Глава 28. Проверка.
Ровно в одиннадцать утра Фу Тинсяо, полностью одетый, лежал на жёстком диване и никак не мог уснуть. Шторы были на несколько сантиметров уже панорамного окна, и солнечный свет, попадая в каждую щель, тонкими струйками просачивался внутрь.
Гостиная Чэн Чжо выглядела по-домашнему уютной. На полках стояли изящные коллекционные безделушки, на стенах висело немало старых фотографий. Несколько горшечных растений, оставленных без должного ухода из-за его занятости хозяина, уже заметно пожелтели и поникли. Особенно монстера в углу…
Плед на диване был тёплого оттенка. Стоило чуть наклонить голову, и в нос ударял особый запах: то ли стирального порошка из далёкого прошлого, то ли комнатной пыли в самый обычный зимний день после обеда. А если проще — запах дома.
В прихожей стояла пара тапочек, в ванной — набор умывальных принадлежностей и одно банное полотенце. Стандартные следы жизни холостяка, который редко бывает дома. Фу Тинсяо просто закрыл глаза и ещё раз напомнил себе: не смотри на то, что тебе не принадлежит, и не думай о том, кто не станет твоим.
На журнальном столике лежали раскрытые два полицейских удостоверения. Чэн Чжо вообще был из тех, кто без всяких опасений оставлял в гостиной и кошелёк, и документы, вероятно, потому что полностью был уверен в себе. У Фу Тинсяо же была лёгкая форма обсессивно-компульсивного расстройства, поэтому он тоже достал своё удостоверение из внутреннего кармана и аккуратно положил рядом, выстроив их в одну линию.
Резкий звонок стационарного телефона прорезал тишину. Фу Тинсяо мгновенно вскочил, не сводя глаз с аппарата. Служебный звонок? Личный? Ему ответить? Или не стоит?
Из спальни донёсся грохот, а следом раздражённое:
— Бля, ну что за пацан этот Чжан Хаожань!
Дверь распахнулась, и из комнаты с обнажённым торсом вышел Чэн Чжо. Полуденное солнце ложилось на плавные линии его мышц, словно на ещё не высохшее полотно масляной живописи. Он вёл себя так, будто вокруг никого не было: на ходу схватил обтягивающую майку, небрежно натянул её, не обращая внимания на растрёпанные волосы, и, прислонившись к стене, взял трубку.
— Говори, — решив, что звонят из городского управления и уже готовы результаты вскрытия, Чэн Чжо зажал трубку плечом и начал торопливо надевать рубашку. Но, услышав голос на другом конце, вдруг замер: — Ли Чжувэй?
Фу Тинсяо всё больше убеждался в том, что не стоило соглашаться на предложение Чэн Чжо. Уже через три минуты, как они переступил порог, послышалось ровное дыхание в спальне хозяина квартиры. Сам же Фу Тинсяо, наоборот, мучился от бессонницы и теперь глазами, словно прибором для проверки золота на 18 карат, успел просканировать всю комнату, только что не составил диагностический отчёт по каждой умирающей зелёной веточке. Видимо, профдеформация следователя по уголовным делам. Немногим ранее Чэн Чжо убеждал, что у него в квартире будет удобно отдохнуть, ведь его дом рядом с управлением. Теперь же казалось, что эффект получился прямо противоположный.
Громкий голос Ли Чжувэй вырвал его из мыслей. Из гостиной Фу Тинсяо плохо мог разобрать её слова, но услышал, как Чэн Чжо удивлённо сказал:
— Вы… так быстро уже узнали?
Услышав её, Чэн Чжо и сам поразился, насколько оперативно она вышла на эту новость. Он прикинул: убийство произошло всего в три часа ночи, а спустя восемь часов её звонок уже раздался у него дома. Неужели у газеты «Биньцзян жибао» в самом городском управлении действительно длинные руки, и любую новость они получают первыми?
Однако, Ли Чжувэй была в замешательстве.
— Узнали? Что именно? Я вообще-то звоню спросить, как продвигается проверка по той зацепке, что я вам дала. Ну, тот лист, где были записаны номера машин…
Но профессиональное чутьё, выработанное за годы работы в СМИ, позволило ей мгновенно уловить слабое место в словах Чэн Чжо.
— Так что же всё-таки произошло?
Чэн Чжо и сам понял, что едва не проговорился, и на мгновение замолчал.
— Ты видел её? — продолжила Ли Чжувэй.
