Глава 35. Рябь.
Когда группа наконец закончила работу в ночном клубе «Цзиньцзюэ», за окном уже давно стемнело. Зима в Биньцзяне была сырой и промозглой, с моря тянуло солёным ветром, пропитанным рыбным запахом.
Чэн Чжо первым вышел проветриться, и стоило оказаться на улице, как холодный воздух тут же жадно хлынул в лёгкие. Перчаток на нём не было. Он несколько раз попытался прикурить, но зажигалка всё никак не хотела загораться. В итоге он отошёл в укромный угол двора, где было потише и ветер почти не доставал. Подняв глаза, Чэн Чжо увидел Фу Тинсяо.
На нём тоже не было полицейской формы, только тонкая чёрно-серая куртка. Он стоял на холоде, разговаривая по телефону.
Все прекрасно знали, какая напряжённая работа у оперативников на передовой. Стоит начаться переработкам и в одном кабинете собирается с десяток заядлых курильщиков, так что всё вокруг оказывается затянуто дымом. Но этот человек, стоявший сейчас перед ним, не курил и не пил, приходил вовремя, если нужно было задержаться — задерживался. Придраться было попросту не к чему. Стоило появиться делу, и он точно так же каждую ночь оставался вместе со всеми до самого утра. Уже хотя бы за это его можно было считать преданным и надёжным человеком.
По мере развития дела расследование в ночном клубе затягивалось. Чем глубже копали, тем больше всплывало новых нитей, и за каждую приходилось тянуть отдельно. Если удавалось вернуться домой раньше десяти вечера, это уже можно было считать благословением. И в такие моменты допоздна обычно оставались только те, у кого была своя причина продолжать эту работу.
Оперативник из второго отряда Цзян Минвэй как-то рассказывал, что его сын каждый вечер перед сном спрашивает, какое дело сегодня они расследовали в управлении. А он изо дня в день отвечает одно и то же: опять ловили мелких воришек. Самому уже слушать тошно.
— Я должен быть для сына достойным примером, — говорил тогда Цзян Минвэй.
Почему продолжала работать У Ин, Чэн Чжо тоже прекрасно понимал. Они ведь столько лет прослужили вместе в уголовном розыске городского управления. Семья У Ин изначально была против того, чтобы она стала детективом. А после замужества и рождения дочери муж вместе со своими родителями и вовсе принялись давить на неё, требуя перевестись на кабинетную работу. И всё это продолжалось ровно до тех пор, пока под конец года она не застала мужа на измене. Это случилось как раз в тот момент, когда она сама находилась в другом городе по делу.
За один месяц У Ин выставила бывшего мужа за дверь, разобралась с делом, из-за которого уезжала в командировку, через суд добилась опеки над дочерью и выиграла процесс.
Она часто говорила, что, возможно, не стала ни хорошей дочерью, ни хорошей матерью. Но единственное, чем она действительно гордилась, так это тем, что она точно была хорошим детективом и хорошим командиром.
Тан Инин считала У Ин своим примером. Она чуть ли не каждый день повторяла:
— Хочу стать для криминалистов такой же, как У-цзе.
Так Тан Инин уже много лет подряд уверенно удерживала звание главного трудоголика в кабинете криминалистов.
Даже у Чжан Хаожаня, который обычно действовал напролом и был простоват, за плечами была своя история. Когда он ещё учился в средней школе, его мать погибла из-за несчастного случая. Отец держал маленький бизнес, и однажды один неадекватный клиент напал на него, желая отомстить. Мать попыталась разнять драку и получила травмы, не совместимые с жизнью.
С того дня Чжан Хаожань стал опорой своей семьи.
Он однажды сказал, что стал оперативником и расследует дела не ради матери. Это ради него самого. Ради того, чтобы другие могли избежать такой трагедии. Чтобы в следующий раз, когда кто-то поднимет нож, он мог первым оказаться на месте.
Но что насчёт этого человека?..
В отделении Хуэйаня Фу Тинсяо столкнулся с крупным делом о крушении прогулочного судна. На девяносто девять процентов это выглядело как обычная смерть в результате несчастного случая. И всё же из-за этого одного процента вероятности Фу Тинсяо упорно отказывался закрывать дело, даже понимая, что это может ударить по его карьере.
Таких людей действительно было немного. Но тогда… ради чего он всё это делал?
