Готовый перевод Rebirth in the Youth of the Xianzun [Transmigration into a Book] / Перерождение во времена юности сяньцзуна [Трансмиграция в книгу🔥] ПЕРЕВОД ОКОНЧЕН ПОЛНОСТЬЮ.: Турнир Чистых Облаков (V). Хуабэнь.

На Южном рынке один за другим зажигались алые фонари. Они тянулись вдоль карнизов, по стенам, по линиям перекрёстных улочек, и всплывали высоко в воздух. Лунный блеск ложился на черепицу, тысяча дверей сияла как днём. Когда синеватый туман рассеялся, люди выбрались из углов. Крупнейшая подпольная площадка Наньцзэ-чжоу к вечеру снова ожила и зашумела.

Янь Цин заранее подготовил Се Шии:

— Ты вообще читал когда-нибудь хуабэнь*?

*Хуабэнь (话本) — «книжка рассказчика»: городской жанр народной прозы/сценарии для сказителей, позже — дешёвые печатные повести. В романе: сборник забавных историй для чтения вслух.

— Нет, — ответил Се Шии.

— Да ну! Ни одного? И как ты жил эти двести лет, совсем скучно же.

Се Шии глянул на него и спокойно сказал:

— Это и есть твой «сюрприз» — дать мне почитать хуабэнь?

«……»

Янь Цин тут же сник и проворчал:

— В следующий раз даже если угадаешь, сделай вид, что не догадался.

Но план Янь Цина накрылся. Торговец оказался трусом: дым да колокольчики его напугали, он смёл товар и улетел как сумасшедший. Когда Янь Цин вернулся к прежнему месту, там была пустая площадка.

Се Шии тихо хмыкнул, и не спеша проговорил:

— Значит, ты нашёл площадку и сам собирался рассказывать мне хуабэнь?

Янь Цин: «……»

— О, — продолжил Се Шии, — вот это действительно сюрприз.

Янь Цин ухмыльнулся, голос стал зловещим; каждое слово он резал как ножом:

— Сяньцзун, вы ну просто гений, и это тоже угадали! Хуабэнь так хуабэнь… расскажу!

Се Шии опустил взгляд, на колкости не ответил. Как раз мимо проходили лоточники: на одном лотке лежали ножи и мечи из меди и железа, если судить по одному только виду — грубая халтура. Се Шии остановился, улыбка тронула уголки его губ. Он равнодушно сказал:

— Оружие великих, притаившееся прямо на базаре. Есть что-нибудь тебе по вкусу?

Янь Цин не вспылил. Он спокойно присел на корточки, поднял деревянный меч и с чувством обратился к хозяину:

— Хозяин, у вас отличное оружие. Посмотрите на вид, на мощь, на этот острый край… меньше чем за сто тысяч духовных камней продавать просто совесть не позволяет, наверное.

Продавец: «???»

— Фиксированная цена: сто тысяч духовных камней. Хоть на камень меньше — не возьму, — отрезал Янь Цин, а затем скосил взгляд на Се Шии и ядовито добавил: — Сяньцзун, неужто платить мне? Мы, сказители, люди бедные, живём впроголодь.

— У меня с собой нет духовных камней, — безразлично ответил Се Шии.

— Зато вот ценных вещей на тебе полно, — парировал Янь Цин.

Се Шии снова опустил взгляд и посмотрел на него. С аукциона их молча сопровождал Юй Синь, ученик Союза. Услышав их разговор, он шагнул вперёд:

— Цяньбэй, у меня есть духовные камни. Позвольте, я заплачу.

— Брось, — отмахнулся Янь Цин. — Человек должен жить своим трудом. Нельзя вечно опираться на чужие деньги.

Юй Синь: «…О, как! Значит, клянчить духовные камни у нашего мэнчжу — это не «опираться»?»

Хотя на Верхних Небесах Се Шии видели немногие, чёрный рынок — сборная солянка. Янь Цин не хотел таскать его тут кругами, чтобы не навлечь на них лишних проблем. Хотя, говоря по правде, проблемы чаще находил сам Се Шии.

Возвращаясь в секту Ванцин, им в любом случае предстояло одолеть девять тысяч девятьсот ступеней. Янь Цин вынул из рукава книжку-хуабэнь, по оглавлению прикинул сюжет, раскрыл на первой странице и, подставив её лунному свету, прочитал:

— «В мире культивации жил да был легендарный человек, и звали его Мужун Мотянь. Лицо у него было прекрасное, но нрав холодный. Он занимал первое место в списке Цинъюнь, был на вершине стадии Хуашэнь, старший ученик первой великой секты Поднебесной, баловень Неба, имя которого грохотало на весь мир. Бесчисленные влюблённые в него мужчины и женщины склонялись перед ним. Увы, сяньцзун Мужун был холоден к людям, скуп на чувства и желания, но стоило кому-то из мужчин или женщин возлечь на его ложe — ни одного он не выпроваживал за дверь». Пфф—ха-ха-ха-ха-ха!!!!

