— На свадьбе лю-хуанцзы соберется весь род Вэй? — задумчиво спросил Ши Си. — Выходит, хотят накрыть всех разом. И еще… что с ранениями Ло Вэньяо?
Цзи Цзюэ ответил:
— В день пожара в Гаотан-та Ло Вэньяо сначала был ранен Гуй-цзянцзюнем у городской окраины, а затем, уже в башне, его задело шэньци Ланькэ. Он без сознания.
— Он без сознания, и Жуй-ван не попытался его добить? — удивился Ши Си.
— Ло Вэньяо не так-то просто убить. Скажем, ты прорвал Юаньин. Если тебя попытаются убить в обмороке, не выйдет: Юаньин сам выйдет из тела. Точно так же Святой может оставить плоть, — сказал Цзи Цзюэ.
Ши Си кивнул и невольно вспомнил Лю Цунлин: у нее был артефакт Гутэн-чжо, а сам он пустил в ход Синьсу, будучи почти при смерти. В тот миг сознание плыло, сосредоточиться на добивании было невозможно. У Святых слишком много способов спасаться. Она, скорее всего, жива, хотя и тяжело ранена.
Пока Ши Си лечился в отрезанной от мира деревушке, в Юньгэ все изменилось. От того, что Ло Вэньяо впал в кому, многие выдохнули. Мгла отступила, в городе даже стало легче дышать.
В ночь пожара Фан Юйцюань не мог оторвать взгляда от феникса, что расправил крылья в девяти небесах.
— Чжужи… Чжужи-чжи-юй?! — он вылупил глаза, сперва опешил, потом до визга обрадовался и, захлебываясь словами, перекувыркнулся, рванув к огню. Но когда он, словно маленький вихрь, домчался до Юньмэн-тай, феникса уже и след простыл, а Гаотан-та наполовину выгорела.
В ночном небе висела лишь темная поминальная табличка императора Вэй, отлично защищенная бледно-золотой шахматной доской.
Под башней он услышал, как Чэн Яо ругается:
— Ло Хуаньшэн что, с ума сошел?! С чего он так рванул внутрь, его же не удержать! — Чэн Яо был взбешен и измотан. — Все насмарку! А я, между прочим, жизнью рисковал, чтобы его вытянуть!
Вэй Чжинан хмыкнул:
— Чэн Яо, у тебя сегодня с головой беда что ли? С чего это ты вдруг стал так добр к Ло Хуаньшэну? Когда колокол рухнул, ты даже прикрыл его собой. Тебя, что ли, духи околдовали? Совсем не в твоем стиле.
Чэн Яо сжал кулаки, и зло прошипел:
— Если я не буду к нему добр, простит ли меня его сестра?
— Постой… когда это вы с Ло Хуайюэ так сроднились? — Вэй Чжинан удивился еще больше.
Вэй Чжинан не отставал: поводя глазами, он улыбнулся, пощелкивая веером. Он всегда думал, что у такого приспособленца, как Чэн Яо, в голове только карьера, и никакой совести. Он не ожидал, что тот и вправду так глубоко влюбился в эту сумасшедшую Ло Хуайюэ. Какая же это прекрасная пара — нежная, страстная и больная!
— Раз вы с Ло Хуайюэ такие близкие цинмэй чжума, собирай весь ваш Аньнин-хоу-фу и пойдем к моему отцу просить поменять жениха обратно. Как тебе идея? — подзуживал Вэй Чжинан.
Чэн Яо закрыл глаза и проигнорировал его.
— Влюбленные должны быть вместе, — сладко продолжал Вэй Чжинан. — Правда ведь, Чэн Яо?
— Тебе бы лучше о себе позаботиться, несчастный!
К ним подошел Фан Юйцюань:
— О чем вы? Ло Хуаньшэн забрался наверх?
— Фан-сяо-гунцзы! — у Вэя Чжинана глаза засияли как звезды.
Чэн Яо отошел, хромая, опустился на землю, и мрачно бросил:
— Ага. Будто бес в него вселился. Можно даже не проверять, он точно не жилец.
В Ло Хуаньшэна и вправду вселился демон. Под контролем Налань Ши он, прежде чем пришел Ло Вэньяо, взбежал на тридцать три этажа, вошел в императорский храм предков и ворвался в последнюю оставленную Чжун Юнъюанем перед смертью шахматную партию.