— Мы были в «Цзиньцзюэ», — уклончиво ответил Чэн Чжо. — Насколько я могу судить, там больше половины сотрудников — иностранцы. Менеджер уверяет, что документы у всех в порядке. Дальше дело передадут в другие ведомства для дальнейшей проверки.
— Значит, её нет в «Цзиньцзюэ»? — не отступала Ли Чжувэй.
Зажав трубку телефона плечом, Чэн Чжо торопливо стал застёгивать пуговицы на рубашке и, бросив взгляд на журнальный столик, жестом показал Фу Тинсяо, чтобы тот подал ему какую-то вещь.
Фу Тинсяо не понял какую именно, тогда Чэн Чжо прикрыл ладонью трубку и сделал движение, будто пишет от руки. Заодно он воспользовался случаем, чтобы украдкой рассмотреть стоящего перед ним человека. На лице Фу Тинсяо не было и следа раннего подъёма или раздражения от телефонного звонка — всё та же спокойная, отстранённая холодность. Только одна деталь показалась необычной: несколько верхних пуговиц его рубашки были расстёгнуты, обнажая полоску кожи. Грудь была широкой, с чётко выраженным рельефом мышц. Трудно сказать, где он успел так накачаться. Не склонившись же за столом над отчётами? А на шее виднелась узкая странная отметина — то ли родимое пятно, то ли шрам. Она почти терялась в утреннем свете, но всё же была заметна.
— Чэн Чжо, я с тобой разговариваю! — повысила голос Ли Чжувэй и повторила: — Мой информатор… она вообще жива?
Чэн Чжо очнулся и сразу ответил:
— Ведётся внутренняя проверка, подробности сообщить не могу. Ты сама знаешь наши правила. Если есть вопросы, направляй их в отдел пресс-службы…
Фу Тинсяо, почувствовав на себе его пристальный и нетерпеливый взгляд, наконец понял, чего тот хочет. Он одной рукой застегнул рубашку, а другой взял с журнального столика рабочий блокнот с потрёпанной обложкой и передал его. Оказавшись ближе, он отчётливо услышал слова Ли Чжувэй:
— Я имею право знать. Это я тебе показала письмо информатора. У неё явно есть какие-то цели. Даже если она действительно работает легально, почему тогда всё общение происходит тайно? Очевидно же, что она не может действовать напрямую. Чэн Чжо…
Чэн Чжо мгновение поколебался, но всё-таки отделался дежурной фразой и повесил трубку.
— Не стоило мне об этом упоминать, — с досадой сказал он.
К его удивлению, Фу Тинсяо ответил очень холодно:
— Тебе вообще не следовало отвечать на такие звонки.
— Я думал, это из городского управления… — Чэн Чжо приподнял бровь, явно почувствовав себя задетым. — Неважно, зачем я тебе что-то объясняю.
Фу Тинсяо молча накинул куртку и добавил:
— Потому что она журналист. А у тебя на руках первое убийство в Биньцзяне в новом году.
— А что, если бы она звонила с дополнительной информацией? Если не брать трубку, как тогда что-то узнать?
Фу Тинсяо, похоже, даже не рассматривал такую возможность. Он просто стоял в прихожей и молча ждал.
Чэн Чжо вихрем прошёл мимо, схватил свою верхнюю одежду и, похлопав Фу Тинсяо по плечу, бросил:
— Не переживай, я умею разделять работу и личное.
С этими словами он на ходу схватил в прихожей ключи от машины и, даже не подумав подождать напарника, широкими шагами направился вниз по лестнице.
В машине телефон Чэн Чжо не умолкал ни на минуту.
Сначала позвонили из группы видеонаблюдения. Они уже изъяли записи со всех камер в холле клуба «Цзиньцзюэ» и установили, что погибшая появилась там примерно в половине седьмого вечера. После этого никаких записей о её выходе не обнаружено. В тот же вечер в клубе побывало более сотни посетителей, а к ночи осталось чуть больше тридцати. По транзакциям банковских карт, удалось установить личности держателей. Их можно будет проверить дальше.
Следом раздался звонок от Фэн Личжуна с настоящим разносом. Оказалось, что пресс-служба управления провинции уже получила официальный запрос на интервью от отдела расследований газеты «Биньцзян жибао». Бедный командир подразделения Фэн как раз корпел над внутренним отчётом по особо тяжкому делу, когда ему позвонило руководство из провинции. И первый пожар нового года вполне закономерно перекинулся на самого Фэн Личжуна.
