дни он всегда искал близости. Последние два года почти каждый раз, когда шел дождь, он проводил время с Доюном.

Дверь за спиной открылась и закрылась.

— Доброе утро.

Он прикрыл глаза и прислушался: шаги двух людей и знакомые голоса. К счастью, те, кого он ждал, пришли пораньше.

— Вы пришли, — произнес он, обращаясь к Шин Гёёну.

Взгляд его был тяжелым и спокойным. Мужчина ответил кивком, и Чон Седжу первым поднялся на ринг. Вскоре Шин Гёён, с намотанными на руках бинтами и переодетый, тоже поднялся на мат.

Сегодняшний спарринг проходил на кулаках. Они обменивались ударами, и благодаря обостренным чувствам Чон Седжу довольно быстро удалось взять верх. Сдерживая сбившееся дыхание, он помог Шин Гёёну подняться с мата и первым склонил голову.

— Спасибо за вашу усердную работу.

— Отличная работа, — низким голосом ответил Шин Гёён и тут же ушел.

Чэ Бомджун попытался было о чем-то заговорить, но Чон Седжу лишь коротко кивнул ему и сразу направился в тренажерный зал.

После тренировки тело так и пылало жаром. Настроение все еще оставалось подавленным, но все же это было лучше того состояния, когда он только проснулся и увидел дождь.

Вернувшись на сорок первый этаж, Чон Седжу зашел в квартиру, обмахиваясь промокшей от пота футболкой, которую скинул прямо в коридоре. Следом, уже перед дверью в ванную, он стянул и штаны. В этот момент послышался щелчок открываемой двери, и в дальнем конце коридора показался Квон Седжин. Чон Седжу успел скрыться в ванной до того, как их взгляды встретились. Он включил горячую воду, чтобы смыть пот, и когда закончил мыться, время уже близилось к восьми часам утра. 

—…

Выйдя в гостиную лишь с полотенцем на голове, Чон Седжу увидел Квон Седжина. Тот, уже одетый в школьную форму, завтракал с недовольным видом. Поскольку Чон Седжу заранее предупредил, чтобы на него не готовили, на столе перед диваном сиротливо стояли лишь миска риса и пара простых закусок.

Эта картина все еще казалась непривычной. Похоже, ему потребуется немало времени, чтобы привыкнуть к тому, что рано утром кто-то другой хозяйничает и ест в его доме. Окинув взглядом завтракающего Квон Седжина, Чон Седжу прошел на кухню и открыл холодильник. Аппетита у него не было, поэтому он решил смешать ванильный протеиновый коктейль.

— Тебе обязательно так расхаживать? — в этот момент раздался голос, полный недовольства.

Разумеется, голос принадлежал Квон Седжину. Чон Седжу молча поднял взгляд и посмотрел на него. Лицо парня было напряжено, то ли от злости, то ли от раздражения. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Седжу еще ни разу не видел, чтобы Квон Седжин улыбался.

— Ты о чем?

— Ты постоянно ходишь голым, — сердито нахмурившись, ответил Седжин.

—…

Только тогда Чон Седжу осознал, что на нем нет даже нижнего белья. Поняв свою оплошность, он сразу же снял полотенце с головы и обернул его вокруг бедер. Как бы он ни старался следить за собой, после душа он то и дело забывал надевать халат.

Будучи геем, ему было немного неловко разгуливать в таком виде перед парнем, но он прожил в одиночестве пять лет. За это время он так привык ходить по дому нагим после душа, что сразу одеваться было для него чем-то неестественным.

К тому же, несмотря на то что перед ним был парень, рожденный с тем самым «членом», который ему так нравился, из-за скверного характера и большой разницы в возрасте Чон Седжу совершенно не видел в Квон Седжине мужчину. Не в том смысле, что он видел в нем девушку, а в том, что парень не воспринимался им как сексуальный объект, и потому Чон Седжу не считал нужным об этом беспокоиться. Для него Квон Седжин был… просто очень маленьким мальчиком.

