Шэнь Цин не обратил внимания на поднятые кулачки ребенка и его движение, когда он посмотрел наружу. В это время он просто не мог не думать о смерти «Шэнь Цин» в будущем.
Роль «Шэнь Цин» в сцене смерти, как маленького пушечного мяса, фактически возросла. Ведь, чтобы унять гнев читателей по отношению к этому порочному пушечному мясу, автор романа две с половиной главы подробно описывал, как его пытали и унижали два выросших злодея. В романе «Шэнь Цин» потерял всякое лицо и умер от невыносимой боли.
Шэнь Цин: «…»
Шэнь Цин реально не понимал действия книжного «Шэнь Цин». Гу Хуайюй ведь оставил ему хорошее наследство после своей смерти! Кроме того, «Шэнь Цин» был опекуном двоих детей до тех пор, пока им не исполнится восемнадцать лет. Он спокойно мог использовать деньги из образовательного фонда, который Гу Хуайюй специально оставил им. Только в детском образовательном фонде было несколько сотен миллионов юаней на образование и расходы на проживание детей.
Разве не было бы здорово жить на большой вилле, иметь дома няню и растить детей на эти сотни миллионов юаней? Почему он должен был смотреть свысока на чужих детей и быть настолько жадным, что ему хотелось получить их наследство?
Шэнь Цин чувствовал, что если он хочет прожить еще несколько лет в будущем и не быть убитым двумя злодеями, ему нужно быть добрее к ребенку, стоящему перед ним сейчас. Поэтому Шэнь Цин грустно сказал:
— Это моя вина, это моя вина. Я извиняюсь перед тобой и Сяо Ао. Не волнуйся, с сегодняшнего дня я буду хорошо заботиться о тебе и Сяо Ао!
Говоря это, Шэнь Цин действительно показал свои некоторые истинные чувства. Ведь через несколько месяцев господина Гу не станет и тогда он и двое детей будут зависеть друг от друга...
Может быть, Шэнь Цин сможет отказаться от сотен миллионов на счету фонда и отдать этих детей и сотни миллионов тому, кто действительно их полюбит и будет заботиться о них. А он просто будет регулярно навещать их... Когда Шэнь Цин подумал, что ему нужно будет заботиться об этих детях всего несколько месяцев, он подсознательно поднял руку, чтобы коснуться волос Гу Дуо.
Но Гу Дуо увернулся от протянутой руки Шэнь Цин. Более того, вместо того, чтобы просто избежать этого, Гу Дуо почти грубо оттолкнул его руку и вышел из спальни Шэнь Цин. После того, как Гу Дуо стал сиротой, он испытал на себе все виды человеческой «доброты». Характер Гу Дуо был плохим, но он всегда был очень терпимым. Это был первый раз, когда такая бурная эмоция появилась прямо на его лице.
...Почему? Как этот человек вдруг стал таким?!
Гу Дуо уныло побежал в конец коридора и когда он подошел к углу, Гу Дуо сказал тихим голосом:
— Дядя.
— Дуодуо, что ты хочешь мне сказать?
Гу Хуайюй сидел в инвалидной коляске с прямой спиной и все его тело имело холодную ауру, отстраненную и благородную, как будто к нему было так же трудно приблизиться, как к морозу и снегу.
Губы Гу Дуо дернулись, но в конце концов он больше ничего не сказал, просто покачал головой. Первоначально, когда у Шэнь Цин была разбита голова и он потерял сознание, его дядя спросил его, что случилось. Гу Дуо взял на себя инициативу и признался, что сбил его с ног, а после подумал об использовании этого трюка и организовал это подслушивание.
Гу Дуо не сказал, зачем Гу Хуайюй нужно было прийти сюда в это время, при этом давая ему возможность подслушать разговор с Шэнь Цин, не нарушая приказ Шэнь Цин не жаловаться дяде. Согласно прошлому характеру Шэнь Цин, пока рядом никого нет, Шэнь Цин никогда не будет сдерживаться.
