Казалось, что его голова вот-вот расколется.
— Уф.
В нос ударил резкий запах сырого цемента и густой пыли. Где-то совсем рядом с ухом раздался звонкий звук, как будто кто-то бил ложкой по кастрюле или сковороде.
В полусознательном состоянии открыв глаза, Хан почувствовал знакомые и в тоже время странные запахи и звуки. В его затуманенном зрении был только темно-серый цвет.
— Где я?..
Словно пытаясь очнуться ото сна, Хан тряхнул головой, но резкая боль в шее заставила его мучительно вскрикнуть.
Непроизвольно он потянулся рукой к тому месту, где болело, но вдруг понял, что его руки связаны за спинкой стула.
—?..
Инстинктивно расширившиеся глаза Хана нервно дрогнули.
Это было что-то ужасное. Что-то произошло?
По мере того как его зрение постепенно адаптировалось к темноте, окружающее пространство стало понемногу проясняться. Оказалось, что это подземная парковка уходит вниз на три-четыре этажа. Она все еще строилась, в некоторых местах был цементный пол и открытые стальные рамы. Это был пустующий участок.
Раскиданные материалы напоминали фрагменты костей, а находившаяся вокруг брошенная строительная техника — сгорбленных монстров.
— Ммм… — раздался неподалеку звук, и Хан рассеянно повернул голову. Он увидел четырех мужчин, сидящих в ряд, таких же, как он, но с той разницей, что у них ко рту были кляпы.
Его взгляд дрогнул, так как он инстинктивно почувствовал опасность.
Что-то пошло не так.
Бесцельно блуждая глазами, Хан наконец заметил спину человека, которого сразу не увидел.
В нескольких шагах от связанных людей человек в черной рубашке поднимал большую бочку, наполненную серым порошком и водой. Она была высотой около метра и держалась на стальных прутьях.
Дзинь… Дзинь…
Звук похожий на удар ложкой по кастрюле, на самом деле был звуком столкновения стальных прутьев с барабаном. Хан не столько растерялся, сколько почувствовал недоумение.
Несмотря на то что он был маленьким, но он все же был мужчиной. Но даже в самых страшных мыслях он не представлял себя в такой ситуации. К тому же он был всего лишь подсобным рабочим с мизерной почасовой оплатой, а его баланс недавно сократился до шестизначной суммы.
Даже если бы его попытались похитить, сумма, которую они могли бы с него получить, была бы мизерной и не дотягивала бы даже до суммы с шестью нулями.
Каким бы суровым ни был этот мир, он никогда не ожидал, что такого неприметного человека, как он, похитят на людной улице.
Может быть, его поймали торговцы органами? От этой неожиданной мысли связанные руки Хана задрожали, и он попытался пошевелить ими взад-вперед.
На огромной строительной площадке был только один человек. Поскольку все остальные были связаны, как и он, Хан подумал, что у него есть шанс сбежать, если он сумеет перехитрить этого человека.
Представив, как его самого, словно акулу с отрезанными плавниками, с пустыми внутренностями бросают в море, Хан судорожно затряс запястьями.
Но чем больше Хан пытался ослабить веревку, тем туже она затягивалась — то ли это было то, чему он так и не научился в детстве как бойскаут, то ли это была какая-то необычная техника завязывания узлов.
Задыхаясь, Хан обернулся за спину, все еще ощущая боль, пронзившую его шею, когда он попытался ослабить веревку на запястьях. Немного отдышавшись, Хан решил попробовать другой способ. Он сжал руки в кулаки, как в молитве, добиваясь максимального контакта, а затем, потирая ладони, стал постепенно отодвигать веревку.
Возможно, это было эффективнее, чем просто ослабить силовыми движениями, потому что к тому времени, когда по его лбу потек пот, веревка, связывавшая его запястья, упала на землю.
Человек, занятый замешиванием цемента, казалось, не заметил этого. Хану повезло, что он сидел дальше всех среди пяти пленников.
Он старался успокоить колотящееся сердце и сохранить самообладание, чтобы не допустить никаких казусов. Если бы он перевел дыхание и правильно рассчитал время, то смог бы бежать.
Он в панике огляделся по сторонам и быстро определил самый быстрый путь к выходу. В это время Хан вдруг понял, что в нем больше решимости, чем он сам мог от себя ожидать.
«Я не хочу умирать!»
На самом деле в его жизни не было ничего особенного. Ему было 28, но он с трудом платил за квартиру. После того как он отработал неделю, то последующие три дня он пролежал в постели и ему пришлось потратить большую часть своего заработка на оплату медицинских счетов. На его банковском счету никогда не было больше шестизначной суммы.
Подруги и друзья были для него словно мифические существа из легенд. Он был совершенно одинок. Многие наверное задали бы вопрос:
«А что плохого в такой унылой жизни, разве она не такая как у всех?»
Но они, вероятно, никогда не были на его месте. Быть брошенным в кучу навоза или оказаться в собачьих какашках, то это все было бы лучше, чем его жизнь.
Когда его сердце немного успокоиось и перестало так бешено стучать, раздался внезапный стук, за которым последовал громкий шум. Тяжелая железная дверь открылась и закрылась с громким звуком, который эхом разнесся по всей строительной площадке.
