Инчхоль тут же вытащил телефон, боясь, что он может передумать. Когда Сонджу перевел деньги, Инчхоль взволнованно схватил его ладонь обеими руками.
— Спасибо, хён. Я никогда этого не забуду.
Сонджу задумался, правильно ли поступил. Но удовлетворение пересилило беспокойство, которое возникает при оказании помощи кому-то. Огонь сомнения в правильности своего решения горел ярко, но какой в этом сейчас был смысл? Несмотря на благие намерения, во рту у Сонджу остался кислый привкус.
— Обязательно верни деньги, — отдернув руку, сказал Сонджу, чувствуя полное сожаление.
Это было так некрасиво и грубо, но он не мог заставить себя проявлять другие эмоции, зная, что отдал деньги добровольно.
❋ ❋ ❋
Из самой глубины вырвался тяжелый вздох, когда Сонджу увидел на экране свой банковский баланс. Он опустился на диван и потер лицо руками. Если бы он мог вернуться в прошлый вечер, то снова одолжил бы деньги. Но сейчас, при свете дня, оглядываясь назад, он все же задавался вопросом, не поступил ли опрометчиво из пустой жалости. Он понимал, что это был неизбежный выбор, ведь к кому еще, кроме него, мог обратиться Инчхоль. Но от этого на душе становилось только горько.
Сегодня, как и всегда, приходили смс с напоминанием о долге. Утром он не отвечал на звонки, и пропущенных накопилось много.
До выплаты процентов оставалось еще несколько дней, и он решил, что за это время нужно найти другую работу. Только это может дать ему небольшую передышку. Он решил, что будет выплачивать основной долг постепенно… Последние дни на работе проходили довольно плохо и были практически пусты. В голове у него было полно нехороших мыслей, которые он пытался отогнать.
Он сидел в комнате отдыха на заправочной станции и просматривал объявления о работе по совместительству. Ему попалось на глаза объявление курьера по доставке посылок, когда подъехала машина. Господин Ким ранее вышел в туалет, поэтому Сонджу поднялся с дивана.
Въехавший на заправку автомобиль он узнал сразу. Сонджу непроизвольно насупил брови, смотря в окно.
Он даже подумал о том, что, может, не стоит выходить и дождаться господина Кима, но потом вспомнил, как тот выбежал за дверь держась руками за живот… Делать было нечего, поэтому он взял бутылку воды и конфету. Конечно же, со вкусом корицы.
«В округе есть много других заправок, так почему же он всегда приезжает сюда? — подумал Сонджу. — Надо бы предложить боссу отказаться от премиального бензина. Лучше всего было бы, конечно, уволиться отсюда, но… работа нетяжелая, а почасовая оплата высокая. К тому же босс не экономит на питании».
Он не хотел упускать такую возможность.
Сонджу встретил альфу без своей дежурной улыбки и не произнес стандартное приветствие «Добро пожаловать». Квон Хисон подъехал на своем синем кабриолете. Погода была слишком хороша, чтобы не выйти на улицу и не прокатиться. Иссиня-черные волосы мужчины развевались на ветру, демонстрируя безупречное лицо под ними.
За последние несколько дней, что они не виделись, альфа немного похудел. Линия, идущая от уха к подбородку, была острой, как только что распакованная бритва.
— Давно не виделись. Не скучал по мне? — спросил Квон Хисон, положив руки на оконную раму.
По правде говоря, Сонджу часто вспоминал о нем без какого-либо особого повода, но это были не самые приятные воспоминания.
Да и откуда взяться приятным воспоминаниям между ними? В голове крутились только мысли о Ким Сучане и о беспринципных действиях в VIP комнате.
Поэтому Сонджу сделал вид, что не услышал его, и крепко сжал бутылочку воды в кармане.
— Сколько заправить?
— Полный.
Если бы мужчина не смотрел, то Сонджу вдавил бы курок пистолета, чтобы бензин вспенился, но взгляд на его лицо был такой же острый, как наконечник стрелы. Испугавшись, что альфа проделает в нем дыру, Сонджу поднял на него взгляд.
— Не смотри на меня так. Я что, чем-то испачкал свое лицо?