Чэн Чжо подошёл ближе. До него доносился только приглушённый голос Фу Тинсяо, но через некоторое время он услышал:
— Я ещё четыре года назад сказал, что у меня тоже есть свои границы. Больше не нужно со мной связываться.
Кто был на том конце? Когда-то близкий друг? Любимый человек, с которым у него были запутанные отношения? Или… Да и вообще, был ли он хоть с кем-то близок?
Чэн Чжо хоть и задумался об этом, но всё же остановился и подходить ближе не стал, вежливо оставив ему достаточно личного пространства. Он лишь негромко прочистил горло, давая знать о своём присутствии.
Фу Тинсяо повесил трубку и обернулся. Похоже, он действительно не заметил, как подошёл Чэн Чжо. На мгновение выражение его лица показалось непривычно серьёзным и удручённым. Но уже в следующую секунду всё исчезло, и перед Чэн Чжо снова стоял тот самый спокойный и невозмутимый Фу Тинсяо.
— Будем заканчивать на сегодня? — спросил он.
— Кто звонил? — нарочито легко заговорил Чэн Чжо.
Фу Тинсяо нахмурился. Казалось, в голове у него на миг повисла пауза, будто он быстро перебирал возможные варианты ответов, взвешивая все «за» и «против». А потом всё же ответил честно:
— А… мой отец.
Голос у него звучал спокойно, ровно. Хотя нет… «спокойно» тут было не совсем подходящим словом. Чэн Чжо вдруг понял, что Фу Тинсяо говорил с той же интонацией, с какой можно произнести: «Документы я уже передал в прокуратуру» или «Результаты химической экспертизы будут после обеда». В его голосе скорее чувствовалась какая-то подчёркнутая отстранённость.
Чэн Чжо вспомнил слова командира подразделения Фэна о том, что отец Фу Тинсяо вроде как был главой какой-то местной экологической компании в Биньцзяне. Богатенький молодой господин внезапно решил взбунтоваться. И при том что семья обеспечила бы ему жизнь без забот, он всё равно захотел сам пробиваться по жизни.
Подобных историй Чэн Чжо слышал немало.
Тот же Минь Ян как раз такой. У него дома живых родственников целая толпа, а он носится с мертвецами как с сокровищем. Впрочем, этот парень был самым настоящим «безумным учёным».
Фу Тинсяо, похоже, не заметил этих догадок на лице Чэн Чжо и заговорил первым:
— Я только что позвонил в отдел видеонаблюдения, попросил ускорить проверку записей. Около трёх часов, когда всех выводили из клуба, в холле действительно засветилась Вэй Сюэ.
Чэн Чжо наконец заставил себя вернуться мыслями к делу.
— Во сколько она пришла? У неё была возможность совершить убийство?
Фу Тинсяо слегка покачал головой.
— Камеры не зафиксировали, как она приходила на работу. Возможно, вошла через потайную дверь.
Стоило появиться этому тайному проходу, ведущему в скрытые апартаменты, как все логические цепочки между людьми, временем и местом, выстроенные по записям с камер наблюдения, переставали вызывать доверие. Каждый, кто знал об этом проходе, мог в любой момент попасть внутрь клуба и так же незаметно уйти. А значит, кто-то вполне мог убить А-Чжуан за это время. И такая вероятность была совсем не маленькой.
Без сомнений, расследование становилось куда сложнее. Чэн Чжо нахмурился и кивнул.
— Да. Значит, дальше делаем упор на улики из квартиры погибшей. Пока остаются следы, будет за что зацепиться.
— Всё из апартаментов уже отправили в городской центр проведения экспертизы, — ответил Фу Тинсяо. — Косметику тоже проверят, с остальных личных вещей снимут отпечатки. В комнате нашли много образцов волос, их тоже отправили на анализ. Нужно установить, кто бывал у неё дома до убийства и у кого имелся доступ к косметике погибшей.
Подкрепление от криминалистов хоть и с опозданием, но всё же прибыло. Тан Инин вместе с несколькими коллегами занималась сортировкой и сбором остальных улик.
— Если этим занимается Сяо Тан, я спокоен, — кивнул Чэн Чжо.
Прошлой ночью У Ин прислала ему три статьи с заголовками вроде: «Главное оружие королевы офиса! Одна #красная помада — и ты притягиваешь к себе всё внимание», «Эта помада сделала мой цвет лица настолько хорошим, что я теперь выхожу на улицу без макияжа…», «Три незаменимые помады для разных этапов жизни» и всё в таком духе.