Учитывая, что на этот раз они причинили Шэнь Цин столь серьезные ранения, то последствия должны быть еще хуже, чем раньше. В последний раз, когда Гу Ао просто взглянул на него, Шэнь Цин пришел в ярость, ударив его и отругав!
На этот раз Гу Дуо взял на себя инициативу пойти и получить наказание, думая, что Шэнь Цин, несомненно, раскроет свою истинную природу, когда увидит его и тогда его дядя узнает истинное лицо этого человека. При этом его дядя узнает об этом сам и это не будет значить, что Гу Дуо пожаловался ему.
Гу Дуо не верил, что Шэнь Цин мог подумать, что он заранее организовал, чтобы их подслушал дядя. Но он действительно не мог понять, какой шаг пошёл не так?
Думая о ясных бровях и яркой улыбке Шэнь Цин, находившегося сейчас в комнате, Гу Дуо плотно поджал губы, не понимая ясно, что было не так, но прекратил говорить.
Гу Дуо затащил дядю в угол в коридора для подслушивания, что в итоге стало просто пустой тратой времени. Более того, когда он был в семье Гу, он всегда слышал, что у его дяди плохой характер и слабое здоровье. Что он сделает с ним за это?
Когда они жили в доме их старшего дядя, то их старший дядя всегда улыбался и у него было хорошее здоровье. Однако, несмотря на это он наказывал его и Сяо Ао, не позволяя им есть, потому что они «тратили его время». В этот момент Гу Дуо был рад, что на этот раз он не взял с собой Сяо Ао…
Гу Хуайюй внимательно посмотрел на Гу Дуо, у которого было задумчивое выражение лица. Сегодня Гу Хуайюй слишком долго бодрствовал и его физический дискомфорт распространился на все его тело, поэтому он начинал задыхаться, когда говорил. Но он все равно оставался терпеливым, сказав:
— Скажи дяде... кхм, кхм, что именно ты хотел мне показать?
Гу Дуо же вновь покачал головой и ничего не сказал.
Гу Хуайюй был беспомощен и какое-то время не мог сдержать кашля. Затем, повернувшись к ребенку, он пошевелил кончиками пальцев, как будто хотел коснуться головы Гу Дуо. Но рука с синими сосудами так и не поднялась. Видя, что Гу Дуо не собирался говорить, Гу Хуайюй сказал:
— Иди и отдохни.
Гу Дуо снова кивнул. После того, как Гу Дуо ушел, Гу Хуайюй взглянул на стену рядом с ним, затем сдвинул инвалидное кресло ближе к спальне на втором этаже. Недалеко от него дверь спальни Шэнь Цин все еще была открыта. Свет, исходивший изнутри, падал на пол коридора снаружи. На пересечении света и тени с мирным лицом стоял Шэнь Цин.
Мгновение назад, после того как Гу Дуо убежал, Шэнь Цин немного подумал, после чего кое-что нашел в своей комнате и хотел догнать ребенка. Поэтому он случайно услышал тихий, но ясный голос из угла коридора, спрашивающий Гу Дуо, что он хочет ему показать. И этот голос явно принадлежит Гу Хуайюй. Только тогда Шэнь Цин понял, что Гу Дуо пришел извиниться перед ним, чтобы устроить ему ловушку.
Шэнь Цин: «…»
Это ребенок действительно достоин быть будущим боссом-злодеем, которому хотел подчиняться даже мятежный Сяо Ао!
Шэнь Цин подумал, что похоже, он переместился слишком поздно и теперь этот ребенок уже выглядел зловещим злодеем. Шэнь Цин вздохнул в глубине души, немного беспокоясь о своей будущей смерти, но он не испытывал особой критики или гнева по отношению к ребенку.
Прежде всего, это сделал первоначальный «Шэнь Цин», а не он, поэтому он не может винить других и выражать свой гнев.
Во-вторых, Шэнь Цин на самом деле чувствовал немного жалость и симпатию к Гу Дуо и Гу Ао. Все из-за того, что когда он был ребенком, его родители погибли в автокатастрофе и он также испытал чувство, что им помыкают, живя в домах родственников. Просто ему повезло и он не встретил в жизни столько «замечательных» родственников, как эти дети.