Квон Хисон наклонил голову и положил подбородок на свои руки. Закрытые рукавом предплечья были твердыми, как будто он часто тренировался. Мышцы под кожей рук, на которые он положил голову, были напряжены.
— У меня был восприимчивый период, вот почему я не приходил.
Это была причина, по которой он похудел. Сонджу часто слышал о восприимчивом периоде и эструсе. Говорили, что когда у альф и омег наступает этот период, то их сексуальное возбуждение становится безумным.
— Мгм.
Сонджу не спрашивал об этом и даже не интересовался. Он сильнее сжал курок бензинового пистолета в надежде, что так бензин заправится быстрее. Он хотел как можно скорее избавиться от Квон Хисона.
— Вообще-то я собирался провести свой гон с тобой, но ты же бета, да?
— Да.
— Так что у меня не было выбора.
Это прозвучало так, что если бы Сонджу был омегой, то он бы с ним что-то сделал. От одной мысли об этом по позвоночнику пробежал холодок. Сонджу крепко прижал руку к шее. Ему показалось, что кожа там горела.
Он ничего не ответил, сжав сильнее челюсти, и молча доливал бензин. Квон Хисон протянул свою карточку, чтобы оплатить счет, и Сонджу вручил ему бутылку воды и конфету, прежде чем альфа успел заикнуться про обслуживание. Квон Хисон надул губы, как только увидел коричневую конфету.
— Раньше мне давали здесь конфеты со вкусом клубники, а теперь только со вкусом корицы. Они мне не нравятся.
— Это единственный вкус, который у меня есть.
— Ты лжешь.
— Если не нужно, то можешь вернуть, — сказал Сонджу и протянул руку за конфетой. Увидев этот его жест, Квон Хисон спрятал леденец, сжимая ладонь.
— Нет, — возразил альфа, — Возможно, ничего страшного не будет, если я ее съем. Я возьму ту, что у тебя есть.
«Он такой непостоянный, словно ребенок», — подумал Сонджу.
Глядя на альфу, он не мог точно определить его возраст, но по тому, как он говорил, и по его поведению, он решил, что Квон Хисон явно моложе его.
Сонджу после его слов отдернул руку и склонил голову, давая понять, что тому нужно уезжать. Несмотря на то, что на заправку подъезжали машины, вставая в очередь за ним, Квон Хисон оставался на месте, медленно разворачивая конфету.
Он засунул в рот коричневую конфету, похожую на бусину, и нахмурился со всей присущей ему надменностью, на которую был способен. Уголки губ Сонджу едва заметно дернулись вверх от смеха, когда лицо альфы исказилось как у ребенка, проглотившего горькую таблетку. Он сжал губы в тонкую плотную линию, стараясь не выдать того, что ему смешно.
— Фу, она остро-пряная. В этот раз я ее съем, но в следующий дай мне клубничный вкус. Апельсиновый тоже подойдет.
— Тебе пора ехать, — произнес Сонджу, — посмотри, сколько за тобой выстроилось машин.
— Да-да.
Квон Хисон надул щеки, то ли от досады, то ли от горького вкуса. Вслед за этим раздался хруст разгрызаемой конфеты.
Кабриолет умчался, взревев двигателем. Только когда машина полностью покинула заправочную станцию, Сонджу разжал губы, уголки которых тут же приподнялись вверх, обнажив ямочку на левой щеке.
— Добро пожаловать, — улыбаясь ярче, чем обычно, Сонджу поприветствовал следующего клиента. Голос его был на удивление необычайно веселым.
❋ ❋ ❋
Сегодняшняя ночь прошла снова впустую. Сонджу старался выглядеть хорошо и заботился о своей коже, но, по сравнению с новичками, он был похож на старого седого мула. Даже если бы на голове мула появилась новая прическа с воткнутыми в нее перьями, она не привлекла бы внимания клиентов.
Новички же сияли даже без косметики. Клиенты очень падкие на новое, и в очередной раз Кан Ёнхо и Сонджу оказались не у дел, словно на них накинули бирку с надписью «старики». Когда Сонджу случайно встретил завсегдатая и заговорил с ним, тот пообещал, что в следующий раз обязательно выберет его.
