— Дорогой, я позвала тебя в неудобное для тебя время?
Со Сухён, расставлявший принесенные контейнеры с закусками, повернул голову на голос бабушки из Сеула. Закончив свои дела, бабушка вышла к нему в другой одежде с виноватым выражением лица.
— Все в порядке. Я оставил магазин открытым.
— Это нормально? — спросил удивленно Кан Исон, вынимая контейнеры из большой сумки.
— Я повесил табличку на дверь. Написал, что в кассе есть сдача, так что они могут брать ее сами. Еще расписал, как пользоваться терминалом для карт. К тому же красть у меня особо нечего, так что все нормально.
Даже если из-за праздника Лунного Нового года покупателей будет больше обычного, закрыть магазин на пару часов не было большой проблемой. Большинство людей покупали все необходимое в местных лавках или больших супермаркетах, так что единственными клиентами в его маленьком магазинчике могли быть дети, пришедшие за сладостями, мужчины за сигаретами, или те, кому срочно понадобились соджу или сикхе для поминальных обрядов.
— Все же, когда уходишь, нужно запирать все как следует, — неодобрительно цокнула языком бабушка из Сеула. Сухён лишь мило улыбнулся, видя в ней черты собственной бабушки.
— В следующий раз обязательно запру.
Кан Исон опасался, что деньги могли пропасть, но Со Сухён не принимал это близко к сердцу. Он все еще верил, что честных людей гораздо больше, чем бесчестных.
— Бабушка, ты ведь позаботилась о поминках на сорок девятый день после смерти моей бабушки. Поэтому я должен был прийти. Хотя я мало чем помог.
Он слышал, что бабушка из Сеула взяла на себя хлопоты по обряду на сорок девятый день, так как дата выпала близко к празднику Соллаль. Она говорила, что он может отказаться, если чувствует себя неловко, но Со Сухён, напротив, поблагодарил ее. Он считал, что искренность важнее формальностей. И не было причин для беспокойства только потому, что бабушка из Сеула была шаманкой.
*Соллаль (설날) — это важнейший корейский праздник Лунного Нового года, семейное торжество, отмечаемое три дня в конце января — середине февраля, когда корейцы собираются с семьями, чествуют предков обрядом Чаре. Они совершают поклон старшим и получают деньги, готовят суп Ттоккук (떡국), символизирующий старение на год, и играют в народные игры.
— Мало чем помог? Ты же принес столько кимчи и перилловых чон.
Бабушка посмотрела на контейнеры, которые расставил Кан Исон.
— Это пустяки. Кимчи и так было дома, а чон готовятся быстро.
— Садись вместе с Исоном. Раз сегодня Соллаль, ты должен поесть ттоккука.
*Ттоккук (떡국) — суп с рисовыми клецками «тток». Его обычно едят на Корейский Новый год.
Со Сухён сел за стол вместе с Кан Исоном. Он должен был бы помогать, но бабушка из Сеула не любила, когда люди крутятся вокруг нее, говоря, что это только отвлекает.
— Сухён, у тебя все хорошо? — прошептал на ухо Кан Исон, взглянув на занятую бабушку из Сеула.
— Ты о работе?
— О том человеке, про которого ты упоминал в прошлый раз. Учитель тоже очень беспокоится. Кажется, он часто заходит в магазин.
— Все нормально. Мой хён сказал мне ничего от него не принимать, так что я возвращаю все, что он приносит.
Конечно, он не возвращал подарки в точности такими же, а отдавал в другой форме. Он думал, что этого должно быть достаточно. Например, на тот чересчур огромный чек, который он получил, Сухён купил хоттоки и отдал их директору. Это стоило гораздо меньше полученной суммы, но он рассудил, что важен сам жест, а не равноценный обмен.
— Правда? Ну и хорошо.
— О чем это вы двое шепчетесь за спиной старухи? Давайте есть.
Когда бабушка из Сеула поставила на стол большой поднос, Сухён быстро протянул руки, чтобы помочь расставить чашки. Несмотря на то, что она называла себя старухой, у бабушки из Сеула был острый слух и она была очень здорова для своего возраста. В ее силе сомневаться не приходилось. Поднос с чашками выглядел довольно тяжелым, но она несла его без видимых усилий.