Несколько импровизированных фонарей, которые часто использовались для ловли насекомых, свисали с потолка, отбрасывая длинные тени от человека, несущего цемент. Казалось, что все пространство тряслось.
Через открытую дверь вошли трое мужчин. За исключением мужчины средних лет в гавайской рубашке, все они были одеты в черное.
По тому, как они выглядели, было очевидно, что в карманах у каждого из них как минимум по одному клинку. При виде их сердце Хана дрогнуло. Казалось, рокочущие звуки резонировали от макушки головы до пальцев ног.
— Привет!
Мужчина средних лет с приветливым лицом, которое можно было назвать красивым, представился как Ким Ёндаль, специалист по пыткам.
В иерархической структуре большинства организаций лидерам обычно за сорок, полевым управляющим — плюс-минус тридцать, а подчиненным — чуть больше двадцати. Однако смотря на присутствующих мужчин, их возраст казался разным. Это объяснялось тем, что глава организации Бэ Чонгиль, который был председателем компании Cheongsong Construction, выступал за меритократию.
Ёндаль не был заинтересован в том, чтобы занимать высокую должность и возиться с документами. Причина, по которой он, живший на солнце с приличной работой офисного работника в солидной средней компании, вошел во тьму и занял должность рядового служащего, заключалась в его неизбежной любви к пыткам и убийствам.
Он был извращенцем, который получал наслаждение наблюдая, как люди корчатся от боли, а жизнь медленно угасает в их глазах.
Ёндаль посмотрел на пятерых привязанных к стульям людей, и его двойные веки дрогнули. Если повезет, все пятеро сегодня станут его игрушками. От предвкушения у него аж перехватило дыхание.
Ёндаль уселся перед пленниками, словно он был тем, кто изучал экскременты.
— Ну что, ребят, знаете ли вы, где находитесь? Через некоторое время к нам придет высокий, симпатичный человек, который и будет ваш судья. Он не любит шумных выходок, так что вам лучше вести себя хорошо. Честно. Согласны?
Слова, отдававшиеся эхом в ушах, казалось, подходили к его черному костюму и модной рубашке с пальмовым узором, которую он носил под ним. На мгновение возникло ощущение диссонанса из-за странного сочетания слов.
— Некоторые из вас, возможно, слышали слухи о нем. Уверяю, у вас будут большие неприятности, если вы будете смеяться над ним только потому, что он молод. Ведите себя хорошо, без шуток. Вы поняли?
Тоном человека, читающего лекцию, Ёндаль четко изложил то, что хотел сказать.
Прислушиваясь к словам мужчины, Хан искал любую возможность выбраться из этой изменившейся ситуации. Теперь к одному мужчине, добавилось еще четверо, так что сбежать было бы нелегко.
Люди, сидевшие рядом с ним, выглядели так, будто им здесь совсем не место. Несмотря на то что они были покрыты пылью и цементным порошком, все они были одеты в дорогие костюмы, и большинству из них было за сорок или пятьдесят. Вероятность того, что это были контрабандисты со стажем, отпала.
Так почему же Хан оказался среди этих мужчин среднего возраста?
В его голове пронеслись различные варианты того, как он оказался в такой ситуации. Наиболее вероятная из них заключалась в том, что произошло недоразумение, и его взяли по ошибке.
Хотя его имя «Ли Хан» было заграничное, но оно не было слишком уж необычным, и могли быть другие люди с похожим именем. Кроме того, подобные люди вряд ли стали бы иметь дело с таким человеком, как он, не имеющим никаких связей с преступным миром и даже не имеющим ни одной кредитной карты.
Прежде чем стать свидетелем какого-либо преступления, ему нужно было прямо сейчас призвать к своей невиновности. Ведь нередко свидетелей преступлений заставляли молчать, чтобы исключить возможные проблемы, как это бывает в кино и телевизионных драмах.
Прежде, чем он успел произнести хоть слово, его взгляд упал на ноги. Хан заметил нечто, незаметно упавшее прямо под ним. На сером цементном полу лежал небольшой комок черного меха размером с его ладонь.
Хан осторожно потрогал мех носком поношенного «Конверса». Когда он надавил на него кончиком ботинка, то почувствовал чуть более мягкую текстуру по сравнению с цементным полом.
«Это… Что, черт возьми такое?..»
Когда он осторожно приподнял меховой комок кончиком ботинка, показалось что-то похожее на кусок обгоревшей ткани. Длинный черный мех был густо вплетен в черно-жженую кожу.
Поразмыслив, он наконец понял, что это такое.
— !..
То, что он небрежно тыкал кончиком ботинка, было частью лба и головы человека, утопленной в цементе.
— Уфф…
Люди, страдающие астмой, часто испытывали симптомы гипервентиляции в результате психологического и физического шока.
Конечно, когда неожиданный прилив воздуха заполнил его легкие, Хан, чьи легкие не отличались хорошей функциональностью, не смог переварить такой объем воздуха.
После того как он несколько раз схватился за грудь, борясь за дыхание, глаза Хана постепенно закатились вверх. Его стеклоподобное тело, пораженное различными болезнями, не выдержало этой шокирующей ситуации.
В конце концов Хан рухнул на пол, соскользнув со стула падая с громким грохотом.
Теряя сознание последней мыслью Хана было:
«Почему я… Как я оказался в этом месте?»
http://bllate.org/book/12548/1116865