Дочитав, Янь Цин со смехом захлопнул книжку. Его просто разбирало; чем дальше, тем больше.

— Сяньцзун, это правда?

Се Шии даже бровью не повёл. Когда чересчур радостный Янь Цин перестал смотреть под ноги, Се Шии взмахом рукава убрал от его ступни сухую ветку. Ответа не дал, лишь тихо спросил:

— По-твоему, мне этот сюрприз приятен или нет?

Сюрприз есть сюрприз, но приятный он или нет?

В прошлой жизни из-за ци гун-гуна Янь Цин обрёл скверную славу, и отлично понимал, что сейчас чувствует Се Шии. Но стоило услышать вопрос, как снова захотелось его подразнить. Он даже не задумался:

— Разумеется, приятен, да ещё как! Яо-яо, гляжу, на Верхних Небесах ты жил ярко и насыщенно. С любовной удачей у тебя точно все было в порядке!

Се Шии промолчал.

— Так всё-таки правда или нет? — невинно хлопнул ресницами Янь Цин.

Се Шии чуть повернул голову и отрешенно посмотрел на него. Луна и красные сливы перекликались в ночи. Когда он смотрел внимательно, в глубине его глаз едва мерцала холодный фиолет — словно осколки нефрита и метеорные искры. Лишь спустя мгновение он отвёл взгляд и сказал:

— Нет.

— А? — не понял Янь Цин.

— Видеть меня могут немногие, — произнёс Се Шии. — Дерзить в лицо — ещё меньше.

Это вымышленный народный хуабэнь, его образ, каким его рисует мирская фантазия. Но это также и их утраченные сто лет.

Се Шии помедлил и спокойно сказал:

— Сто лет после вступления в секту Ванцин я только культивировал. Потом принял Союз Бессмертных и всё время находился в Сяоюй-дяне. Я не чужд людям; просто никому из тех, кто доходил до меня, не было нужно моё участие. Что до «холодного сердца и скудных желаний»… — он тихо усмехнулся, голос прозвучал на градус холоднее: — я и сам не знал, что у меня такой характер.

— А? — Янь Цин не ожидал такого серьезного ответа. Он стоял с книжкой в руках, растерянный, под ветром и тишиной, и лишь спустя миг неловко буркнул: — Понятно.

— Ты ещё будешь читать? — ровно спросил Се Шии.

— А ты будешь слушать? — парировал Янь Цин.

Се Шии поднял взгляд и посмотрел на него.

Он, конечно же, уже слышал о подобном. То, что такие народные хуабэни никто не смел показывать ему, не значит, что он о них не знал. Но знать не значит хотеть вникать.

Однако девять тысяч девятьсот ступеней — слишком длинная дорога, а у Янь Цина задор так и сиял на лице.

— Читай, — сказал Се Шии.

— Ладно! — глаза Янь Цина отразили звёзды, улыбка изогнулась на лице тонким месяцем. Он снова раскрыл книжку, и, прежде чем продолжить читать, добавил: — Се Шии, помнишь истории, что я рассказывал тебе раньше в темнице?

— Помню.

Идиотские, без всякой логики.

— Знаешь, — самодовольно сказал Янь Цин, — если бы я тогда не ушёл в Мо-юй, стал бы неплохим сказителем среди смертных.

— Тогда ты бы точно умер с голоду, — прохладно заметил Се Шии.

Янь Цин закатил глаза и шлёпнул книжкой по ладони:

— Се Шии, не надо так беспощадно. Выучил бы ты хоть чуточку сладких слов из этих книг, и люди не шарахались бы при виде тебя.

Се Шии, с каменным лицом, опустил взгляд и молча следил, куда ставит ногу Янь Цин.

— Поехали, — Янь Цин стал читать с первой сцены. — «Шиди до сих пор помнит, как впервые увидел шисюна. Тот вернулся из странствий, стоя на мече; белые одежды развевались, прямо сошедший с Небес…» Дальше долго. Я лучше перескажу сюжет, ладно?

Он пробежал текст глазами по диагонали, и без труда накинул канву:

— Короче. Герой - младший ученик секты Ванцин. В семье его гнобили, в секте тоже. Зимой, в буран, его бросили у запретного места — у Ханьчи. И как назло, Мужун-шисюн как раз принимал ванну в этом холодном пруду. Увидел жалкого малыша, проникся сочувствием и забрал, взял в ученики.

