Издалека доносится едва слышный звук. Шаги, приглушенно раздающиеся в коридоре, за которыми последовал скрип осторожно открывающейся двери.
Тот, кто вошел, бесшумно приблизился к кровати, где лежал Давон. Зловещая тень упала на его закрытые глаза.
«Кто это? Сон? Или…»
Открывать глаза и смотреть, кто это, было уже поздно. Давон замер, словно его сковал сонный паралич. Чувство ужаса и предчувствие того, что случится нечто ужасное, если он посмотрит, полностью овладели им.
— Ха-а…
Раздался отвратительный выдох. По одному дыханию Давон понял, кто это. У его постели стоял второй аджосси. Он издавал влажный, хлюпающий звук, склонившись к самой макушке Давона, глубоко вдыхая.
«Он меня обнюхивает?»
От этого осознания по телу Давона пробежал холод. Он вспомнил слова матери:
«Давон, ты будешь бетой. Ты должен быть бетой».
Даже после того как они покинули комнату в борделе и переехали сюда, мать часто повторяла это. В последние месяцы перед смертью она цеплялась за него, твердя эти слова снова и снова. С каждым разом в ее голосе звучала все более сильная, отчаянная мольба.
Словно ее слова были заклинанием, но на протяжении всего периода полового созревания Давон так и не проявился.
До той ночи Давон не понимал ее желания. Его жизнь и так была сплошным мучением. Нет, у него даже не было жизни. Он даже практически не выходил на улицу, поэтому и думал, что вторичный пол не имеет значения.
— Ха-а…
Но в тот момент, когда Давон услышал, как второй аджосси жадно втягивает носом воздух, а затем разочарованно вздыхает, он в точности понял, почему должен быть бетой.
Как только он проявится как омега, он станет добычей. И неважно, что альфа у его постели, отчаянно пытающийся уловить запах феромонов, которые он физически не мог почувствовать, был слабым хищником. Он не хотел даже представлять, насколько более ужасной станет его и без того похожая на болото, погрязшая в грязи жизнь.
«Я — бета».
Стиснув зубы и притворяясь спящим, Давон внушал это себе. К счастью, даже после периода созревания, когда проявляется большинство людей, и даже перешагнув порог двадцатилетия, Давон так и не проявился.
Так что Давон, несомненно, был бетой, и никогда в этом не сомневался. Не было причин думать иначе только потому, что он не проходил официальный тест.
После той леденящей ночи в семнадцать лет Давон во сне снова открыл глаза. Он стоял в залитой солнцем комнате. Это была спальня с огромной кроватью на первом этаже дома Рю Тэхана. Совсем как в день их первой встречи, Рю Тэхан в халате спросил его:
«Малыш, ты сейчас чувствуешь какой-нибудь запах в этой комнате?»
В тот день Давон почувствовал запах жженого пластика, семени, пота, крови… Нет, на самом деле Давон во сне мог чувствовать только одно. Сладкий, тяжелый аромат, от которого кружилась голова, и в то же время едкий, как от горелого дерева. Запах Рю Тэхана.
Давон во сне не мог произнести ни слова перед улыбающимся Рю Тэханом, потому что вместо того, чтобы бездумно перечислять запахи, он должен был сам задать вопрос.
«А чем пахнет от меня, господин?»
Это был бессмысленный вопрос. Давон был бетой. Он должен был быть бетой. Значит, он не должен чувствовать запах Рю Тэхана, а Рю Тэхан не должен ощущать запах Давона.
Но тогда почему?..
— Кхе-кхе…
Истерзанный долгим сном, Давон проснулся в своей комнате в конце коридора на втором этаже дома Рю Тэхана. Он нахмурился, едва приоткрыв глаза и чувствуя себя странно. Его нижнее белье было влажным.
Это было уже третье утро, когда он просыпался с мокрым нижним бельем. Если бы это был просто влажный сон, он бы просто смутился, но мокрым было совсем не то место.
— Это просто… временно. Потому что мне нездоровится…
Несмотря на растущую тревогу, Давон упрямо цеплялся за эту мысль. Его физическое состояние определенно было в упадке. Лихорадка усилилась, и даже когда он просто смотрел в пустоту, его щеки заливал румянец, а шея казалась горячей. В такие моменты нервы были на пределе, а кожа становилась гиперчувствительной.
Само по себе было странно, что он чувствует себя плохо. Он спал и ел больше, чем когда-либо в жизни. Его рука уже полностью зажила, и он даже снял бинты.
Если быть точным, он сорвал бинты несколько дней назад, когда рисовал, но врач, посетивший его на следующий день, осмотрел руку и заявил, что он полностью здоров.
