В середине дня книжный магазин Daehyung был переполнен. Возможно, из-за хорошей погоды всем захотелось выбраться куда-нибудь для смены обстановки.
Ча Чонхён, воодушевленный долгожданной прогулкой, семенил за И Хиёном, но быстро на что-то отвлекся. Должно быть, его заинтересовали детские научные комиксы, так как он основательно устроился на одном месте, смотря на обложку.
И Хиён, направившийся к цели сразу после входа в магазин, остановился у стеллажа, где рабочие тетради были рассортированы по типам. Среди них он сразу же нашел те, что присмотрел заранее. Открыв одну из них, он пробежал глазами по задачам.
— Мгм…
Словно убедившись, что уровень сложности в самый раз, он кивнул, а потом подошел к Ча Чонхёну, поглощенному комиксом.
— Ча Чонхён, как тебе вот это? Посмотри, как ты думаешь, ты сможешь это решить?
Он мог бы просто купить и велеть решать, но он деликатно поинтересовался мнением ребенка.
Ча Чонхён, взглядом пробежавшийся по задачам, так, словно он устал от их решения, а потом просто кивнул, потому что ему было все равно.
— Да, хорошо, — ответил он, даже толком не взглянув, и быстро вернулся к комиксу.
Смотря на них, Ча Гёджин подумал, что дело гиблое. Этот ребенок увязался за ними, даже не понимая, что такое рабочая тетрадь. В нем не было ни капли желания учиться…
— Правда? Тогда я куплю эту. Ча Чонхён, можешь посмотреть здесь другие книги. Хён сходит взглянуть на кое-что еще и вернется, хорошо?
— Угу.
На самом деле, один лишь И Хиён горел энтузиазмом. Вернувшись на место, он отобрал учебные материалы согласно списку, который составил заранее, и направился в секцию с надписью: «Воспитание детей».
«Как стать ближе к ребенку младшего школьного возраста»
«100 способов вырастить из своего ребенка достойного человека»
Тут были книги с названиями, привлекающими внимание родителей.
У И Хиёна не было ребенка, и он не был женат, но, думая только о Ча Чонхёне, он принялся медленно просматривать их одну за другой. Он осторожно открывал книгу, проверял оглавление и, перевернув страницу, с очень серьезным лицом вчитывался в печатный текст.
«Что он там вообще вычитывает? Он даже приоткрыл рот, словно к нему пришло великое озарение, прослеживая слова пальцем».
— О, в такие моменты мне стоит делать вот так…
Он действительно выглядел как молодой отец, растящий ребенка. По крайней мере, в глазах Ча Гёджина.
Почему-то вид И Хиёна, пытающегося так тщательно заботиться о ребенке, казался похвальным и милым.
Ча Гёджин, который после входа в магазин даже не взглянул ни на одну книгу, пристально смотрел только на И Хиёна.
Он снова задался вопросом, был ли когда-нибудь кто-то настолько заинтересован в его сыне. Его младшая и старшая сестры, души не чаявшие в племяннике, не смогли бы думать о ребенке так много, как И Хиён.
Они все лишь задаривали его игрушками, но никто не советовал Гёджину заставлять ребенка заниматься по тетрадям. И Хиён за короткое время точно определил, что нужно мальчику прямо сейчас.
Если присмотреться, у него были черты, которые проявлялись лучше, чем даже у родного отца ребенка. Нет, И Хиён относился к мальчику так, будто действительно был его биологическим отцом.
При этой мысли уголки его губ поползли вверх. Ча Гёджин какое-то время молча наблюдал за И Хиёном, а потом с невинным видом принялся осматривать книги вокруг.
То, как он брал и клал на место случайно попавшуюся на глаза книгу, выглядело особенно неловко. Ча Гёджин, который с юности держался подальше от книжных лавок, чувствовал себя в таком пространстве не очень уютно.
В прошлом он приводил сюда Ча Чонхёна пару раз, но это было на уровне «раз в год». Если бы И Хиён не сказал, что собирается купить тетради, он, вероятно, в этом году даже не ступил бы на порог магазина.
Тем не менее, Ча Гёджин пытался вписаться в эту незнакомую атмосферу. Пока он заставлял себя просматривать выставленные книги, одно название особенно бросилось в глаза.
«Правильный отец. Способ воспитания»
В тот момент, когда он увидел это название, у него вырвался смешок.
«Правильный отец? Что за чушь. Если растить так, как написано в книге, то все дети в этом мире были бы на уровне ученых. Неужели они думают, что воспитание это так просто?»
У него было много чего сказать, но он лишь едва заметно помотал головой. Именно он в одиночку, на протяжении восьми лет, растил Ча Чонхёна, который был в несколько раз беспокойнее других детей.
Он мог гарантировать: если попытаться воспитывать ребенка по методам из книги, у родителя первым делом лопнет терпение. Вежливо говорить и убеждать — это хорошо один-два раза, но на третий и четвертый раз ты неизбежно начнешь повышать голос.
Если бы Ча Чонхён слушался сразу только потому, что ты сказал, разве это был бы ребенок? Это был бы взрослый человек.