На второй статье Чэн Чжо окончательно сломался. Ему уже начало казаться, что он либо дальтоник, либо просто не различает цвета. Все эти «чистый красный с холодным подтоном», «чистый холодный с красным подтоном» и прочие описания после нескольких часов непрерывной работы окончательно смешались у него в голове. В какой-то момент телефон с глухим шлепком упал ему прямо на лицо, и он уснул.
Но одну вещь он всё-таки запомнил. На губах погибшей А-Чжуан была помада чистого красного оттенка. След на влажной салфетке сохранился очень отчётливо, и хотя с момента убийства прошёл всего день, но цвет всё ещё оставался ярким. Это совершенно точно была не та нюдово-розовая помада, на которую указала Вэй Сюэ.
Выслушав его рассуждения, Фу Тинсяо кивнул и спросил:
— Во время разговора с ней удалось что-нибудь выяснить?
— Такое чувство, будто она что-то скрывает, — ответил Чэн Чжо. — Сегодня утром её явно разбудил стук в дверь, но стоило начать расспрашивать и сразу появились срочные дела, из-за которых ей понадобилось немедленно уйти.
— Сначала проверим ту помаду, на которую она указала, и сравним состав с остатками на использованной салфетке. Если компоненты не совпадут, значит, она точно лжёт.
Фу Тинсяо ненадолго замолчал, а затем добавил:
— Но зачем ей было намеренно это скрывать?
— В таких местах условия жизни у них ещё терпимые, но зарплаты не особо высокие. Для таких девушек, как А-Чжуан, если подвернётся богатый постоянный клиент и получится потом уйти из этой сферы, это уже считается везением. Вэй Сюэ говорила, что у А-Чжуан как раз был такой постоянный гость.
Фу Тинсяо попытался уловить, к чему он ведёт.
— Хочешь сказать… дело в зарплате и условиях?
Но Чэн Чжо покачал головой.
— Тогда между ней и погибшей был какой-то личный конфликт? — снова спросил Фу Тинсяо.
Чэн Чжо уже собирался ответить прямо, но вдруг поймал себя на мысли, что Фу Тинсяо впервые за долгое время так медленно соображает, и это оказалось довольно забавно. Тот всё гадал и никак не мог понять самую очевидную мысль. Поэтому Чэн Чжо нарочно снова покачал головой.
Фу Тинсяо нахмурился.
Чэн Чжо сунул руку во внутренний карман пальто, достал фотографию и протянул ему. На снимке А-Чжуан лежала в морге.
— Ну и как она тебе?
— Трупные пятна распределены равномерно, цвет кожи от перпурно-красного до тёмно-бурого, мышцы лица расслаблены, явных внешних повреждений нет, — равнодушно ответил Фу Тинсяо. Он был слегка озадачен, ведь Чэн Чжо присутствовал при вскрытии. Неужели он что-то упустил?
Поняв, что случай безнадёжный, Чэн Чжо пришлось самому всё объяснять.
— Да красивая она. При жизни была яркой, ослепительной, и даже после смерти выглядела так спокойно, будто просто спит.
— А… — отозвался Фу Тинсяо. До него только теперь дошло. — Ты считаешь, что Вэй Сюэ может быть подозреваемой по мотивам ревности?
Чэн Чжо беспомощно посмотрел на него.
— Ты что, красивых девушек никогда не видел? Или, наоборот, видел слишком много? Неужели вообще не чувствуешь такие вещи?
Если бы Фу Тинсяо попросили описать красивую женщину, он бы, наверное, начал с чего-нибудь вроде: «пропорции лица близки к классическому золотому сечению, скуловая дуга имеет правильную высоту, расстояние между глазами примерно равно длине одного глаза». От этой мысли Чэн Чжо окончательно перестал сохранять серьёзность, и уголки его губ едва заметно дрогнули.
— Красивая… — начал было Фу Тинсяо, но вдруг замер.
Ямочка на щеке Чэн Чжо то появлялась, то исчезала. Будто в гладь спокойного озера бросили маленький камень, и по воде снова и снова расходилась рябь. Фу Тинсяо отвёл взгляд и только потом продолжил:
— Красивая она или нет, это не важно. Важно, имеет ли это отношение к делу.
— В данном случае, с какой стороны не посмотри, это точно важно, — усмехнулся Чэн Чжо.