Лицо Се Шии осталось неподвижным.

Янь Цин листал дальше, читая наискось:

— Мужун души в нём не чает: учит фехтованию, учит культивации, дарит без счёта пилюли и артефакты. Весь мир завидует его шиди и смотрит на него как на бельмо в глазу. Его то связывают, то подставляют; и каждый раз Мужун мчится через пол-мира и вытаскивает его из огня и воды.

Таких «связали — спасли» эпизодов автор навертел с десяток глав. Янь Цин листал-листал, и наконец наткнулся на что-то отличающееся.

— О. Дальше у младшего ученика находят в море сознания яр — он магическое семя. А Мужун, чтобы его защитить, добровольно… предаёт секту??? Все от него отворачиваются, и они вдвоём пускаются странствовать по миру…

На этих словах он умолк. Лепесток сливы скользнул по странице и тонкой кровавой дымкой подсветил четыре иероглифа: «все отвернулись».

Янь Цин на миг отвлёкся.

Все отвернулись.

【Всю жизнь был одержим любовью. Даже смерть принял от руки любимого. Для Бай Сяосяо он разрушил собственный путь, предал секту, потерял всё. А взамен получил лишь прощальную слезу и удар меча.】

Янь Цин держал книгу, и выражение его лица оставалось непроницаемым.

Судя по тому, как Се Шии в школе Хуэйчунь отнёсся к Бай Сяосяо как к чужому, сложно было воспринимать «Цинъянь» книгой с «правильным» сюжетом. Но, едва переродившись, он ещё не успел вернуть современные воспоминания, и был вынужден принять содержание «Цинъяня» на веру. Содержание было смазанным: в памяти остались лишь эпизоды про прежнего хозяина тела да финал Се Шии. Эта книга его не интересовала: глянул мельком, понял общий посыл, но совершенно не вник в ход событий. Он не имел никакого права знать заранее и предупредить.

Само его перерождение было странным; значит, и память об этом всем, по мнению Янь Цина, тоже была непростой.

Раньше он не понимал, в каком качестве спрашивать Се Шии о Бай Сяосяо. Теперь же, из-за того, что в этом замешан могучий демон, он не хотел втягивать Се Шии. И дело не в том, будто Се Шии не сумеет противостоять ему.

Он боялся другого: если Се Шии войдёт в эту игру, то в конце концов врагом для него станет сам Янь Цин.

За сто лет в городе Шифан-чэн этот демон, чтобы заставить его пробудить яр в море его сознания, выдвигал немало сладких, но развращающих условий, и Янь Цин не то чтобы ни разу не дрогнул.

— Се Шии, — сказал он, прищурился и лениво усмехнулся. — Зацени.

— Что именно? — спокойно.

— Сюжет как?

— Отличный, — без выражения.

Янь Цин едва не поперхнулся и рявкнул:

— Не отмахивайся. Будь ты Мужун Мотянь, поступил бы так?

Се Шии на миг задумался, глядя на него, и равнодушно ответил:

— Нет.

— «Нет» это как?

— Не стал бы брать ученика.

Янь Цин с трудом сдержал смешок:

— Верно. Я вообще не представляю тебя в роли шизуна.

Это ж напрямую портить людей.

Се Шии ясно и ровно продолжил:

— В секте Ванцин нет подсобных учеников. На Юцин-фэн посторонних не пускают, и встреча со мной не всегда благо; если я и правда дорожу человеком, я не позволю, чтобы он снова и снова оказывался в переделках.

— О, тогда ты бы ради любви предал секту? — ляпнул Янь Цин.

«……»

«……»

Спросил — и тут же захотел свалиться с этих девяти тысяч девятиста ступеней. Он сделал вид, что он такого вообще не говорил, и буднично сменил тему:

— Сяньцзун, ты кашу любишь?

На такие вопросы Се Шии обычно не отвечал. Кажется, он тихо улыбнулся, но без тени улыбки в глазах сказал:

— Можешь подумать, отвечу ли я.

А потом всё-таки ответил на вопрос:

— Не люблю. Разве я больше всего не люблю побираться?

Комментарий от переводчика:

Друзья, пожалуйста, если вам нравится эта новелла и ее перевод, не забывайте ставить лайки под главами и на самой новелле!!! Комменатрии также крайне приветствуются! Помните, что для переводчика обратная связь от вас МАКСИМАЛЬНО важна!🥰

Большое спасибо!🙏🙏🙏

http://bllate.org/book/12505/1113689