У них с Ло Вэньяо — одна «линия жизни», одна плоть и кровь. Та капля крови, застывшая в воздухе, не принесла правду о прошлом Ло Вэньяо, а вошла в межбровье Ло Хуаньшэна. Так прошлое Шэньнун-юань стало его памятью. Но Ло Хуаньшэн слишком слаб: его шэньши не хватило, чтобы разглядеть, что скрывает черный туман. Та капля висела на тяньюань — сердце партии, и пропустила лишь одного.
Поэтому, когда Ло Вэньяо примчался, Ланькэ не впустил его. Чтобы открыть позицию, он, еще не залечив раны, снова ударил, и был отброшен Ланькэ, отчего и свалился в беспамятство.
В ту ночь произошло слишком многое, а смерть Чжун Юнъюаня стала ударом для страны. В любом государстве гибель Святого — боль народа.
Но Юньгэ удивителен: не успели отгоревать по Чжун Юнъюаню, как уже принялись веселиться и готовить свадьбу.
Фан Юйцюань не мог этого понять, но сейчас он искал пропавшего Ши Си по всему свету и не хотел давать оценку. «Ши Си, да что ж ты опять исчез! Хоть скажи, кто этот вор, который так ловко заметает следы!»
Фан Юйцюань метался. В преддверье свадьбы, Ло Хуайюэ выпустили из запретной зоны Шэнжэнь-сюэфу, но домой она не вернулась, а осталась на территории Академии. Впрочем, и там ее не задержали: императорский храм надо было чинить, и вскоре всем пришлось спускаться с гор.
Если бы она ничего не знала, может, снова позволила бы сладости «любви» себя охмурить. Но теперь она знала все. Ее мутило, к горлу подступала рвота. Она стиснула руку Ло Хуаньшэна так, что ногти почти впились в детскую кожу. Ей было мерзко от рода Ло, от самой себя, от Вэй Чжинана, от Шэнжэнь-сюэфу и от всего Юньгэ.
Она опустила голову, на глазах были слезы. Она вспомнила женщину, что явилась ей над холодным омутом в запретной зоне и тихо сказала:
— В тот день, когда ты бежала с Чэн Яо, ты ошиблась. Пусть ты не прорвалась на первую ступень у конфуцианцев, но ты с Ло Вэньяо одной крови. В тот день именно ты должна была стать хозяйкой Синьсянь. Более того, ты ею и была. Убийственный прием Синьсянь — И синь вэй сянь, «Сердце как Тетива». Ло Хуайюэ, у тебя нет дара, ты не натянешь лук, но убийственный прием ты можешь запустить.
Иногда Налань Ши думала: не расплата ли это за то, что родители Ло Вэньяо пытались обмануть судьбу. Двое детей, рожденных, чтобы продлить ему жизнь, теперь стали его самой тяжелой ношей.
Поскольку у них одна «линия жизни», Ло Хуаньшэн забрал послание, которое Чжун-шэн* оставил перед смертью, а Ло Хуайюэ сумеет принести себя в жертву и, пустив в ход «И синь вэй сянь», убить десятки тысяч людей.
*Чжун-шэн (钟圣) — «Святой Чжун», почетное именование Чжун Юнъюаня.
О браке Ло Хуайюэ и Вэй Чжинана стали трубить за полмесяца до свадьбы. Весть докатилась даже до глухой деревушки на окраине столицы, где сейчас долечивался Ши Си.
Он все еще не решил, под каким именем входить в Юньгэ. Цзи Цзюэ сразу предложил:
— Иди как ученик Шэнжэнь-сюэфу.
— А? — Ши Си замялся. — Я ведь единственный ученик цзя-юань и в ночь пожара в Гаотан-та просто исчез. Не будет ли такой статус слишком заметным?
— Нет, — сказал Цзи Цзюэ. — Никто не видел, что ты входил в Гаотан-та.
Он добавил:
— Из школы Инь-Ян пришла весть о том, что Ду Шэнцин сейчас не в Юньгэ. Он отправился к Чжай Цзыюю, а Лю Цунлин ты тяжело ранил и в ближайшее время она не объявится.
Ши Си облегченно выдохнул и кивнул:
— Вот и хорошо. — И спросил: — Ду Шэнцин пошел к Чжай Цзыюю по вопросу восшествия на престол Жуй-вана?
http://bllate.org/book/12507/1113869