Затем подумав немного об этом, он снова спросил:
— А что насчёт остальных вещей в доме? Кроме камер, с помощью которых следили за её жизнью, были ещё какие-то улики, прямо указывающие на что-то конкретное?
— Там достаточно много украшений, — ответил Фу Тинсяо. Тан Инин сказала, что если экспертиза подтвердит и часть из них окажутся настоящими, они будут стоить куда дороже того поддельного браслета, который украла та девчонка.
Чэн Чжо тоже сразу это уловил.
— Если бы девочка просто по глупости украла браслет А-Чжуан, то после ночи в изоляторе, ещё и в незнакомой обстановке, она бы давно призналась в этом. А раз она всё отрицает, дело, наверное, не в упрямстве. Может быть… в этой истории ребёнок оказался честнее взрослых.
— Дети всегда честнее взрослых, — Фу Тинсяо тихо выдохнул с едва заметной усмешкой
Чэн Чжо повернул голову, чтобы посмотреть на него, но в темноте не смог разглядеть выражение лица.
— А что если А-Чжуан сама подала ложное заявление, чтобы подставить беззащитную девочку? — стал он рассуждать дальше.
Фу Тинсяо покачал головой.
— Если бы она просто хотела её подставить, можно было бы спокойно подключить такого менеджера, как Ван Хуэйтэн, и наказать А-Ту без полиции. А вызов полицейских это уже слишком рискованно, и только навлекло бы беду на неё саму. В итоге мы ведь действительно не просто проверяем этот ночной клуб, но и вышли на её квартиру.
У Чэн Чжо вдруг мелькнула мысль.
— А если посмотреть с другой стороны? В ту ночь в участке Ин-цзе очень заботливо отнеслась к А-Те. Купила ей рис с жареным мясом и овощами, угостила печеньем, дала всё необходимое. Даже устроила ей тёплое место для сна. Ещё посмеялась, что у ребёнка условия получше, чем у меня. Может быть… для А-Ты полицейский участок был не таким уж плохим местом?
— Если это была не попытка подставить её, тогда, выходит, А-Ту просто хотели убрать подальше? Вполне возможно, — предположил Фу Тинсяо. — Судя по показаниям остальных, А-Чжуан уже много лет работала у нас в городе и хорошо была знакома с местными законами. Она должна была знать, что наказания за преступления несовершеннолетних не слишком суровые. Она могла сначала вызвать полицию, чтобы девочку забрали, а потом прийти в участок и сказать, что произошла ошибка, после чего просто забрать заявление. В ту ночь у неё явно были какие-то свои планы, и ей нужно было действовать в одиночку. Поэтому она и избавилась ото всех, а сама пошла на встречу в ночной клуб. Только человек, с которым она там встретилась, воспользовался этой возможностью и отравил её.
Они переглянулись и одновременно подумали о той самой разоблачающей информации, которую в самом начале принесла им Ли Чжувэй.
Чэн Чжо уже собирался что-то сказать, но его живот вдруг громко заурчал. С десяти часов они торчали здесь без перерыва. Неудивительно, что он проголодался. Чэн Чжо уже считал Фу Тинсяо своим человеком, поэтому предложил:
— Пойдём поедим? Заодно и договорим.
С тех пор как они стали напарниками, такое уже вошло в привычку. Фу Тинсяо никогда не спорил, куда идти и что есть. Чэн Чжо нравилось самому выбирать блюда, а Фу Тинсяо каждый раз ел быстро и никогда не привередничал.
«Ещё один плюс», — подумал Чэн Чжо.
В прошлом месяце он ещё подумывал перевести этого человека в другой отдел, а в этом только и делает, что замечает его достоинства. Такими темпами не получится ли так, что к промежуточной аттестации они вообще поменяются местами и руководить будет уже командир отряда Фу?
Он ещё не успел развить эту мысль дальше, как Фу Тинсяо неожиданно отказался:
— Сегодня не получится.
Любопытство всё-таки победило желание держать дистанцию.
— Из-за семьи? — спросил Чэн Чжо.
К его удивлению, Фу Тинсяо кивнул и коротко ответил:
— Мгм.
— Сегодня только одна служебная машина идёт обратно. Если нам по пути, могу подбросить, — тут же добавил Чэн Чжо.
Но Фу Тинсяо покачал головой.
— Тут недалеко. Я дойду пешком.
http://bllate.org/book/12532/1642081
