Когда у Ча Чонхёна, который около недели мучился от простуды, наконец перестал течь нос, И Хиён поехал в свою съемную комнату, чтобы забрать вещи.
Новая комната, которую ему выделили в этом доме, представляла собой небольшую комнату в конце коридора второго этажа. Ее называли маленькой комнатой, но она была настолько просторной, что для одного человека места было более чем достаточно, поэтому ее даже было неловко называть маленькой.
У него никогда не было такой большой комнаты, даже тогда, когда на нем не висел долг. Поэтому было странно наслаждаться такой неожиданной роскошью в месте, куда его притащили отрабатывать долг.
Так или иначе, раз он официально начал работать, И Хиён каждый день был занят уходом за Чонхёном. Ему нужно было просыпаться по утрам, будить мальчика, следить, чтобы тот умылся, после этого готовить ему еду, а когда тот возвращался со школы, проверять домашнее задание.
Сегодня тоже был запланирован насыщенный день. Испытывая благодарность за то, что он снова живет в нормальном ритме, просыпается утром и спит по ночам, как обычные люди, И Хиён открыл глаза на рассвете.
Сложив постель, приняв душ и надев опрятную рубашку и строгие брюки, он был полностью готов к работе. Когда он вышел из своей комнаты и направился к Чонхёну, было 7:40 утра.
Постучав, И Хиён открыл дверь в комнату Чонхёна и осторожно вошел. Первым делом он раздвинул плотные шторы. Утренний солнечный свет мгновенно залил темную комнату и осветил все вокруг. Однако ребенок по-прежнему был накрыт одеялом, не зная, что утро уже наступило.
— Чонхён, пора вставать, — как обычно мягко, произнес И Хиён.
Но приподняв одеяло, он застыл в ужасе, когда увидел, что под ним. Говорят, что когда человек слишком сильно пугается, он замирает на месте. Именно это сейчас и произошло.
Кто бы не испугался, увидев в детской кровати свернувшегося клубком крупного мужчину?
Он протер глаза и посмотрел еще раз. Это был Ча Гёджин. Только тогда И Хиён выдохнул с облегчением и сделал шаг назад.
«Почему босс спит здесь?»
Мужчина где-то снял рубашку, так как его торс был полностью обнажен.
И Хиён с интересом уставился на его широкие плечи и рельефные мышцы спины. Его бронзовая кожа и крепкие мышцы производили впечатление и одновременно выглядели угрожающе.
Слишком смущенный, чтобы смотреть дальше, И Хиён накинул одеяло обратно на Гёджина. Наклонившись, он осторожно начал будить Чонхёна, который, свернувшись калачиком сбоку, крепко спал.
— Чонхён… Чонхён, просыпайся…
Боясь разбудить Гёджина, он прошептал прямо на ухо мальчику. Однако ребенок, который должен был проснуться, не проснулся, и первым открыл глаза его отец.
— Вот дерьмо, — выругался Гёджин и широко раскинул руки. С глухим стуком он ударился головой о стену, но даже не поморщился, словно ему было совсем не больно. Сев, он уставился на совершенно ошарашенного И Хиёна.
— Что такое?
Его хриплый голос прозвучал низко, будто из глубокой пещеры. В этом было что-то от тигриного рычания, и по спине Хиёна прошел холодок. И Хиён уклонился от тяжелого взгляда, который упирался в него.
— Эм… мне нужно разбудить Ча Чонхёна, чтобы отправить его в школу.
— А… — коротко выдохнул Гёджин.
Он подтолкнул сонного, но уже шевелящегося Чонхёна ногой, и тот сполз вниз.
И Хиён вздрогнул и сразу присел рядом, чтобы убедиться, что мальчик не ушибся.
«Зачем он толкнул ребенка?»
И Хиён бросил укоризненный взгляд на Гёджина, но в этот момент Ча Чонхён, упавший, словно текущая вода, грациозно поднялся.
— Ай…
И отец и сын, оба, были совершенно спокойны, словно это был пустяк.
«Интересно, ему не больно?» — подумал И Хиён, погладив Чонхёна по голове.
— Хён, ты хорошо спал? — почесав шею, спросил малыш.
Его шепелявость, чуть более выраженная утром, была очень милой. И Хиён, немного растерявшись, все же улыбнулся.
— Да, я хорошо спал. Давай быстро вставать и собираться в школу.
— У-у-у…
Пока они, заметно сблизившиеся всего за несколько дней, нежно общались друг с другом, Ча Гёджин, который заправлял постель, легонько подтолкнул ногой Чонхёна в попу.
— Ты, мелкий…
Он обычно по утрам затевал драку с сыном, а потом буднично направлялся в ванную. Чонхён, еще не полностью проснувшийся, лишь потер попку и вместо того чтобы спросить: «Зачем ты меня пнул!» — перевел взгляд на Хиёна.