— Тебе больше не нужен фиксатор. Но лучше какое-то время не перенапрягаться. И еще, если вдруг…
В тот день врач замялся, словно хотел сказать что-то еще, но Рю Тэхан, стоявший рядом, будто охраняя его, грубо оборвал его на полуслове:
— Доктор Пак, вы хотели сказать что-то еще?
— А… нет. Я пойду.
Врач бросил на него жалостливый взгляд, но Давону было все равно. Все его внимание было сосредоточено исключительно на Рю Тэхане. В тот день Рю Тэхан был необычайно насторожен, словно опасался доктора, но на Давона он даже не взглянул.
Давон, который украдкой наблюдал за Рю Тэханом с того момента, как тот вошел, занервничал еще сильнее. Он хотел заговорить с ним, если бы их взгляды встретились, но Рю Тэхан вышел из комнаты вслед за врачом.
— Господин…
Как только Рю Тэхан повернулся спиной, Давон непроизвольно окликнул его. У него было столько вопросов. Накануне Давон уснул за столом, пока рисовал Рю Тэхана. Но проснулся он в своей постели, комната была пуста, но в воздухе витал едва уловимый сладкий аромат и запах сигарет.
Рю Тэхан определенно был здесь, пока он спал. Он так переживал, видел ли Рю Тэхан рисунки, и если да, то что он подумал.
Окликнув его, Давон растерялся, когда Рю Тэхан обернулся. Он не знал, как реагировать, если тот признается, что видел наброски, ведь даже сам Давон не знал, почему нарисовал их.
«Лучше об этом не говорить. Тогда я просто спрошу его, почему мое тело так себя ведет…»
Следующий вопрос, пришедший в голову, был еще более странным. Глупо спрашивать этого человека о своем физическом состоянии, когда он даже не спросил врача, который только что его осматривал. Сам факт того, что он подумал задать такой вопрос Рю Тэхану, мог означать, что Давон уже знает ответ.
— …Нет, ничего.
В конце концов, сдавшись, пробормотал Давон. Рю Тэхан, вероятно, был не в восторге от того, что его позвали и ничего не сказали. Однако в его пристальном взгляде читалось необъяснимое удовлетворение.
— Скажешь, когда будешь готов.
Уходя, он выглядел так, будто уже знал все, о чем Давон хотел спросить. Предчувствие, что что-то идет не так, накрыло его с головой. По спине пробежал холодок, хотя кожа горела все сильнее.
Ощущение ужаса, которое Давон испытал в тот момент, оказалось верным. В следующие несколько дней ситуация стала гораздо серьезнее. Очевидные признаки, которые уже невозможно было игнорировать, теперь захлестнули его. Странные симптомы заставляли его чувствовать собственное тело чужим.
— Сегодня… 27 марта.
Давон повторил дату, пытаясь собрать в кучу путающиеся мысли. Те двадцать с лишним дней, что он провел здесь, казались такими же долгими и сложными, как прошлые двадцать лет его жизни.
Решив, что ему нужно помыть свое изнывающее тело, Давон направился в ванную. Он на цыпочках прошел по коридору, оглядываясь по сторонам, как вор. Он даже втянул голову в плечи, когда проходил мимо двери в соседнюю комнату.
«Он и сегодня там».
Давон внутренне вздохнул. Рю Тэхан не выходил из той комнаты уже несколько дней. И дело было не в том, что у него не было работы, ведь другие члены организации уходили рано утром и возвращались поздно ночью с изможденными лицами.
Из обрывков разговоров, которые он подслушал, было ясно, что в организации что-то происходит, но Рю Тэхан все равно оставался дома. По какой-то причине он не ходил на работу, но и не навещал Давона, чтобы учить его чему-то, как раньше. Он просто находился за стеной от Давона.
Запуганный одним лишь присутствием Рю Тэхана, Давон практически сбежал в ванную. Когда он снял брюки, а потом и белье, то ткань оказалась снова липко-влажной. Давона пробрала дрожь от этого ощущения, но он лишь крепче стиснул зубы и включил душ.
— Нет-нет… Почему это происходит сейчас?
Хотя Давон не знал подробностей того, как проходит проявление, ему казалось, что происходящее с ним — это ненормально. Однако он ничего не мог поделать. Все, что ему оставалось — притворяться, что он не замечает изменений в своем теле, и не выходить из комнаты.
Он убеждал себя, что все пройдет, если просто перетерпеть, но не мог избавиться от страха, гадая, что случится, если у него начнется эструс.
Все, что Давон знал об эструсе, он почерпнул из грязных историй своих аджосси.
Тогда хихикающие аджосси и омеги, которые «отчаянно хотят, чтобы их трахнули», о которых они говорили, казались представителями другого вида, чем-то далеким и нереальным. Но теперь от одной лишь мысли об эструсе низ живота Давона сжимался.