После того как Сонджу настолько часто стал просиживать в комнате ожидания, его самооценка упала, как нисходящий график акций. Поскольку он не мог заработать денег, то заметил, что стал чаще ночевать в общежитии, чем находиться на работе. Босс пока не выгнал его, потому что он добрый, но Сонджу был уверен, что если так пойдет и дальше, то рано или поздно окажется на улице и будет ночевать на вокзале.
Так как клиентов не было, Сонджу вышел через черный вход выкурить сигарету вместе с Кан Ёнхо. Затягиваясь сигаретой, Кан Ёнхо сетовал на то, что пора двигаться дальше.
— Ты уже решил, куда пойдешь? — искренне спросил Сонджу.
Кан Ёнхо бросил уже третий окурок к ногам и затушил его. Переулок был усеян светлыми окурками, словно куриными костями. Сонджу скреб их ногой в одну кучку.
— Я становлюсь старше, и мне уже трудно пить… — заговорил Кан Ёнхо. — Я думаю поехать в свой родной город, выучиться и зарабатывать на жизнь. У моего отца был небольшой ресторан сашими. Я сбежал, потому что мне не нравился рыбный запах. Теперь же, когда я думаю об этом, мне кажется, что не все так уж и плохо. А как насчет тебя?
— Не знаю, — ответил Сонджу, — мне нужно зарабатывать больше денег.
Он не рассказывал ему всю историю своей семьи, но она всплывала по кусочкам, когда они разговаривали за выпивкой. На самом деле Сонджу рассказал ему не так уж много, только то, что у него были долги, из-за его хёна, и больной младший брат. Сонджу знал, что у всех, кто здесь работает, есть своя история. На фоне некоторых, что он слышал, его личные проблемы были просто смешными.
— Честно говоря, это отличное место для работы и заработка, но я бы не советовал задерживаться здесь надолго. Если есть возможность, лучше выучиться на какую-нибудь профессию и уехать. Просто если здесь задержаться дольше, то можно просто выкинуть свою печень, потому что посадишь, если постоянно будешь пить. Я знаю одного парня, который проработал здесь пять лет и в итоге заработал цирроз печени, так что он больше не пьет.
Это был серьезный совет, и Сонджу прислушался к нему. Кан Ёнхо рассказал, каким навыкам хотел бы научиться, а в конце подчеркнул, что Сонджу не должен забывать его номер. В этот вечер стало понятно, что он уже определился с выбранным маршрутом.
С уходом Кан Ёнхо Сонджу останется единственным из бывших коллег, не считая Менг Конга. Сонджу улыбнулся, скрывая грусть.
— Если ты откроешь свой ресторан сашими, я приеду к тебе в гости. Я люблю скумбрию и фугу.
— Фугу? Парень, ты должен знать, что повар, готовящий ее, должен быть сертифицирован. Иначе ты умрешь, если съешь ее.
— Ты сможешь его получить. У моего хёна все получается быстро, так что ты достанешь сертификат в два счета. Я с нетерпением буду этого ждать.
Кан Ёнхо тяжело вздохнул, словно старик, но все же почувствовал себя лучше после таких слов. Он взъерошил волосы и прикурил новую сигарету.
— О, я тут вспомнил, что в последнее время не видел этого ублюдка Ким Сучана, — сделав глубокую затяжку, произнес Кан Ёнхо. — Наверное, босс перекрыл ему сюда доступ. Но, если так подумать, этот мудак не похож на человека, который легко сдается.
— Да, я надеюсь, он в полной заднице.
Кан Ёнхо усмехнулся тому, насколько искренне Сонджу это сказал, но прозвучало это как шутка.
— Будь осторожен, такие, как он, маниакально одержимы. Во всяком случае, он смотрел на тебя именно так.
В остекленевших глазах Ким Сучана было безумие. Сонджу даже сам себе удивлялся, что смог угождать и удовлетворять его прихоти. Он почувствовал облегчение от того, что ему больше не придется смотреть на его уродливое лицо, но слова Кан Ёнхо пробудили у него тревогу.
Они еще долго говорили, куря на протяжении всей смены.
http://bllate.org/book/12544/1116737