— Хён, я пойду умоюсь.
— Эм, хорошо. Иди, умойся, — рассеянно кивнул И Хиён.
Как только мальчик ушел, он подошел к его рюкзаку и достал домашнюю работу. Он попросил попробовать сделать ее самостоятельно, но… сделал ли он все как следует?
Лист, который он развернул с ожиданием, оказался весь исписан кривыми цифрами. Было ясно, что Чонхён ничего толком не решал, а просто вписал какие-то случайные числа.
Пока И Хиён растерянно думал, как лучше поговорить с мальчиком, Чонхён уже вернулся: умытый, в аккуратной одежде и уверенный в себе.
Время уже перевалило за восемь, и И Хиён повел мальчика на завтрак. Держась за руки, они вместе спустились в столовую, и их сразу окутал пикантный запах риса.
На столе был аккуратно сервирован традиционный корейский завтрак. И Хиён молча порадовался его изобилием: теплый рис, суп и легкие для желудка гарниры.
— Чонхён, давай, садись и ешь.
Чонхён, медленно опустившись на стул, взял палочки. И Хиён не мог стоять над ребенком во время еды, поэтому собирался вернуться в свою комнату.
Но когда он сделал шаг назад, Чонхён схватил его за руку.
— Поешь со мной! Я хочу кушать с хёном!
Услышав его просьбу, И Хиён неловко улыбнулся. Как он мог в такой ситуации просто сказать: «Конечно, давай поедим вместе»?
Он ценил доброту мальчика, но ему было неловко садиться за стол, на семейный завтрак, да еще и когда вокруг были сотрудники.
Хорошо еще, что И Совон по утрам крепко спит. Если бы он увидел такое, то одной пощечиной точно не обошлось бы.
Да он и сам понимал, насколько это бесцеремонно выглядело бы. Насколько оскорбительным выглядело бы в глазах И Совона то, что какой-то работник уселся бы за стол поесть с семьей.
— Чонхён, хён не голоден.
И Хиён отказался как можно мягче, чтобы не задеть чувства ребенка. Однако Чонхён оказался непростым противником.
— Я тоже не голоден, но я ем каждый день. Так что хён тоже должен поесть!
— Эм… Чонхён…
Ребенок упорно тянул его за руку, но И Хиён застыл в неловкой позе, подняв одну руку.
— Ты должен быстро поесть и пойти в школу. У нас нет на это времени. Понятно?
Когда он решил, что так дальше продолжаться не может, и уже пытался перевести внимание ребенка на что-то другое, послышался шаркающий звук тапочек, и в столовую вошел Ча Гёджин.
— Мой дорогой сын, что ты устраиваешь с утра? — спросил он, непринужденно садясь за стол и придвигая стул.
Чонхён, который уже так надулся, что его щеки раздулись, начал жаловаться отцу.
— Я хочу есть с хёном. Хён сказал, что не голоден. Но папа, я тоже не хочу есть, но я ем каждый день.
— Что ты такое говоришь?
— С хёном! Вместе! Я хочу есть!
Мальчик закричал настолько громко, что на шее у него вздулись вены. Ча Гёджин привычным жестом прикрыл рукой одно ухо.
— У меня барабанные перепонки сейчас лопнут, — пробубнил он себе под нос и, поморщившись, посмотрел на И Хиёна.
И Хиён воспользовался моментом, чтобы попросить помощи.
Он смотрел на Ча Гёджина беспомощным взглядом, в котором читалось: «босс, сделай что-нибудь».
Мужчина безразлично оглядел И Хиёна, которого крепко держал Чонхён.
Ча Гёджин точно не был бы рад есть вместе с ним. Это было время, чтобы спокойно позавтракать с сыном, и едва ли он обрадовался бы присутствию постороннего.
— Что в этом особенного? Садись.
Однако И Хиён кое-что упустил. Ча Гёджин отличался от обычных людей.
От такого ответа И Хиён остолбенел, а Чонхён так обрадовался, что даже проявил заботу и выдвинул ему стул.
Не успел Хиён оглянуться, как на стол поставили новую миску с рисом, супом и набор столовых приборов. Ча Гёджин начал есть, не сказав больше ни слова. Чонхён тоже, хоть и неуклюже, орудовал палочками, но старательно ковырял то один, то другой гарнир.
Единственным, кто чувствовал себя не в своей тарелке, был И Хиён. Чувствуя, что его желудок вот-вот взбунтуется, он сначала сделал глоток воды, потом зачерпнул ложкой суп и подцепил немного риса.
Ему нужно было быстро опустошить миску, чтобы иметь возможность встать, но еда никак не шла в горло. И Хиён украдкой следил за реакцией окружающих.