— Это кимчи Сухёна. Оно хорошо забродило. Ты привез кимчи с сезона кимджана?
*Сезон кимджана (кимчан, 김장) — это традиционный корейский период заготовки кимчи на зиму, обычно приходящийся на конец осени и начало зимы (ноябрь–декабрь). Это важная культурная традиция, объединяющая семьи и соседей.
— Да. Кимчи правильной закваски лучше всего сочетается с ттоккуком. Когда закончится, я принесу еще.
— Пожалуйста, присаживайся, учитель.
Кан Исон быстро расставил закуски в центре стола и выдвинул стул. После того как он сел сам, он улыбнулся Сухёну.
— Спасибо за закуски, Сухён. Благодаря тебе я съем много вкусного.
— Не за что. Ешь побольше. Моему хёну ведь нравятся перилловые чон?
— Да. Выглядят аппетитно.
Он выбрал эту закуску, помня, что и Кан Исону, и бабушке из Сеула они нравятся.
— Ттоккук приготовил Исон. В такие дни я вечно занята, — произнесла бабушка из Сеула, садясь напротив и беря ложку.
— Мой хён приготовил? Я сразу подумал, что выглядит очень здорово. Спасибо за еду, — поблагодарил Со Сухён и, последовав примеру бабушки из Сеула, взял свою ложку.
Ттоккук с обилием добавок выглядел очень аппетитно. Желтый яичный гарнир, оранжевая морковь, свежий зеленый лук и мелко накрошенные водоросли пробуждали аппетит. Не говоря уже о множестве рисовых клецек, мутном наваристом бульоне и тонких ломтиках мяса внутри.
— Эм… Должно быть вкусно. Правда, это всего лишь магазинный соллонтан, в который добавили клецки… Теперь, когда я это сказал, даже как-то неловко. Я не так уж много сделал…
— Нет, в этом и есть вся искренность. И украшено все так красиво. Спасибо за еду.
Кан Исон застенчиво улыбнулся, но Сухён, будто не понимая, в чем тут проблема, зачерпнул большую ложку ттоккука и отправил в рот. Идеально приправленный бульон, мягкие рисовые клецки… для Соллаля это было само совершенство.
— Обязательно съешь все до конца. Новогоднюю еду нельзя оставлять недоеденной.
— Хорошо, учитель.
— И ты тоже, бабушка.
Со Сухён вместе с ними приступил к своему позднему завтраку. Он думал, что первый Соллаль после смерти бабушки будет одиноким, но горячий бульон согрел и его желудок, и сердце.
— Те парни ничего тебе не говорили, Сухён?
Услышав такой внезапный вопрос, Сухён кивнул, поддевая вилкой ломтик дыни. Дыня, которую нарезал Кан Исон, была разложена так аккуратно, что походила на произведение искусства.
— Господин директор иногда заглядывает в магазин, но он ничего особенного не говорил.
Только когда Кан Исон под одеялом легонько коснулся тыльной стороны его руки, Со Сухён понял, что сболтнул лишнего. Он украдкой взглянул на бабушку из Сеула и увидел, как та неодобрительно цокает языком.
— Да чтоб этот директор замерз насмерть… Я разузнала, что он бандит, который прикрывается подставным лицом.
Со Сухён молча ел дыню. Мягкий сладкий вкус растекался по его языку.
— Судя по ситуации, похоже, тебе все-таки придется продать землю.
— Мгм...
В отличие от бабушки из Сеула, которая тяжело вздохнула, Со Сухён был спокоен.
Так как старики часто заходили в магазин, он, как владелец, никак не мог пропустить гуляющие слухи. Он предвидел такой исход, поэтому не удивился.
— Должно быть, ты очень расстроен.
— Мне будет жаль, что я не смогу часто видеть бабушек, но насчет земли все нормально. Моя бабушка всегда говорила мне одну вещь.
Бабушка учила его не придавать земле слишком большого значения. Даже если в нынешнюю эпоху земля считается собственностью, в конечном счете у нее нет владельца. Поэтому она также велела ему не быть слишком жадным.
— Она говорила, что будет большая беда, если я возомню ее своей. Поэтому она учила, что нужно суметь расстаться с ней, когда придет время. О, а еще она говорила, что продавать ее за бесценок было бы глупостью. Так что нужно подходить к делу с умом.