— Теперь доволен? — спросил Чон Седжу, смотря сверху вниз на полотенце, которое едва прикрывало наготу.

Квон Седжин вместо кивка лишь скривился и поджал губы.

— Я буду тебя слушаться, так что и ты соблюдай приличия, — произнес он, положив палочки на пустую миску. — Для чего мне нужно знать о том, что у тебя там нет волос?

— А ты внимательно рассматривал.

— Ничего я не рассматривал! — выкрикнул Квон Седжин, вспыхнув до корней волос.

Видя, как тот кривится, словно увидел нечто отвратительное, в Чон Седжу проснулось озорство. С Квон Седжином всегда так было. Он сам не замечал, как становился по-детски ребячливым. Забыв о дурном настроении, он, движимый лишь желанием подразнить парня, отошел от барной стойки и направился к нему.

Заметив приближение, Квон Седжин, убиравший пустые тарелки, резко обернулся и посмотрел на него исподлобья. Чон Седжу встретился с ним взглядом, который так и говорил: «Даже не вздумай херней страдать», и расплылся в широкой улыбке.

— Ну как? У хёна большой, да?

Когда он присел на спинку дивана, Квон Седжин лишь издевательски хмыкнул, пораженный такой наглостью. При этом кончики его ушей стали пунцовыми. Смотря на это, Чон Седжу почувствовал, как на душе стало легче, и усмехнулся.

— Какой еще хён?

— Завидуешь, что даже смотреть не можешь?

«Может, еще немного подразнить его?»

Наблюдать за лицом Квон Седжина было одно удовольствие. Хмурился ли он, смотрел ли со злостью или кусал губы, словно собирался вот-вот разразиться руганью, он всегда был чертовски милым. Видимо, именно эта внешность помогала Чон Седжу не выходить из себя, когда парень вел себя по-хамски. Сохраняя улыбку, Чон Седжу ждал очередного резкого ответа, но на этот раз реакция оказалась ледяной.

— Уродство какое-то. Отойди.

—…

Чон Седжу лишился дара речи. На этот раз его самолюбие было задето по-настоящему. Это не шло ни в какое сравнение с тем, когда его приравняли к недоумкам из Shrine Capital.

Многие мужчины, которых он трахал, в один голос твердили одно и то же, что он не только хорош собой, но и член его — истинное достоинство. Гладкий член Чон Седжу имел нежно-розовый оттенок, а благодаря тому, что он был прямой и не искривлялся ни в одну из сторон, его часто сравнивали с идеальной 3D-моделью. И назвать такое сокровище уродством…

«Да что ты понимаешь?!»

Чон Седжу едва сдержал порыв сорвать полотенце и продемонстрировать Квон Седжину, насколько безупречный у него член, но это было бы явным сексуальным домогательством, поэтому он не решился на такой шаг. Вынужденный оставаться на месте, он мучительно соображал, что бы такое ответить, но, увидев, как Квон Седжин с отрешенным видом убирает посуду, окончательно растерял весь запал.

То, как Квон Седжин прибрал со стола и быстро вымыл посуду, выглядело по-взрослому. Сам же Седжу почувствовал, что ведет себя не по возрасту. Коротко вздохнув, он поднялся с дивана.

Он зашел в комнату и переоделся. Надев светло-голубую рубашку и темно-синий костюм, он по привычке не стал надевать галстук, оставив верхнюю пуговицу расстегнутой. Выбирая из трех часов, он отдал предпочтение серебристым с открытым механизмом. После этого он зачесал волосы назад с помощью воска и брызнул на себя парфюмом. Поскольку он собирался встретиться с Доюном, то прихорашивался чуть тщательнее обычного.

Когда он вышел в гостиную, Квон Седжин уже был готов и ждал его на диване.

— Пошли.

Чон Седжу кивнул в сторону прихожей, и Квон Седжин молча последовал за ним. Они спустились в подземный паркинг, сели в машину и направились в район Кандон.