Он сильно нервничал, боясь, что проснувшийся И Совон ворвется в столовую. И к тому же за его спиной стояли сотрудники кухни, что тоже напрягало.
Пока он один ковырял еду в таком мучительном положении, Ча Гёджин, который сидел напротив, вдруг громко ударил ложкой о стол.
— У меня совсем пропал аппетит. Эй, тебе что, не учили, как себя за столом вести?
И вот оно, жесткое замечание.
— Прошу прощения, — тихо ответил И Хиён, побледнев, как бумага.
Гёджин бросил взгляд на сотрудников кухни, которые молча занимались своими делами, словно говоря им: «уходите».
Персонал сразу же разошелся. Как только они ушли, Ча Гёджин закрыл раздвижную дверь столовой.
После этого они остались только втроем. Лишь тогда И Хиён почувствовал облегчение и украдкой взглянул на Ча Гёджина, возвращающегося на место.
«Он что, прочитал мои мысли?»
То, что он почувствовал и устранил все неудобное одним махом, было удивительно. И Хиён был благодарен.
Снова взяв столовые приборы, Гёджин заметил, что Хиён многозначительно смотрит на него.
— Что? Перестань портить мне аппетит и просто нормально ешь.
— Папа, почему ты так с Хиён-хёном разговариваешь? Хён, ешь много. Вот, я дам тебе это.
Он старался тщательно подбирать слова в присутствии ребенка, но скрыть агрессивный оттенок не удалось. Чонхён, отругав отца, который говорил так, словно угрожал ему, стал старательно ковырять рыбу своими тонкими, похожими на папоротник, ручками. Вскоре неаккуратно размятые кусочки оказались поверх риса в миске у И Хиёна.
Ребенок, положивший кусочки рыбы, гордо улыбнулся. Этот очаровательный жест был настолько милым, что И Хиён тоже улыбнулся.
— Спасибо, Чонхён.
Когда они были вдвоем, казалось, будто повсюду расцветали цветочки и летали сердечки. Ча Гёджин с неудовольствием наблюдал за этой приторно-сладкой картиной, прежде чем выплеснуть свое разочарование.
— Эй, мелкий засранец, тебя что, в школе не учат быть почтительным с родителями? Ты сначала должен был отцу положить, а потом раздавать остальное направо и налево.
Похоже, его раздражало, что ребенок проявлял особую нежность только к Хиёну. Боясь, что может вызвать неприязнь, если вмешается, И Хиён держал язык за зубами, пережевывая рис.
Тем временем отец и сын по-детски ругались. Чонхён, словно раздраженный его ворчанием, отломил рыбий хвост и положил его поверх риса Ча Гёджина. Это было проявлением сыновней почтительности, хотя и сделано неохотно.
Шокированный пренебрежением сына, Ча Гёджин повысил голос еще больше, выражая свое недоумение.
— Эм… Рыбий хвост?
Недовольный Гёджин начал стучать палочками по своей миске с рисом. Хотя их было всего трое, но шум стоял такой, словно они сидели в забитом людьми ресторане барбекю.
И Хиён проглотил еду, смотря на этих двоих. Когда он посмотрел на Ча Гёджина, то в голове у него появилась мысль о том, насколько же жалким тот выглядел.
«Буквально минуту назад он спрашивал, не учили ли меня хорошим манерам за столом…»
— Что не так с рыбьим хвостом?
Хуже всего было то, что Чонхён уже перенял плохую привычку и копировал ее. Он держал палочки для еды и постукивал по миске с рисом точно так же, как его отец. И Хиён едва не выкрикнул: «Да хватит уже!»
Его противниками были босс и маленький ребенок. С трудом усмирив кипящие внутри эмоции, И Хиён вытер рот, спокойно положил палочки и с формальной улыбкой встретился взглядом с Ча Гёджином.
— Босс, ребенок тебя копирует. Может, не стоит вот так стучать по миске с рисом?
Услышав слова И Хиёна, который подавлял эмоции, и отец и сын закрыли рты.
Ча Гёджин пристально смотрел на И Хиёна, который улыбался, но в глазах у него не было блеска.
«В прошлый раз, когда он улыбался, у него глаза сияли, словно звезды. Блядь, я что ошибся? Это как-то странно», — подумал он и сделал глоток воды.
Когда все вокруг стихло, Хиён сделал вид, что ничего не произошло, и продолжил есть.
Ча Гёджин, главный виновник переполоха, бесстыдно отругал сына:
— Эй, когда едим, давай будем есть молча. Хорошо?
Как будто он сам ничего плохого не сделал. Как будто его хорошо учили правилам поведения за столом, и он знал, как есть с изяществом.
http://bllate.org/book/12540/1116544