— С момента убийства прошло меньше двенадцати часов, расследование только начинается. Мне стоит повторить тебе правила безопасности и конфиденциальности? Вы ещё не пришли ни к каким результатам, а журналист из «Жибао» уже на пороге? — Чэн Чжо включил громкую связь, и оглушительный голос командира подразделения разнёсся по всему салону.
Фэн Личжун засыпал его вопросами: кто, что, почему. Чэн Чжо, стиснув зубы, уже собирался взять всё на себя и рассказать о встрече с Ли Чжувэй, но в этот момент на экране высветился новый входящий вызов. Номер был незнакомый.
Чэн Чжо тут же воспользовался случаем.
— Командир Фэн, звонят из бюро судмедэкспертизы.
Этот звонок прервал поток упрёков начальника, и Фу Тинсяо воспользовался паузой, чтобы вмешаться.
— Командир подразделения Фэн, когда мы заканчивали работу, как раз начался утренний час пик. Клуб «Цзиньцзюэ» расположен недалеко от центральной улицы, вполне возможно, что кто-то что-то видел или слышал.
Чэн Чжо уже собирался посмотреть, кто звонит, но вызов оборвался. Он мысленно поблагодарил неизвестного — звонок поступил вовремя, прямо очень кстати.
— Мы уже почти подъехали к судмедэкспертам, — подхватив слова Фу Тинсяо, продолжил Чэн Чжо. — Результаты вскрытия могут дать ключевую информацию и ускорить расследование. Как только вернёмся в городское управление, сразу вам обо всём доложим.
Командир Фэн, не желая при новичке продолжать разнос, больше ничего не сказал и повесил трубку.
— «Клуб расположен недалеко от центральной улицы…» — передразнил Чэн Чжо ровным, почти механическим тоном напарника и сам же усмехнулся. — Ну ты даёшь. Если бы командир Фэн знал тебя получше, ты бы его до инфаркта довёл.
— Я лишь констатирую факты, — спокойно ответил Фу Тинсяо.
— Тот звонок, это что, действительно судмедэксперты? — стиснув зубы, вдруг спросил Чэн Чжо. — Перезвони тогда Минь Яну за меня. Мы же уже почти приехали, чего им там нужно? И они что, сменили номер? У меня такого в контактах нет.
— Это был мой телефон. Сохрани, — ответил Фу Тинсяо.
— … — Чэн Чжо на мгновение потерял дар речи.
***
Тяжесть расследования убийства давила на плечи обоих. Когда они добрались до бюро судебно-медицинской экспертизы, от них так и веяло мрачным напряжением. Минь Ян открыл дверь, включил свет и, увидев перед собой двух «хранителей входа»*, стоящих по разные стороны, не удержался от улыбки.
— О, вы вместе?
Примечание переводчика:
* 门神 (ménshén) — мэнь-шэнь, боги-хранители входа. Это изображения двух божеств, по одному на каждой створке ворот. По суеверию они охраняют дом от нечистой силы и всякого зла.
В городском управлении уголовного розыска уже успела разойтись новость, что исполняющий обязанности командира первого отряда остался в подразделении, став заместителем. Это быстро превратилось в излюбленную тему для сплетен. То, что командир Чэн и его новый зам по фамилии Фу не слишком ладят, только подогревало интерес.
Одни рассуждали с точки зрения «происхождения»: мол, этот Фу пришёл из районного управления Хуэйань, где годами показатели раскрываемости плелись в хвосте. Лишь в прошлом году, благодаря расследованию дела о гибели на яхте, отделению удалось кое-как выправить статистику. Сам же Фу Тинсяо, получив то дело, раскрыть его не смог. Поговаривали, что его перевели в городское управление благодаря семейным связям, и, только благодаря тому, что Чжоу Вэнь «сбежал», он чудом удержался на этой должности.
Другие толковали всё с точки зрения чиновничьих раскладов: с тех пор как Фу Тинсяо перешёл в городское управление, он ежедневно приходил на работу строго по расписанию, успел поучаствовать в раскрытии двух серьёзных дел и снискал благосклонность командира Фэна. Похоже, впереди его ждёт карьерный рост, а значит, в гладкой службе Чэн Чжо могут появиться препятствия.
Третьи и вовсе ссылались на «не совместимость по гороскопу»: Чэн Чжо — словно огонь, Фу Тинсяо — лёд. Даже в их именах это будто было предопределено, ведь по пяти стихиям у них неблагоприятная оппозиция знаков зодиака, и в их судьбе заложено противостояние.