Шэнь Цин также очень повезло, потому что бабушка, которая взяла на себя инициативу забрать его из родного города, усердно работала, чтобы заботиться о нем и воспитывать его. Хотя условия их жизни были немного хуже, по крайней мере, его больше не ненавидели и не оскорбляли. Думая о своей бабушке, которая скончалась три года назад, Шэнь Цин внезапно почувствовал грусть.
Три года назад он был на последнем курсе и нашел хорошо оплачиваемую работу. Он думал, что сможет позволить своей бабушке наслаждаться счастливой жизнью, но не ожидал...
— Ты, кхм... что случилось?
Снова раздался хриплый голос и Шэнь Цин неожиданно понял, что Гу Хуайюй был очень близок к нему. Качество электрической инвалидной коляски, которую использует босс, действительно хорошее, так как при передвижении она не издает никакого звука!
В инвалидной коляске Гу Хуайюй посмотрел на него и сказал:
— Рана заболела?
— А?
— У тебя очень красные глаза. Тебе нужно позвать врача?
— О. — Шэнь Цин быстро вытер глаза, повеселел и сказал. — Нет, все в порядке.
— Все действительно нормально?
— Да, все в порядке.
Гу Хуайюй посмотрел на него и обнаружил, что молодой человек с обернутой бинтом головой все еще стоял лицом к нему, не уклоняясь от его взгляда. Его глаза были ясными, а кончики глаз были красными, создавая ощущения, будто он только что проснулся. Повязка на голове и бледное лицо создавали молодому человеку чувство уязвимости.
Гу Хуайюй мгновение помолчал, а затем сказал:
— Несмотря ни на что, дети причинили тебе боль. Я прошу прощения от их имени.
— Ах, нет, нет, они не виноваты. — Шэнь Цин не осмелился принять это извинение.
Шэнь Цин было очень жаль, что он не мог сказать правду о том, что другой «он» этого заслужил и в этой ситуации нельзя винить малышей. В конце концов, Шэнь Цин легко сказал:
— Я могу сам решить этот вопрос между мной и детьми. — Придумав идеальный способ сказать это, глаза Шэнь Цин прояснились и он сказал с уверенностью. — В конце концов, я их тетя. В семье не может быть вражды! Тебе не о чем беспокоиться.
Гу Хуайюй: «…»
Каждое слово, сказанное Шэнь Цин, было правдой. Но до этого никто никогда не осмеливался так разговаривать с Гу Хуайюй. Даже Шэнь Юань, молодой мастер хорошо обеспеченной и процветающей семьи Шэнь, не осмелился бы говорить с ним подобным образом. Не говоря уже о Шэнь Цин.
Однако Шэнь Цин был не из этого мира. Он не ощущал чувства замены и не понимал иерархии богатого мира. Шэнь Цин не мог понять ужаса, который испытывал «Шэнь Цин» перед Гу Хуайюй, поэтому не боялся его.
В данный момент Шэнь Цин обладал ясным умом и знал, что каким бы сильным ни был Гу Хуайюй, он всего лишь умирающий человек... У него не было ничего похожего на презрение первоначального «Шэнь Цин», наоборот Шэнь Цин просто объективно процитировал описание Гу. Состояние Гу Хуайюй в книге было описано так: «Гу Хуайюй давно устал жить и готов был встретить смерть».
Глядя на безжизненное выражение лица Гу Хуайюй, что еще он мог сделать ему, когда он вот-вот умрет? В это время Гу Хуайюй, вероятно, ни о чем не думает. В лучшем случае он просто думал о том, чтобы оставить побольше наследства своим двум маленьким племянникам. Поэтому, пока Шэнь Цин не издевается над детьми и не совершает серьезных ошибок, они не разведутся.
Шэнь Цин просто будет относиться к двум детям открыто и великодушно, действуя как их тетя. Даже если они ему не особенно нравились, он будет добр к ним, что соответствовало желанию господина Гу. Это также помогало Шэнь Цин чувствовать себя более расслабленным.
