Обнимавшие меня руки слегка дрожали. Я положил голову на плечо Абина и похлопал его по спине.
- Прости. Снова заставил вас волноваться. Видимо я слишком расслабился.
- ...Это все потому, что мы слабы, - глухо отозвался он.
- Противник был слишком силен.
"И это моя вина, что я втянул вас в такое место."
- Я взвалил на вас непосильную ношу.
Абин промолчал и сжал объятия еще крепче, а затем навалился всем телом, перенеся на меня свой вес. Под этим напором я не удержался и повалился на кровать. Зашуршали простыни, сминаясь под нами, жалобно скрипнул каркас больничной койки.
Прижав меня к матрасу, Абин уткнулся губами в мою шею, а затем начал медленно подниматься выше. Я невольно втянул голову в плечи от щекотки, но вздрогнул, едва его губы коснулись моего подбородка.
- Погоди...
Здесь же остальные ребята. Неужели прямо сейчас?
Не успела мысль оформиться, как Абин накрыл мои губы своими. Сначала он просто медленно касался их, словно смакуя, но затем настойчиво протолкнул язык внутрь. Ощутив этот горячий напор, я на мгновение напрягся, но тут же шумно выдохнул и перестал сопротивляться.
Я знал: сейчас Абин меня не отпустит. Единственное, что я мог сделать, чтобы не разбудить остальных и унять его бурю - это просто принять его чувства.
Влажный язык скользил по моему, сплетаясь и дразня. В каждом его движении - то жадном, до боли в кончике языка, то нежном, почти ласкающем - передавалось его отчаяние.
Насколько сильно я чувствовал вину перед ним, настолько же яростно Абин истязал себя за то, что не смог меня защитить. В этом мире судили просто: ранение командира - это признак некомпетентности отряда. Но за этими внешними правилами скрывалась личная боль Абина: он искренне страдал от того, что не уберег меня. Осознание того, сколько времени он провел здесь, снедаемый тревогой навалилось на меня тяжелым грузом.
Мне было жаль его, и в то же время я чувствовал невероятную нежность. Я обнял Абина крепче. Когда наши губы наконец разъединились, мы еще долго смотрели друг другу в глаза, не в силах разорвать эту наэлектризованную тишину.
- Пойдем в душ? - внезапно предложил он.
Неожиданно, но я и сам хотел того же - поскорее смыть с себя этот липкий запах больницы и крови.
- Да... пойдем.
Абин легко подхватил меня на руки, как будто я ничего не весил, и направился к выходу в сторону общих душевых.
***
Время перевалило за полночь, и в общих душевых никого не было. Мы зашли в самую дальнюю кабинку и, включив воду, в каком-то лихорадочном нетерпении бросились друг к другу. Мы целовались с почти пугающей жадностью, настойчиво и грубо, словно пытаясь украсть само дыхание.
Когда легкие начало жечь от нехватки воздуха, Абин оторвался от моих губ и, подобно зверю, вгрызся в шею. Я чувствовал, как его грудь, прижатая к моей, тяжело вздымается и опадает, в этом бешеном ритме дыхания ощущалось что-то угрожающее.
И в этой угрозе я ясно почувствовал собственничество. Обиду человека, который едва не лишился того, что принадлежит ему. Его отчаянное желание в этот самый миг буквально поглотить меня целиком.
Я чувствовал то же самое. Мне хотелось утонуть в его собственничестве. Сейчас, когда шок прошел, все случившееся стало ощущаться острее. Я вспомнил все, что едва не потерял. Новую жизнь, свой отряд, жизни людей... и даже эти отношения, которые мы потихоньку выстраивали все это время.
Эмоции, вспыхнув, вытянули на поверхность даже те чувства, которые я старался подавлять, и они разрослись до неуправляемых масштабов.
Абин явно испытывал то же. С трудом переводя дух и не отрываясь от моей шеи, он вдруг подхватил меня за обе ноги, заставляя опереться спиной о холодную стену.
- Больше не могу терпеть. Я сразу...
Удерживая меня одной рукой, другой он раздвинул ягодицы и рывком вонзился в меня полностью эрегированным членом. Вопреки опасениям, что будет слишком тяжело, я почувствовал, как плоть с трудом, но принимает его внушительный объем. Стоило ему проложить путь, как он засадил до самого основания.
- М-мгх...!
Он вошел до предела, полностью заполняя. Абин замер на мгновение, переводя дыхание, а затем, стиснув зубы, начал двигаться. В узком, еще не до конца расслабленном проходе его член с трудом выходил и снова с силой вталкивался внутрь.
Честно говоря, было больно. Но вместе с болью разливалось странное, тягучее наслаждение. Возможно, тело, изнывавшее от долгого ожидания, само жаждало этого. Абин крепко держал меня за ягодицы, в такт толчкам вдавливая в стену. Его член мерно ударял в одну и ту же точку, и каждый раз я невольно напрягался.
- Расслабься. Если не расслабишься, то...
Он пытался растянуть меня внутри, заставляя мышцы поддаться, но это было не так-то просто.
- Не... а-ах!..
Казалось, меня сейчас разорвет. При каждом грубом толчке я чувствовал, как он еще глубже проникает в меня, буквально заставляя все внутри содрогаться и податливо следовать за каждым его движением. Это пугало, но в то же время приносило дикое удовольствие. Дырочка то и дело судорожно сокращалась, заглатывая его снова и снова.
Это был предел.
Я повис на шее Абина, сбиваясь на рваный шепот:
- Просто... делай это. Просто продолжай.