— Ха-а…
Сколько бы он ни стоял под холодной водой, неприятное ощущение в животе не проходило. Когда он закончил долгий прием душа и вышел в коридор, вытирая полотенцем все еще влажные волосы, он почувствовал чье-то присутствие.
Даже не поднимая глаз, Давон знал, что Рю Тэхан вышел из своей комнаты. Причина, по которой Давон замечал постоянное присутствие Рю Тэхана в доме, несмотря на его молчание, заключалась в этом сладком, давящем аромате — запахе, который не мог почувствовать ни один бета.
Инстинкт велел бежать, но он знал, что не может. И какая-то малая часть его не хотела этого. Давон замер, словно прирос ногами к месту, неустойчиво покачиваясь.
— Ты ничего не ешь, — первым нарушил молчание Рю Тэхан.
Он указал подбородком на поднос у двери Давона. Еда, поставленная там утром, осталась нетронутой.
— …У меня нет аппетита.
После долгой паузы тихо выдавил из себя Давон. Он даже не мог как следует поднять голову, боясь, что от него исходит странный запах.
Капли воды, падающие с мокрых волос, сухой воздух в коридоре… все казалось раздражающим. Его кончики пальцев дрожали, а на спине выступил холодный пот. Если бы он не сжал кулаки, ему казалось, что его тело само двинется к Рю Тэхану.
— Ясно.
Запоздалый ответ был полон скрытого смысла. Его напускное великодушие, словно он все знал и просто закрывал глаза на происходящее, не утешало. Это пугало. Переставляя непривычно онемевшую правую ногу, Давон направился к своей комнате.
Он нырнул прямо в постель и завернулся в одеяло. Он спрятался там, словно тонкая ткань могла скрыть его запах и инстинкты, грозящие вырваться наружу.
Давон оставался в постели до тех пор, пока солнце не начало садиться. Он не собирался спать, но постоянное напряжение вымотало его, и в какой-то момент он провалился в сон. Вместе со сном пришло еще одно непостижимое сновидение.
Он не мог отличить сон от реальности. Даже в полумраке комнаты, находясь в своем сне, Давон лежал в постели под одеялом, а его сердце колотилось так громко, что, казалось, оно прорвет ткань.
А посреди комнаты высилась огромная темная тень. Когда тень втянула воздух, Давон инстинктивно подумал:
«Это второй аджосси?»
Совсем как в ту ночь, когда ему было семнадцать, Давон был в ужасе, его руки и ноги холодели. Пока его сердце медленно леденело, тень в комнате придвинулась ближе.
Он твердил себе, что должен притворяться спящим, но его дыхание стало прерывистым, а грудь и плечи тяжело вздымались. Когда тень оказалась у его лица, он задрожал всем телом. Словно поймав его на месте, фигура в комнате сорвала одеяло и схватила его за запястье.
— Нет, нет, нет…
Давон распахнул глаза. Это был Рю Тэхан. В тот момент, когда он почувствовал его запах, Давон ощутил смесь страха и облегчения, беспомощности и предвкушения.
Образ Рю Тэхана, за которым он наблюдал, всплыл в его сознании, наложившись на тень, которая прижимала его к кровати. Его нечитаемое выражение лица, низкий тяжелый голос, глаза, смотрящие прямо на него.
Если ему в любом случае суждено было проявиться, он чувствовал, что ему повезло, что это происходит здесь, а не в той мастерской, где он был заперт всю свою жизнь. Потому что Давон…
— Ха-а…
Он проснулся посреди ночи, хватая ртом воздух. Из-за занавесок просачивался прохладный воздух, но внутри него разгорался неистовый жар. Давон инстинктивно понял, что его проявление завершено.
Когда он пошевелился, липкая жидкость потекла по внутренней стороне бедер. Его белье нижнее насквозь промокло, но… страшнее было ощущение чего-то извивающегося глубоко внутри него.
Он не мог контролировать нижнюю часть тела, из которой вытекала влага, смешанная с сладковатым запахом. Он попытался плотнее сжать ноги, но даже малейшее трение кожи об одежду вызывало дрожь во всем теле.
«Все кончено. Теперь все».
Обреченно подумал Давон и импульсивно сел. Ему было все равно, насколько громки были его движения или дыхание, и в каком беспорядке его пропитанная потом и влагой одежда.
Выйдя из комнаты, Давон прошел по темному тихому коридору и открыл дверь в спальню Рю Тэхана. Просторная комната была заполнена резким запахом альфы, который был на пределе.
— Господин, — сквозь слезы произнес Давон, — помоги мне.
http://bllate.org/book/12550/1572981