Примечание переводчика:
В имени Чэн Чжо 程灼 (Chéng Zhuó), иероглиф 灼 переводится как жечь, печь, обжигать, накалять, а в имени Фу Тинсяо 傅廷霄 (Fù Tíngxiāo), иероглиф 霄 — небесная твердь, небосвод. Но в этом иероглифе есть ключ 雨 — дождь / небесные явления, и в народных трактовках бацзы (гороскопа) такие знаки относят к стихии воды и холода.
И только Тан Инин, однажды обедая с Минь Яном, сказала:
— По-моему, тут всё объясняется проще. Просто командир Фу слишком красив.
Серьёзно? Мужское соперничество? Минь Ян недоумевал. Он знал Чэн Чжо почти десять лет и впервые слышал нечто подобное.
Фу Тинсяо и правда был красив и при этом являл собой полную противоположность Чэн Чжо. Такие новички, как Чжан Хаожань, надев парадную полицейскую форму, выглядели так, будто форму надели поверх человека, а не человек — форму. Сам Чэн Чжо не любил носить мундир, он предпочитал одеваться проще и по возможности избегал формальностей. Зато на широкоплечем и длинноногом Фу Тинсяо эта тёмная, безупречно выглаженная форма смотрелась как надо.
Минь Ян подумал, что этот явно метит не на место командира Чэна, похоже, он целится сразу на должность командира подразделения Фэна. Он поспешил поздороваться, пожал Фу Тинсяо руку и представился.
Но Чэн Чжо на Фу Тинсяо даже не взглянул. Всё это время он смотрел в сторону секционного зала.
— Ладно, давай быстрее покажи мне тело, — нетерпеливо сказал он.
— Предпочитаешь мёртвых живым? — усмехнулся Минь Ян. — Что за срочность?
— Вызов поступил в три утра. Я всю ночь не спал, только что вернулся домой и успел вздремнуть совсем немного. Ну что, есть уже предварительные выводы о причине смерти?
Минь Ян вздохнул и вкратце обрисовал ситуацию.
— Тогда тебе придётся немного подождать. Сначала расскажу, какие исследования мы уже провели. Прежде всего — время смерти. Когда я прибыл на место, было около половины седьмого утра. Трупное окоченение уже распространилось до локтевых и коленных суставов. Учитывая душную обстановку на месте происшествия, я считаю, что смерть наступила не менее чем за четыре часа до этого.
— Уборщица обнаружила тело в три часа, и только после этого управляющий Ван позвонил в полицию, — припомнил Чэн Чжо. — Значит, к тому времени госпожа Чжуан уже была мертва какое-то время.
Минь Ян кивнул и продолжил:
— Теперь о причине смерти. Возраст погибшей примерно от двадцати пяти до тридцати лет. При первичном осмотре на поверхности тела внешних повреждений не обнаружено.
— На месте я заметил, что у неё посинели губы. Может ли это быть смерть от удушья? — спросил Чэн Чжо.
— Шея не повреждена — ты и сам это видел. Значит, удушение путём сдавливания шеи исключается. Осмотр губ, ногтевых лож и конъюнктивы тоже показал норму. Макияж был в порядке, следов смазывания или борьбы нет, поэтому версия о том, что ей зажимали рот и нос, маловероятна.
Чэн Чжо кивнул и опустил взгляд на женщину лежавшую на столе для вскрытия. Ещё двенадцать часов назад она улыбалась, проводя чайную церемонию, лавировала между хозяином и гостями, пытаясь выжить, а теперь лежала здесь одна, на холодной металлической поверхности. При судебно-медицинском вскрытии грудную клетку раскрыли Y-образным разрезом, и две свежие линии разошлись от плеч, светлых, как белый нефрит, будто расколов надвое эту молодую жизнь.
Чэн Чжо отвернулся. А вот Фу Тинсяо продолжал внимательно разглядывать лицо А-Чжуан и вскрытую грудную клетку. Даже казалось, что он разглядел её недостаточно подробно, поэтому наклонился ещё ниже.
— А результаты токсикологии? — снова спросил Чэн Чжо.
— Только что закончили проводить анализы. Первичный токсикологический скрининг исключил распространённые запрещённые вещества, а также цианиды, угарный газ и пестициды — все показатели отрицательные.
Когда причина смерти неочевидна и все тесты в пределах нормы, вывод о ней фактически строится на методе исключения и шаг за шагом перебираются все возможные версии.
— А инфаркт миокарда или внезапная сердечная смерть, такое возможно? — неожиданно вмешался Фу Тинсяо.