Я этого хотел. Хотел, чтобы он безудержно набросился на меня. И Абин, словно услышав мою мольбу, начал наращивать темп.
Теснота внутри заставляла чувствовать каждое его движение слишком остро. Из-за недостаточной подготовки я ощущал каждую вздувшуюся венку на его члене. Стоило массивной головке задеть какую-то точку внутри, как в голове все плавилось от невыносимого наслаждения.
Абин издал сдавленный стон, и, еще крепче вцепившись в мои бедра, начал вбиваться с утроенной силой. Каждый раз, когда головка достигала самой глубокой точки, я вздрагивал всем телом.
- Хы-ык... а-ах!..
Перед глазами плясали искры. Казалось, меня сейчас просто расплавит от этой непрекращающейся стимуляции. Сознание мутнело с каждым новым толчком. Мне до безумия нравилось это ощущение, когда он безжалостно меня трахал. Я и сам не заметил, как вцепился в плечи Абина, тяжело хватая ртом воздух.
- Абин... Абин-а...
Его тело было раскаленным, как железо в горне. И этот жар сводил меня с ума. Это означало, что он поглощает меня и в то же время сам тонет во мне.
При нашей первой встрече я и представить не мог, что все так обернётся. Раньше я думал, что если это отклик на чувства Сон Чиху, то это не совсем "мои" эмоции. Я ощущал легкую вину за влияние прошлого владельца тела. Но чем больше я привыкал к Абину, чем больше принимал его, тем сильнее внутри меня росло что-то свое, по-настоящему горячее.
Я уткнулся губами в его шею и прошептал, едва выговаривая слова:
- Ты мне нравишься.
Абин на мгновение замер, а затем начал вбиваться в меня еще яростнее, свирепее. Я дрожал всем телом, пальцы ног подгибались от каждого удара. Сила и скорость толчков нарастали, доводя меня до исступления.
И вскоре тело накрыло мощное наслаждение. Из распухшей головки вырвалась струя мутно-белой жидкости. Одновременно с этим глубоко внутри из члена Абина в мое нутро хлынуло горячее и густое семя.
- Фу-ух...
- Хх-ах... а-ах...
Мы одновременно выдохнули и встретились взглядами. А затем долго и нежно целовались под струями воды, остывая и наслаждаясь послевкусием.
***
Даже если тело исцелилось, усталость все же взяла свое.
Абин отнес Сон Чиху, у которого слипались глаза, в палату, уложил и еще некоторое время посидел рядом.
До рассвета оставалось всего часа два.
Абин смотрел на крепко спящего командира и размышлял.
Тот сказал, что взвалил на отряд тяжелую ношу. И действительно, с его приходом "Черная пуля" прошла через множество испытаний. Они снова и снова брали опасные задания, сражались с противниками, превосходящими их по силе, и оказывались в ситуациях, когда шансов выжить не было, даже имей они по нескольку жизней в запасе.
И чем дольше будут идти за Сон Чиху, тем чаще придется сталкиваться с подобным. Те, кто не сможет соответствовать его темпу, неизбежно отстанут. В худшем случае - попрощаются с жизнью.
Но это не вина Сон Чиху.
Такому выдающемуся человеку, как он, и испытания выпадали соответствующие. А бойцам, которые пока не дотягивали до его уровня, оставалось лишь идти по следу, стирая плоть и кости в кровь.
Забота - это не право, а привилегия. Сон Чиху, чьи способности намного превосходили уровень отряда, следовало проявлять не доброту, а жесткую хватку.
Однако Сон Чиху никогда бы не выбрал такой путь. Он бы бесконечно ждал, когда отряд повзрослеет, пока в один прекрасный день не исчерпал бы все свои силы до самого дна, отдавая их без остатка.
Во взгляде Абина загорелась решимость.
Тем временем наступил рассвет.
Первые лучи солнца, проникшие в окно, окрасили его темные глаза в глубокий темно-зеленый цвет.
Нужно меняться.
Нужно жаждать больше силы.
Вскоре один за другим начали просыпаться бойцы. Еще толком не придя в себя, они первым же делом проверили Сон Чиху и, увидев бодрствующего Абина, удивленно округлили глаза.
Абин обратился к товарищам:
- Командир приходил в себя на рассвете.
- Приходил в себя?
- Правда?!
- Эй, ребята, не набрасывайтесь на него так сразу!
Все вскочили и столпились вокруг мирно спящего Сон Чиху. Лишь увидев его спокойное лицо, бойцы наконец расслабились. Если он хотя бы раз приходил в сознание, значит, все должно быть в порядке. Хоть Онте и говорила, что раны затянулись, но разум, в отличие от тела - вещь хрупкая и уязвимая.
Какой толк от здорового тела, если человек не может проснуться?
Именно поэтому они все это время не покидали палату, дожидаясь его пробуждения. Раз сознание вернулось, значит разум и тело полностью восстановились и можно больше не изводиться.
В этот момент его безмятежное лицо даже вызывало легкую досаду, хотя в этом и был весь Командир.
Абин посмотрел на успокоившихся бойцов и произнес:
- Мне нужно кое-что с вами обсудить.
Стать сильнее в одиночку невозможно. При нынешней системе зачистки Врат, рассчитанной на работу отрядов, от одной лишь силы Абина мало толку. Да и не в этом была его цель.
Бойцы напряглись, словно прочитав что-то в глазах лидера. Лица, еще мгновение назад светившиеся облегчением, вмиг стали серьезными.
Абин продолжил:
- Мы должны стать сильнее.
А для этого нельзя просто довольствоваться нынешним положением вещей.
______________
http://bllate.org/book/12520/1417362
