— Я пришел сюда сегодня, потому что у меня есть просьба. Я хочу убить одного человека.
Когда Давон произнес это вслух, его сердце словно обожгло. Это произошло оттого, что он высказал вслух свое давнее желание.
— …О чем ты вообще говоришь? Чтобы в этом доме убивали людей? — холодно произнес мужчина.
Давон говорил серьезно, но мужчина, похоже, не воспринял его слова. Давон прекрасно понимал, насколько странно они могут звучать.
— Все именно так, как я и сказал.
Сжав кулаки, Давон поведал о том, что слышал, видел и о чем думал все это время.
— Этот дом… С тех самых пор, как я переехал в этот район, он всегда был пустым. Не знаю, когда ваша организация его купила, но вы переехали сюда два месяца назад.
Аджосси не подпускали Давона к телевизору и не давали ему газеты, надеясь, что он останется невежественным к окружающему миру и будет просто рисовать. Окнами в мир для Давона были несколько книг по истории искусства, вид из окна и обрывки разговоров окружающих его людей.
Но у Давона был острый взгляд, а поскольку его единственной работой было рисование, у него было вдоволь времени на размышления. Собирать мелкие зацепки, как кусочки пазла, в единую картину было специализацией и хобби Давона.
— В этом доме живут шесть человек, включая тебя. Эти люди иногда уезжают на большой машине и иногда возвращаются с «гостями»… незнакомыми.
— …
— Когда приходят гости, из этого дома не доносится ни звука. Никто не смеется и не разговаривает, как обычно. Через час или два ты всегда выходишь покурить к передним воротам. И те гости больше никогда не выходят из дома.
— Так ты решил, что те люди не выходят, потому что они мертвы? Что ж, у детей богатое воображение.
Мужчина едва заметно улыбнулся, приподняв уголки губ. Улыбка, которая на первый взгляд казалась мягкой, но от этого казалась еще более угрожающей. Он иногда показывал такое выражение лица «гостям», которых затаскивали в этот дом.
— Ты думаешь, что в этом доме только одна дверь? Есть еще выход с противоположной стороны, который тебе не видно. Он ведет на другую улицу. А есть еще соединенный с подземным гаражом…
Вероятно, это не была ложь. Давон несколько раз видел, как люди, вошедшие в дом, внезапно появлялись в переулке. Когда он такое увидел в первый раз, то не поверил своим глазам.
Давон начал разговор именно с этого, чтобы оценить реакцию мужчины. В тот момент, когда мужчина начал оправдываться, Давон еще больше утвердился в своей правоте и своих подозрениях.
—…Хорошо.
— Я готов закрыть глаза на то, что ты ворвался сюда без приглашения, так что просто…
— Тогда могу я прямо сейчас покопаться в твоем саду? — перебил его Давон.
— …
— Могу я проверить, что закопано под маленьким деревом с фиолетовыми ягодами. Рядом с этим местом вчера копали землю.
Несмотря на точно описанное Давоном место, где было зарыто тело, выражение лица мужчины не изменилось. Он лишь усмехнулся, словно ему было весело, и направился к Давону. Ковер вокруг кровати приглушал звук его шагов, точно так же, как этот дом и его ухоженный сад поглотили крики и тела исчезнувших.
Давон не мог пошевелиться, пока мужчина сокращал между ними расстояние. И дело было не только в его травмированной ноге. Любой почувствовал бы себя добычей перед этим звериным взглядом.
Мужчина остановился так близко, что их пальцы ног почти соприкоснулись. Он приподнял лицо Давона кончиками пальцев. Когда Давон попытался избежать его взгляда, мужчина грубо сжал ему подбородок.
— Уф…
Их взгляды встретились. Глаза мужчины были черными как смоль, но с необычными вкраплениями, смесью серого и темно-зеленого. Никакая краска не могла бы передать это жуткое свечение.
Упоминание мужчиной другого выхода не было оправданием. Он просто бросил приманку, чтобы посмотреть на реакцию Давона, точно так же, как до этого сделал сам Давон.
Он был тем человеком, которому не нужно искать оправданий. Даже если Давон знал его самые темные секреты, это ничего бы не изменило.
— Ха-а…
Давон ловил ртом воздух. Его горло не сжимали, но он все равно с трудом дышал. Причина была не в том, что хватка мужчины была сильной, а в том, что мужчина пристально смотрел на него.