— Она права.
Пожилая женщина с обеспокоенным лицом жестом подозвала Кан Исона.
— Исон, принеси, пожалуйста… Сухён, иди присядь рядом со мной.
— Хорошо.
Со Сухён встал и сел подле бабушки, последовав за Кан Исоном. Тем временем Кан Исон принес планшет и передал его бабушке, прежде чем сесть с другой стороны от Сухёна. Они втроем уселись в ряд, переговариваясь между собой.
— Если объединить дом Сухёна и землю, получится чуть больше четырех тысяч пхен, так что… они, вероятно, дадут тебе примерно вот столько.
Бабушка из Сеула, надев очки, показывала ему документ и давала пояснения. Глаза Со Сухёна округлились при виде довольно крупной суммы. Он не ожидал получить много, учитывая, что это не центр Сеула, а сельская глубинка, где одни поля. Сумма оказалась больше, чем он предполагал.
— Так много?
— Что значит «так много» для молодого человека? Тебе стоит повидать большой мир, пока ты юн…
Зная ее привычки тратить деньги, Сухён предпочел промолчать. Она часто присматривала себе участки, так что в ее глазах эта сумма, вероятно, казалась пустяком.
— Я слышала, они хотят, чтобы все прошло гладко, поэтому предлагают цену выше рыночной. Вот почему все помалкивают. Хоть мы и старые деревенские жители, но все знают, как крепко держаться за свою выгоду.
— Да…
Морщинистыми пальцами она смахнула по экрану, и появился чертеж, похожий на проект.
— Я достала это через знакомого… вот твой дом, Сухён. Я думаю, дорогу проложат в этом направлении.
Со Сухён молча слушал то, что она говорила о направлении строительства. Он мало что в этом понимал, но это казалось важным. По словам бабушки, договорная цена будет отличаться в зависимости от того, что именно построят на этой земле.
— Я составила список из нескольких районов, где тебе могло бы понравиться жить, так что посмотри их, когда вернешься домой.
— Эти места мне по карману?
— Да. Сначала я присмотрела варианты в этом районе, но если захочешь переехать в другой регион, скажи мне. Я все для тебя разузнаю.
— Ого, спасибо большое.
Со Сухён поблагодарил и Кан Исона, который встал, сказав, что распечатает материалы и принесет их ему.
Он почувствовал облегчение. Хотя новость о том, что землю, скорее всего, придется продать, не стала сюрпризом, он был в растерянности и не знал, куда переезжать. Благодаря бабушке из Сеула у него теперь появились варианты.
— Проблема в нынешнем законе о наследовании…
— Что?
Гадая, в чем дело, Со Сухён перестал есть дыню и снова посмотрел на бабушку из Сеула. Она потерла виски, словно у нее разболелась голова, а потом тряхнула ею, словно отбрасывая что-то ненужное.
— Забудь. Я попросила человека разузнать об этом, так что тебе не нужно забивать себе голову заранее, дорогой.
Понимая, что она ничего не расскажет, даже если он начнет расспрашивать, Сухён вернулся к поеданию своей дыни.
— Кстати, тот тип всё еще заходит в магазин? — спросила бабушка из Сеула, прищурив глаза.
— Не часто, так, изредка.
— Я же говорила тебе быть осторожным с альфами.
Теперь, понимая, почему Кан Исон предупреждал его, Со Сухён почувствовал легкое сожаление. Он знал, что она говорит это из заботы, но все же это было нравоучение, а их всегда трудно слушать внимательно. К тому же его уколола совесть, ведь он лгал.
— Я осторожен.
То, что он омега, не просто раскрыли, мужчина даже касался его члена. А после этого ему даже приснился непристойный сон, в котором был директор.
Не в силах признаться в таких вещах, Со Сухён отвечал как можно короче. Он подумал, что она может что-то заподозрить, если он будет слишком много болтать.
— Сухён...
Просидев в тишине и глядя на Со Сухёна несколько секунд, женщина заговорила серьезным тоном:
— Как насчет того, чтобы пожить с Исоном и со мной?
— Что?
http://bllate.org/book/12539/1229487