Тонкие нити дождя били в лобовое стекло. Каждый раз, когда шум дождя вплетался в гул мотора, взгляд Чон Седжу становился холодным и отрешенным. Поскольку он молчал, Квон Седжин тоже не проронил ни слова. Так они оба и пребывали в тишине, каждый в плену своих мыслей.

До ворот старшей школы для мальчиков Тонсоуль они добрались минут за сорок. Почти в девять часов утра, высаживая Квон Седжина из машины, Чон Седжу предостерегающе произнес:

— Как зайдешь, сразу сфотографируй расписание и пришли мне. А когда будешь выходить, не забудь забрать из шкафчика все учебники.

— …Ладно.

Несмотря на свой угрюмый вид, Квон Седжин не стал препираться. Похоже, он наконец осознал, что Чон Седжу все равно сделает по-своему, что бы тот ни говорил.

Дождавшись, пока Квон Седжин, раскрыв зонт, выйдет из машины и скроется за воротами школы, Чон Седжу взял телефон. В уведомлениях он увидел сообщение от Доюна.

Кан Доюн:

[Вчера закончились экзамены! Но вечером у меня общее собрание по случаю окончания, так что я должен там быть. Ничего, если мы увидимся ненадолго?] 8:26

Вместо того чтобы написать ответ, Чон Седжу сразу нажал вызов. Раздались короткие гудки, после чего послышался бодрый голос Доюна.

— Доюн, я еду к тебе, — нежно произнес Седжу и поехал к его дому.

Они познакомились около трех лет назад. Поводом послужила записка, которую Кан Доюн вручил ему с невероятной уверенностью. В то время Чон Седжу занимался бессмысленным шопингом в универмаге, просто тратя накопленные деньги. Он заметил, что парень в том же отделе постоянно на него поглядывает. И вот в какой-то момент тот подошел и протянул ему листок.

Для него было обычным делом, когда кто-то просил номер или давал визитку, но вот так, в открытую в общественном месте получить номер от мужчины — это было впервые. Чон Седжу в легком замешательстве посмотрел на Кан Доюна. Тот, ничуть не смутившись, очаровательно улыбнулся и, бросив на прощание «позвони мне», ушел. Поколебавшись два дня, Чон Седжу все же позвонил.

Они встретились в кафе, и Кан Доюн оказался жизнерадостным и уверенным в себе человеком. Он был привлекателен, но Чон Седжу не планировал заводить серьезные отношения. Озвучив свою позицию, он предложил стать партнерами, и они по обоюдному согласию уже три года оставались секс-партнерами.

Их встречи чаще всего проходили в отелях, но иногда они заглядывали и друг к другу домой. Так случалось, когда времени на встречу было мало или когда свидание организовывалось внезапно, как сегодня.

Припарковав машину у жилого комплекса, где Кан Доюн снимал жилье, Чон Седжу поднялся на девятнадцатый этаж. Когда он нажал на звонок в квартиру 1907, дверь тут же открылась.

— Хён! — радостно произнес Доюн, высунув голову.

— Привет.

Чон Седжу изобразил свою безупречную улыбку, и Кан Доюн, кокетливо улыбнувшись, потянулся к нему и обнял. Он уткнулся лицом в грудь мужчины, потерся о нее, крепко сжал его талию, а потом отстранился. У Кан Доюна было три старших сестры, и, как подобает любимому младшему ребенку, он был очень ласковым. Он не был легкомысленным, имел хороший характер и всегда оставался жизнерадостным и открытым.

Чон Седжу баловал его, а Кан Доюну нравилось, что хён проявляет к нему такую симпатию. Благодаря этому они поддерживали свои отношения в течение трех лет, даже ни разу не поссорившись.

На Кан Доюне была лишь белая футболка и боксеры. От него пахло сладким шампунем, словно он только что вышел из душа. Он обнял Чон Седжу за шею и повис на нем. Чон Седжу привычным движением подхватил его, и парень обвил его талию стройными ногами. Слившись практически в одно целое, они направились в спальню.

http://bllate.org/book/12551/1245392