Раз уж он получил вторую жизнь, он не будет жить неудобной жизнью. Ему просто нужно подождать, чтобы получить наследство. Ему не нужен никакой другой дополнительный доход, поэтому он не должен намеренно притворяться, что безумно любит детей, чтобы подлизаться к Гу Хуайюй!
Кроме этого, судя по описанию характера «Шэнь Цин» в книге, он обычно был робок и не осмеливался общаться с Гу Хуайюй. Так что, скорее всего Гу Хуайюй не особо знал характер «Шэнь Цин», что предоставляло ему больше возможностей.
Неожиданно Гу Хуайюй сказал:
— Кажется, ты сегодня сильно изменился.
Шэнь Цин: «???»
Гу Хуайюй посмотрел на Шэнь Цин и уточнил:
— Ты говоришь больше и действуешь смелее.
Шэнь Цин: «...»
Гу Хуайюй:
— Кроме того, разве ты раньше не говорил, что не осмелишься быть тетей детей?
Голос у Гу Хуайюй был глубокий и звучный, несмотря на его болезнь.
Шэнь Цин: «...»
Выражение лица Шэнь Цин стало слегка застывшим. Кажется, первоначальный «Шэнь Цин» действительно так сказал…
В романе это произошло в тот момент, когда первоначальный «Шэнь Цин» только что получил сертификат с Гу Хуайюй и господин Гу немедленно перевел 1 миллион юаней на первые расходы на жизнь после брака. В тот момент господин Гу добавил:
«С сегодняшнего дня ты стал еще одним дядей детей, эквивалентный тете. У меня нехорошее здоровье. Надеюсь, ты сможешь выполнить свое обещание и позаботиться о них».
Первоначальный «Шэнь Цин» был простым работником из семьи Шэнь. Хотя он привык к обстановке богатых семей, но он никогда не чувствовал себя богатым. Впервые получив такую крупную сумму, его глаза изменились. Однако он очень боялся Гу Хуайюй, а его врожденный страх перед начальством заставил его льстиво сказать:
«Нет, нет, как я смею быть их тетей, я не квалифицирован… Не беспокойтесь, господин Гу, я позабочусь о них в будущем».
Тем самым он сам принизил себя до няни…
Шэнь Цин не ожидал, что господин Гу все еще так ясно помнил такую мелочь! Разве он не неизлечимо болен, безжизнен и больше ничем не интересуется? Разве помнить обо всем не слишком истощит его внутренне? Неудивительно, что его тело не поддерживается в хорошем состоянии.
Но Шэнь Цин не запаниковал. Шэнь Цин уже продумал стратегию, прежде чем начать говорить с большим боссом. Если что-то действительно пойдет не так, он все равно мог сказать:
— Ой, это потому, что я очень боюсь незнакомцев.
— А? — Гу Хуайюй наклонил голову и его красивый профиль скрылся в тени, заставляя людей задуматься, о чем он думает.
Шэнь Цин:
— Кхм. — Ожидая, что высокопоставленный и очень умный босс может не понимать слов простых людей, Шэнь Цин вдумчиво и подробно объяснил. — Я всегда с опаской и страхом отношусь к незнакомым людям.
Гу Хуайюй: «…»
Он просто посмотрел на него сомневающимся взглядом. Шэнь Цин постарался набраться терпения и продолжил:
— Это значит, что сначала я просто боялся тебя!
— Просто ты сначала боялся…? — У Гу Хуайюй было странное выражение лица. Он уже давно привык, что другие его боялись. — Тогда сейчас…
— Теперь, когда мы хорошо знакомы друг с другом, я больше не боюсь тебя! Я могу вести себя свободно. — Шэнь Цин улыбнулся и заявил. — Ты ведь мой муж~
Гу Хуайюй: «…»
— Кхе-кхе-кхе!
Автору есть что сказать:
Шэнь Цин: Посмотрим, не сделаю ли я тебя глупым~
http://bllate.org/book/12523/1114866
rokoko (переводчик/культиватор основы ци)
2 января 2026 в 23:27
0