Мужчина медленно скользнул взглядом ото лба Давона к его шее. Обычно наблюдателем был Давон, поэтому, когда пристально разглядывали его самого, у него по спине бежали мурашки.
Он попытался отдернуть голову, но мужчина сжал его подбородок еще сильнее, сжимая пальцами теперь еще и щеки. Он мог бы легко свернуть Давону шею, если бы захотел.
Мужчина смотрел на него с усмешкой, что застыла на его губах, в то время как в его глазах не было и капли тепла.
— Ах ты маленький крысеныш… Хочешь покопаться в саду? Давай. Но помни: все, что ты найдешь, — это твоя ответственность.
— …
— Почему ты вдруг притих? Ты сказал, что много людей заходили в этот дом и не выходили. Неужели ты не думал, что с тобой может случиться то же самое, когда ты сюда пришел?
Его низкий голос был угрожающим. Испытывая инстинктивный страх, Давон напрягся всем телом.
Но пока все было в порядке. До того как прийти сюда, Давон, естественно, предполагал, что этот человек может попытаться его убить. Самое простое решение для того, кто видел слишком много и создавал проблемы, — это устранить его. Но ситуация все еще укладывалась в рамки расчета Давона.
— …Как я уже говорил, я рисую.
Давон поспешно заговорил, боясь, что его повторяющиеся слова могут показаться бессмыслицей.
— Подделки. В основном я пишу подделки картин XIX–XX века. Я могу идеально воспроизвести цвет, форму и фактуру. Это ценные полотна. Каждое может стоить десятки или даже сотни миллионов вон.
Единственное место, куда Давону разрешали ходить, это был аукционный дом. После нескольких дорогостоящих ошибок, связанных с завышением цен, его аджосси стали брать Давона на аукционы, чтобы он наблюдал за конкурентами.
Они думали, что Давон понятия не имеет, какие деньги там крутятся, но он был не настолько несведущ, как они полагали.
— И зачем ты мне это рассказываешь?
Несмотря на названные крупные суммы, мужчина не проявил никакой реакции. Давон облизал свои пересохшие губы.
Иногда люди приходили в дом Давона, чтобы купить картины. Большинство из них обманывались репутацией его старшего аджосси как искусного торговца произведениями искусства, но некоторые знали, что картины были поддельными.
Давон научился искусству ведения переговоров, подслушивая их разговоры. Чтобы получить желаемое, нужно предложить то, чего хочет другой человек.
— Для этого есть две причины. Во-первых, я хочу, чтобы ты знал, что я могу быть тебе полезен.
Было понятно, почему мужчина не впечатлился. Картины Давона нелегко было продать. Его аджосси всегда говорил, что без его связей его картины не стоят ничего.
Губы Давона почему-то быстро пересыхали. К тому же его время поджимало. Если он не вернется в свой дом до того, как аджосси вернутся, у него будут серьезные неприятности. Понимая, что это не самый мудрый шаг, но Давон решил разыграть свою следующую карту.
— И если со мной что-то случится, мои аджосси будут меня искать. Они не остановятся, пока не найдут.
— …
— Тебе ведь не нравится, когда люди суют нос не в свое дело, верно? Именно поэтому ты переехал сюда, разве нет? Здесь вокруг никого нет, да и телефонная связь почти не ловит.
Если не получалось договориться, то лучше всего было прибегнуть к угрозе. Его аджосси боялся проблемных людей, которым нечего терять. Давону терять было нечего. Мужчина прищурил глаза, но этого уже было достаточно.
Казалось, он решил не убивать Давона сразу, поэтому отпустил его подбородок. Давон инстинктивно отступил назад. Его ноги затекли от долгого стояния, и он пошатнулся сильнее обычного.
Его искалеченное тело раздражало, но он ничего не мог с этим поделать. Давон перенес вес на свою здоровую левую ногу и встал на носок высохшей правой.
— Ха-а…
Мужчина резко выдохнул, наблюдая за борьбой Давона. Он снова окинул его взглядом с головы до ног, задержавшись на отпечатке пальцев на его лице, а потом на его неровных лодыжках. Давон не мог понять смысла этого взгляда.
Было ли это потому, что Давон плохо читал людей, или потому, что мужчина был от природы непроницаемым? Прежде чем Давон успел что-то понять, мужчина скрестил руки на груди.
— Итак, малыш… Кого ты хочешь убить?
http://bllate.org/book/12550/1117093
