Давон вернулся в свой двухэтажный дом, с трудом поднявшись по лестнице. Наверху слева находилась дверь в кладовую, а напротив нее справа, деревянная стена. Давон надавил в центр этой стены, открыв скрытый вход в свою комнату.
Его аджосси хотели скрыть существование Давона от посетителей. Его комната, спрятанная за фальшивой стеной, была тюрьмой, заполненной красками, бумагой и пигментами.
Когда Давон добрался до своей кровати, у него закружилась голова. Понимая, что что-то не так, он почувствовал, как по шее поднимается жар.
— Простуда? Нет, это не она… Может, просто отпустило напряжение?
Незнакомое бурление в животе казалось таким же странным, как и мир за пределами его заточения. Подавленный этим ощущением, Давон упал на кровать и заснул.
Его лихорадочные сны были одновременно долгими и короткими, возможно, даже счастливыми. Этот день стал для него особенным, вероятно, потому что было двадцать девятое февраля.
Давон спал до самого вечера и проснулся, когда кто-то ударил его по лицу.
— Уф…
В этом доме избиения Давона всегда были без предупреждения. Он попытался быстро открыть глаза, чтобы избежать новых ударов, но веки были словно налитые свинцом и не открывались. Еще одна звонкая пощечина обожгла другую щеку.
— Ха-а…
Давон с трудом открыл глаза, его зрение затуманилось от слез. В его комнате стоял самый всесильный аджосси, тот самый, что заточил его в этом маленьком мире и вложил в руку кисть.
— Что ты сделал, чтобы заслужить отдых? Думаешь, ты имеешь право сейчас спать?
Старший аджосси был в ярости. Давон понял, что просчитался. Он не ожидал, что аджосси вернется так скоро. Его план посетить соседний дом строился на том, что его дольше не будет.
Двое других аджосси, стоявших позади старшего, выглядели встревоженными, опасаясь, что гнев обрушится и на них.
— Почему в работе нет прогресса? Чем ты занимался весь день?
Старший аджосси был не таким, как другие. Он был более проницательным и сразу же заметил, что картина так и не завершена. Давон, изможденный визитом в дом того мужчины и последующим сном, не успел ничего выполнить.
— Я случайно задремал…
— С чего вдруг ты спишь днем? Ты же никогда этого не делал. Что может быть такого утомительного в том, чтобы просто целый день рисовать?
Давон сохранял бесстрастное выражение лица, хотя внутри его сотрясала тревога. Аджосси ничего не видел. Он лишь заметил, что днем отключились камеры, и искал повод, чтобы накричать на Давона. Нужно было продолжать играть роль.
— Я потерял концентрацию из-за шума. Сигнализация внезапно сработала, и я не мог сосредоточиться…
— Теперь ты еще и обвиняешь нас? Это ты устроил весь этот переполох, выгнал нас из дома, а теперь жалуешься на шум? У тебя совсем нет совести!
Давон знал, что это закончится избиением. Если уж быть битым, он предпочел бы, чтобы это сделал младший аджосси. Он намеренно попытался спровоцировать его, но это обернулось против него.
— Уф…
Прежде чем младший аджосси успел среагировать, старший снова ударил Давона, отчего его голова резко дернулась в сторону. Звонкий звук пощечины разлетелся по комнате.
Лицо старшего аджосси оставалось спокойным, когда он бил Давона, потому что он был убежден, что преподает ему важный урок.
— Доюн прав, в последнее время ты стал слишком расслабленным. Что, по-твоему, получится из такого поведения? Если бы мы не кормили тебя и не заботились о тебе, как бы ты жил?
— Уф…
— Ты причиняешь слишком много хлопот, Давон. Нам и так тяжело. Зачем ты все усложняешь? Слушай внимательно, Давон, мы делаем это для твоего же блага.
— Ааа… хватит!..
Когда Давон упал, старший аджосси наступил ногой на его грудь, стараясь не задеть его правую руку.
«Просто убей меня. Сломай мне руку и вышвырни отсюда».
Но желания Давона были тщетны. Единственное, что повторялось снова и снова, это бесконечная боль и жалкая повседневность.
Отчаянно пытаясь уйти от реальности своего положения, Давон думал о другом: о спине балерины, о танцоре, держащем отрубленную голову монаха, о море мятного и красного, о каплях краски на холсте.
Но больше всего он думал о том напряженном моменте, когда встретил того мужчину. Острый взгляд, губы с зажатой в них сигаретой, серебряный дракон на пепельнице, сладкий аромат, его странные вопросы и двадцать девятое февраля.