Пока он поверхностно просматривал книгу, критикуя каждое предложение, к нему незаметно подошел И Хиён.
— На что ты смотришь? — спросил он.
Прежде чем он успел услышать ответ, он посмотрел на название книги в руке Ча Гёджина. Увидев его, он вдруг просиял.
«Неужели он думает, что я выбрал эту книгу, потому что действительно хочу стать правильным отцом?»
Похоже, возникло какое-то недопонимание, но Ча Гёджин не стал оправдываться.
— Что? — спросил он своим обычным циничным тоном.
— Чувствуешь, что узнаешь что-то новое? — мягко спросил улыбающийся И Хиён. — Смотря на эти книги, я вижу, что советы по воспитанию детей очень грамотно систематизированы.
«Узнаешь? Это же просто абсурдно!»
Он и так прекрасно растил своего ребенка и без чтения подобных книжонок. Ча Гёджин считал себя вполне достойным отцом, пусть и не идеальным. Именно поэтому, что было вполне ожидаемо, он и пропустил мимо ушей вопрос И Хиёна.
— Это ведь ты читал что-то так усердно.
— Я? А, да. Это потому что теперь я несу ответственность за Ча Чонхёна.
— И что, сможешь сделать из него человека?
Когда он задал игривый вопрос, И Хиён, потирая затылок в явном смущении, покачал головой.
— Было бы здорово, если бы он стал взрослее, но… разве ребенок не прекрасен именно своей детской непосредственностью? В любом случае, опираясь на содержание книг, я думаю, что смогу хорошо выполнять свою работу.
Его ответ был таким же правильным, как и он сам. Демонстрируя уверенность в своем деле и при этом оставаясь мягким по отношению к ребенку, он умудрялся подбирать именно те слова, которые идеально приходились Ча Гёджину по вкусу.
Ча Гёджин не стал сдерживать рвущийся смех. Про себя он думал, что это лишь легкий смешок, но со стороны казалось, что он глупо лыбится, словно в него что-то вселилось. Он строил из себя дурачка, даже не подозревая, как выглядит его собственное лицо.
— Вот как? Разве воспитание — это просто? Попробуй сам вырастить ребенка и посмотрим, пойдет ли обучение по книжке.
Услышав его слова, И Хиён, слушавший его с отсутствующим видом, прикрыл рот рукой и рассмеялся.
— Это еще что? Ты смеешься?
— Уф… просто сейчас ты говорил, как настоящий отец…
«И что такого смешного в том, чтобы звучать как настоящий отец?»
— Хе-хе…
Лицо, когда он хихикал, издавая милые звуки, выглядело неоправданно очаровательным.
«Нет, ну правда, стоило бы просто посмеяться секунду и закончить на этом. Зачем он так улыбается, что улыбка даже отражается в глазах. И ресницы у него такие длинные…»
Атмосфера была просто убойная.
От этого было просто невозможно отвести взгляд, поэтому Ча Гёджин молча любовался и изучал черты лица И Хиёна. Он даже не думал о своей гордости или чем-то подобном. И Хиён счастливо смеялся, словно говоря: «посмотри на мое симпатичное лицо». И как же после этого не смотреть?
Пока он пристально смотрел на него, не отводя глаз, просмеявшись, И Хиён сдержал дальнейшую улыбку. Похоже, он засмущался от этого пронзительного взгляда.
И Хиён быстро опустил глаза на книгу и притворился, что читает предложение. Лгать он совсем не умел. Ча Гёджину было отчетливо видно, как тот раз за разом пробегает глазами по первой строчке, не в силах вникнуть в смысл.
И Хиён, чьи губы постоянно подрагивали, словно он хотел что-то сказать, начал исповедоваться в своих сокровенных мыслях, не отрывая взгляда от книги.
— Босс, ты знаешь, я считал тебя немного плохим отцом. Но это не так. У тебя есть неуклюжие стороны, но… я думаю, ты замечательный отец.
От этого внезапного каскада комплиментов у Ча Гёджина дернулась бровь.
— Правда? Я настолько замечательный?
Когда он переспросил, желая подтверждения, И Хиён, стоявший теперь к Ча Гёджину лицом к лицу, энергично закивал.
— Да, замечательный. Потому что я вижу, как сильно ты любишь Ча Чонхёна. Босс… то, что называют любовью… ее ведь можно понять и без слов, потому что ее видно в мелочах.
— …
Его широко распахнутые глаза искрились, как и прежде. Глаза, которые, казалось, вобрали в себя весь Млечный Путь. Ча Гёджин понял, что то сияние в И Хиёне, которое он видел раньше, не было мимолетным миражом.
— Да, например, то, как ты смотришь на Ча Чонхёна, или твой едва заметно меняющийся тон голоса… ну, в таких вещах… в них и заключена твоя любовь, босс.
И Хиён закончил свою речь спокойным, но нежным тоном. Казалось, он в точности разглядел то, что было на душе у Ча Гёджина.