— Теоретически да, — ответил Минь Ян. — Но структурные патологии можно исключить, так как при вскрытии миокард выглядел нормально. Однако в лёгких отмечается отёк, есть крайне мелкие точечные кровоизлияния.
— Можно расширить токсикологический скрининг? — спросил Фу Тинсяо.
Минь Ян согласно кивнул.
— Да. Но более глубокие исследования здесь провести не получится. Сегодня же возьму образцы с губ и содержимого желудка и отправлю в Министерство общественной безопасности на повторную экспертизу.
— И ещё… — наконец поднял голову Фу Тинсяо. — У погибшей установлен имплант? Может ли он спровоцировать внезапное ухудшение состояния и смерть?
Эта реплика привлекла внимание Чэн Чжо. И действительно — с внутренней стороны груди можно было различить контур импланта.
Минь Ян взглянул на Фу Тинсяо уже совершенно другими глазами.
— Да, это силиконовый имплант. Но он целый, без разрывов, так что причиной смерти быть не мог.
— Я имею в виду материал и серийный номер, — уточнил Фу Тинсяо. — Погибшая — иностранная… сотрудница. Фотография в её рабочей визе не совпадает с реальной внешностью, поэтому установить личность крайне сложно. Мы не можем связаться с её родственниками или проверить социальные связи.
Минь Ян подошёл к компьютеру и вывел на экран снимки, сделанные утром.
— Да, такой имплант… Здесь использован низкокачественный промышленный силикон. По степени заживления разреза можно судить, что операцию сделали около трёх лет назад, но уже началась лёгкая контрактура*. По аккуратности швов тоже видно уровень хирурга. У дешёвого силикона обычно есть серийный номер, его просто наносят краской, а не лазером, как сейчас. Я сразу об этом подумал. Спросил бывшего однокурсника из пластической хирургии, но в Биньцзяне и в официальных клиниках такие материалы не используют. Похоже, операцию делали в какой-то подпольной больнице.
Примечание переводчика:
* Контрактура — это медицинский термин, означающий стойкое патологическое стягивание / укорочение тканей, из-за которого ограничивается движение или меняется форма органа или участка тела. В контексте грудных имплантов речь идёт о капсулярной контрактуре. Когда устанавливают имплант организм формирует вокруг него соединительнотканную капсулу, но иногда эта капсула утолщается и сжимает имплант. Грудь становится плотной, может деформироваться, появляется дискомфорт или боль, а имплант может смещаться.
Фу Тинсяо тоже подошёл к монитору. Стоило ему всего лишь взглянуть, и выражение лица мгновенно стало холодным.
Минь Ян всё понял и сказал:
— Этот момент вам стоит тщательно проверить. Вдруг удастся потянуть за ниточку и выйти на след и заодно прикрыть нелегальные клиники.
Чэн Чжо уже собирался кивнуть, как заметил, что Фу Тинсяо нахмурился, а затем вежливо обратился к Минь Яну:
— Прошу прощения, мне нужно сделать звонок.
— Мы ещё не закончили, — попытался его остановить Чэн Чжо. — Нельзя подождать и обсудить это по дороге обратно?
Фу Тинсяо лишь на мгновение замешкался, а затем всё-таки взял телефон и вышел.
Изначально он спросил о серийном номере просто в интересах следствия. С делами, где невозможно установить личность погибшего, ему уже доводилось работать — любые данные и сведения в таких случаях подлежат обязательной регистрации в базе. Но эту последовательность символов ему не нужно было вбивать в систему для поиска. Он был совершенно уверен, что уже видел её. И знал — тело, к которому относится этот серийный номер, находится в другом уголке Биньцзяна.
В секционном зале Чэн Чжо глубоко вдохнул. По его виду можно было подумать, что он вот-вот сорвётся, но в конце концов он всё же сдержался. Минь Ян, наблюдая со стороны за этой бурной сменой эмоций, не удержался и сказал:
— Ты же сам всё время твердил, что замкомандира Чжоу только и делает, что просто отсиживается и для выездной работы совершенно не годен. А теперь тебе дали человека, который не отлынивает, — и ты ещё недоволен?
— Эх, ты не понимаешь, — лишь вздохнул Чэн Чжо.
— Понимаю, — ответил Минь Ян.
Он не только всё понял, в этот момент Минь Ян без всяких наставников сам всё постиг и молча отдал голос за теорию Сяо Тан о мужском соперничестве.
http://bllate.org/book/12532/1603286