«Итак, малыш… Кого ты хочешь убить?»
Когда голос мужчины четко прозвучал в его сознании, Давон взмахнул рукой, указывая вперед, и потерял сознание.
Давон часто желал, чтобы мир рухнул, пока он без сознания. Но, конечно, это тоже было недостижимое желание. После тяжелой ночи солнце неумолимо вставало.
Давон с ненавистью смотрел на солнечный свет, пробивающийся сквозь занавески. Его глаза были опухшими и с трудом открывались. Приятных дней в его жизни никогда не было, но сегодня казалось особенно тяжелым. Все тело болело после избиения, и, поскольку он потерял сознание, работа так и осталась невыполненной.
— Ха-а…
Давон, пошатываясь, добрался до ванной комнаты, примыкавшей к его комнате. Его грудь была покрыта синяками, а губы сильно разбиты. Но хуже всего было во рту. Когда он выплевывал воду после полоскания, она выходила ярко-красной от крови.
Давон апатично наблюдал, как окрашенная кровью вода утекает в слив, после чего, волоча ноги, направился к мольберту.
— Пойти вчера в тот дом было правильным решением.
Пока он наносил краску поверх полувысохших слоев, слова, которыми он ранее пытался себя успокоить, превратились в вопрос. Было ли это действительно правильно? Можно ли было считать это правильным, даже если тот мужчина не принял его предложение?
Давон, навсегда запертый в одном и том же месте, не мог представить своего будущего. Сколько бы он ни думал о нем, все, что он мог видеть, это себя, гниющего в этом месте. Поэтому Давон проводил большую часть своего свободного времени, прокручивая в голове и анализируя свое прошлое.
Он снова и снова разбирал вчерашнюю встречу и разговор с тем мужчиной, пока каждая мелочь не превратилась в кусочек пазла. Но чем больше он это делал, тем больше возникало сожалений.
Упоминание календаря было ошибкой. Мужчина, должно быть, понял, что Давон, изолированный от мира человек. Что такой человек мог сделать, даже если знал, что мужчина убивает людей? Ему некому было рассказать, кроме своих аджосси, не говоря уже о том, что он не смог бы сообщить об этом в полицию.
— Он показался мне умным. Вероятно, он проигнорирует мои слова, но… это нормально. Все равно ничего не изменится.
Пока мужчина оставался в доме напротив, Давон мог продолжать наблюдать за ним, анализировать его и искать другую возможность. Но…
— Но… что, если он переедет в другое место?
В тот момент, когда он представил, как мужчина исчезает, рука Давона, в которой была кисть, замерла в воздухе. Если это случится, это будет концом его истории. Давон навсегда застрянет в этом замкнутом круге.
Возможно, это и есть его закономерный итог. Надеяться на что-то Давон не мог. Его надежда, возможно, существовала, но где-то далеко: на картинах или в пейзаже за окном, на затворках жизни.
— Сделал ли я глупость? Может, лучше было бы просто наблюдать?
Как раз когда его накрывало сожаление, за окном раздался громкий шум. В переулке происходило то, что он никогда ранее не видел. У ворот дома Давона находилась знакомая ему черная машина, и на всю округу вопила сигнализация.
— Это… это машина из дома напротив? Они что, врезались в наши ворота? — прищурившись, Давон наблюдал за ситуацией.
Люди из дома напротив вышли из машины, проверяя ворота. В этот момент младший аджосси, полный гнева, пересек сад.
Когда младший аджосси, нашедший повод для ссоры, начал тыкать пальцем и кричать, мужчины из дома напротив неожиданно склонили головы. Разговор, казалось, завершился спокойно, но сердце Давона было не на месте.
— Что происходит?
Было странно, что люди того мужчины вдруг протаранили ворота и даже извинились перед младшим аджосси, которого до этого они высмеивали. Предвкушение того, что должно что-то произойти, всколыхнуло все внутри Давона.
Когда настал обед, Давону не принесли еду, несмотря на то, что он работал над картиной. Давон понял, что старший аджосси все еще дома. В этом доме давно уже существовало установленное им правило: не давать Давону еды на следующий день после избиения. Это был, по его мнению, урок. Паршивец, который не отрабатывает свой хлеб, должен голодать.
— …Впрочем, даже если бы я поел сейчас, то чувствовал бы во рту лишь вкус крови.