Однако Ча Гёджин только что обнаружил одну эмоцию, которую И Хиён не сумел скрыть за своими словами.
Зависть к любимому Ча Чонхёну, чувство облегчения и тепла, и в то же время горечь.
В глазах И Хиёна, когда он смотрел на ребенка, странным образом смешались противоположные чувства.
Ча Гёджин, собиравшийся спросить: «Тогда как, по-твоему, я отношусь к тебе?», прикусил язык и почесал бровь. Он чуть было не сделал атмосферу неловкой. Какое облегчение, что он не открыл рот.
— Неужели я так делал? — спросил он в своей обычной самоуверенной манере, и услышал в ответ мягкий голос. Судя по выражению лица, в этом голосе тоже сквозила какая-то горькая нотка.
— Да, конечно. Я все вижу. Что ты действительно любишь Ча Чонхёна и много думаешь о нем.
— Ты мне льстишь, да?
— Нет, я серьезно. Я думаю, что опекун, который дарит ребенку любовь — это лучший опекун. Есть много родителей, которые не способны даже на это. Хотя это самое простое…
И Хиён невольно подумал о собственном отце. Единственные воспоминания, что приходили в голову, были сплошь дурными. Образ того, как он кричал каждый день, игнорировал семью и по привычке прибегал к насилию.
Он был существом, не достойным даже называться отцом, поэтому всякий раз, когда И Хиён вспоминал его лицо, он невольно мрачнел. Но И Хиён быстро стер это выражение и растянул губы в улыбке.
Ча Гёджин, заметивший перемену в его лице в реальном времени, на мгновение задумался.
«Стоит ли мне лезть в это или нет?» — подумал он. Ему хотелось прямо сейчас взять его за подбородок и задать множество вопросов.
Однако он не предпринял никаких действий. Потому что глаза И Хиёна говорили о том, что он этого не хочет. У него не было намерения напрасно лезть не в свое дело и выпытывать ответ. Он тоже не был тем, кто совсем не умеет считывать настроение.
— Что ж, я и правда неплох в этом деле отцовства, да… — озорно произнес Ча Гёджин.
Именно И Хиён при их первой встрече задавался вопросом, отец ли он вообще. Раз теперь такой парень хвалит его, называя замечательным отцом, как он мог не радоваться.
Если бы это сказал какой-то другой человек, он бы проклял его за самонадеянность, но странно… когда это говорил И Хиён, на душе становилось просто хорошо. Ча Гёджин сделал шаг ближе к И Хиёну и вдруг начал заигрывать.
— Эй, послушать тебя, так ты практически второй отец этого ребенка. Большое спасибо, что признал меня хорошим папой.
И Хиён, слушая его, покачал головой, мол, «опять он за свое». Он взглянул на Ча Гёджина и вздрогнул.
«Любовь, которая видна в поступках даже без слов. Нежный взгляд или едва заметно меняющийся тон голоса…»
Внезапно в памяти всплыли сказанные им самим слова, и в голове стало пусто.
«Почему и с каких пор… по какой причине… босс смотрит на меня такими глазами?»
Чем больше он об этом думал, тем белее становилось в мыслях. Сбитый с толку этим незнакомым ощущением, И Хиён быстро развернулся.
— Что? Да… Я, эм… я пойду за Ча Чонхёном.
Ча Гёджин смотрел на его поспешно удаляющуюся спину и улыбался.
— Сказал все, что хотел, а теперь застеснялся? Ты точно идешь за ребенком? Не собираешься прятаться?
Он намеренно подразнивал его, но не стал удерживать. Вместо этого он просто взглядом следил за И Хиёном, приподняв уголки губ в улыбке.
Быстро семенящий И Хиён скрылся. Он нашел Ча Чонхёна и подошел к нему. Словно намереваясь напугать малыша, он двигался крадучись, а потом встал сзади и ткнул ребенка в щеку.
Ча Чонхён, отреагировав на прикосновение, обернулся, и И Хиён лучезарно улыбнулся. Он показал корзину, в которой лежали книги, и что-то сказал мальчику. На это Ча Чонхён вытянул обе руки, как бы прося, чтобы его подняли.
Будь на его месте Ча Гёджин, он бы сказал: «Мужчина должен уметь подниматься сам», и грубо помог бы ему встать, но И Хиён обращался с Ча Чонхёном как с младенцем и протянул к нему руки.
Но на этом все не закончилось. Он присел и отряхнул штанишки Ча Чонхёна, а также поправил его растрепанные волосы.
Закончив с этим, он снова нежно улыбнулся, и Ча Гёджин, смотря на И Хиёна, совершил великое открытие.
«Так вот что это значит… Любовь заключена в поступках даже без слов».
В глазах, которыми И Хиён смотрел на Ча Чонхёна, была безмерная, глубокая привязанность. Это определенно было чувство любви.
От этой картины в груди Гёджина расползалось тепло, потому что в его глазах они выглядели точь-в-точь как семья.
Ча Гёджин стоял на месте и бесконечно ловил своим взглядом этот сладкий момент между ними двоими.
http://bllate.org/book/12540/1116553