С разорванными изнутри щеками и урчащим желудком Давон продолжал работать. Как только он закончил картину, в доме раздался звонок.
Смотря в щель занавески, Давон широко распахнул глаза. У ворот стояли двое людей. Тот, кто звонил в звонок, был один из подчиненных того мужчины, а позади него стоял…
— Не может быть.
Даже после того, как удивленный Давон потер глаза, мужчина в костюме, стоявший у ворот, не исчез. Это был тот самый мужчина из дома напротив, к которому ходил Давон.
Хотя Давон и не понимал, зачем тот пришел, он тут же поднялся со своего места. Он лег плашмя на пол в таком месте, где лучше всего можно было услышать голоса с первого этажа, и прижал ухо к полу.
— Как… что вы здесь делаете?..
Старший аджосси, казалось, был очень удивлен появлением мужчины. Пока он запинался, мужчина направился в сторону гостиной.
— Я слышал, мои люди сегодня доставили большие неудобства, — в отличие от холодного, сухого голоса, который Давон слышал вчера, сейчас он говорил спокойным, почти дружелюбным тоном. — Я пришел извиниться.
— О, эм…
После короткого колебания старший аджосси, похоже, все-таки решил принять мужчину как гостя. Хотя за спиной он всегда называл людей из дома напротив «бандитами», в лицо он не посмел бы сказать такого.
— Не стоит извинений. Дохён, что ты стоишь? Принеси чаю.
— Не нужно, спасибо. Лучше… пожалуйста, примите вот это. Это отдельно от расходов на ремонт. Просто знак искренних извинений.
— Ооо, — взволнованно протянул старший аджосси, получив что-то от мужчины. — Это же…
— Надеюсь, вам понравится. К сожалению, у меня не было много времени, чтобы подготовить что-то впечатляющее.
— Виски! Я люблю. О боже, это действительно отличный алкоголь…
Старший аджосси любил выпить, особенно дорогой алкоголь. Он что, запомнил то, что Давон сказал вчера? Мужчине в два счета удалось завоевать расположение старшего аджосси.
Старший аджосси, довольно посмеиваясь, был полностью поглощен подаренным виски, но Давону происходящее внизу казалось странным. Судя по тому, как быстро мужчина появился здесь, казалось, что его люди намеренно въехали на машине в ворота. Тем самым они создали повод для визита в этот дом.
Однако намерения мужчины были совершенно неясны. Зачем он вел себя так дружелюбно и даже принес в подарок виски? Был ли его визит связан с вчерашней просьбой Давона?
— Я думаю, нам следует обменяться визитками. Пожалуйста, вот моя.
— Благодарю. О, вы директор Рю из строительной компании «Seochang».
Давон слышал название этой компании. Его аджосси часто насмехались, что современные бандиты часто называют свои компании вроде «Seochang Construction» или «Guyeong Industry», чтобы казаться обычными фирмами.
Давон совершенно не знал, как люди в компаниях зарабатывают деньги, поэтому не понимал, что значит «директор». Слово ему было совершенно не знакомо, и он даже подумал, что это может быть именем мужчины.
— Да. Рю Тэхан, — представился мужчина, словно прочитав его мысли.
«Рю Тэхан», — Давон повторил про себя его имя.
Тем временем мужчина и аджосси вели пустой разговор о виски, строительстве и чистом воздухе в районе.
Намерения мужчины становились еще более загадочными. Зачем он тратил время на такие бессмысленные разговоры? Он всегда был строг к своим подчиненным за малейшую задержку времени. Но Рю Тэхан вел свою игру и даже задавал старшему аджосси вопросы.
— Могу я поинтересоваться, каким родом деятельности вы занимаетесь?
— Конечно. Я торгую антикварным искусством.
— Надо же. А каким именно антиквариатом вы торгуете?
— Хотя мы и живем в таком глухом районе, но на деле я занимаюсь самыми дорогими картинами в Корее. У меня много шедевров, которые можно увидеть разве что в музеях.
Старший аджосси хвастался так, словно совершил нечто выдающееся. Конечно, он умолчал о том, что все эти «шедевры» были созданы руками Давона. Давон сдержал усмешку.
Хотя Давон сказал мужчине, что картины, которые продает его старший аджосси, были подделками, тот не только не заикнулся об этом, но даже восхитился.
— Какая удача, — произнес он. — Я как раз искал что-то подобное. Можно взглянуть на имеющиеся у вас картины?
http://bllate.org/book/12550/1117095
