Готовый перевод Rebirth in the Youth of the Xianzun [Transmigration into a Book] / Перерождение во времена юности сяньцзуна [Трансмиграция в книгу🔥] ПЕРЕВОД ОКОНЧЕН ПОЛНОСТЬЮ.: Турнир Чистых Облаков (I). Южный рынок.

Хэн Бай, будучи чанлао на стадии Дачэн, от присутствия Янь Цина будто помолодел на несколько сотен лет — до такой степени его трясло от злости. Впрочем, он и так выглядел юношей: круглолицый, с детской припухлостью щёк, и в толпе учеников на Цзиньдане и Юаньине он смотрелся совершенно органично.

Янь Цин сидел в беседке, с интересом наблюдая, как во дворе меряются силами ученики, и оживлённо спросил:

— Чанлао Хэн Бай, а как вы определяете, кто поедет на Турнир Чистых Облаков?

— Хочешь записаться, передай линпай старшему по делегации, — привычно закатил глаза Хэн Бай. — Только с твоим Юаньином, набитым пилюлями, лучше не позориться.

— Я не согласен, — с достоинством возразил Янь Цин. — Я поеду и прославлю секту.

— Секте Ванцин твоя «слава» ни к чему, — едва не поперхнулся Хэн Бай. — Главное не опозорь нас.

Янь Цин опустил взгляд, вытащил из рукава линпай и прямо заёрзал от предвкушения:

— Чанлао Хэн Бай, кто у нас старший по команде? Кому сдавать линпай?

— Тяньшу, — снова бросил он, смотря в потолок беседки. — И впредь, с любыми мелкими делами к нему. Наш знаменитый добряк уже все равно тянет на себе половину хозяйства секты.

Посмотрев на этот телячий восторг, Хэн Бай одновременно скривился и ощутил неприятную завистливую ломоту в зубах. Подумал, все взвесил, и всё же решил остудить пыл Янь Цина:

— Ты хоть знаешь, с кем тебе придётся сражаться?

«Вопрос действительно хороший», — подумал Янь Цин. В Верхние Небеса он поднялся недавно, кроме секты Фухуа да секты Люгуан остальных и по названиям не помнил.

От выражения его лица у Хэн Бая закипела кровь. Сквозь зубы он всё-таки провёл ликбез:

— Девять Великих Сект Наньцзэ-чжоу тоже делятся по силе. Первая четвёрка: секта Ванцин, секта Шанъян, секта Фухуа, секта Люгуан. Следующие пять: секта Юшоу, секта Линъяо-гу, секта Фосян-сы, секта Чжаньсин-лоу, школа Хэхуань.

— Школа Хэхуань? — Янь Цин приподнял бровь; внимание мгновенно прилипло к последнему пункту.

— Да, Хэхуань, — взвился Хэн Бай. — И это не то, о чём ты подумал. Раз входит в девятку, значит, ортодоксальная. Суть — гармония инь и ян, по обоюдному согласию. Ничего непристойного*.

* В массовой культуре название «хэхуань» часто путают с «сектами удовольствий», отсюда у многих, и у Янь Цина в шутливом подтексте, ассоциация с непристойным, чем Хэн Бай и возмущается.

— С чего ты решил, будто я подумал о непристойном? — искренне удивился Янь Цин.

— А что, ты когда-нибудь думаешь о приличном? — холодно усмехнулся Хэн Бай.

Янь Цин не удержался и рассмеялся, но поправил серьёзно:

— Ошибаешься, чанлао Хэн Бай, приличнее меня во всём мире никого нет. В павильоне Алого Лотоса я, знаешь ли, прошёл сквозь такой цветник, ого-го… и ни один лепесток ко мне не пристал. Отрешён от чувств, чист сердцем, аскет. Пусть ходят разные слухи, но ци гун-гун точно знает, какой я на самом деле.

Хэн Бай пропустил всю эту напыщенную, непонятную тираду мимо ушей и вернулся к делу:

— Ты хоть и дорос до Юаньина, но боёв не нюхал, в странствия не выходил. Ни нормального артефакта, ни внятной методики у тебя нет. Даже непонятно, по какой линии ты практикуешь. Ты вообще уверен, что хочешь на Турнир?

— Неужели в такой великой секте ученику даже артефакт не дадут? — искренне удивился Янь Цин.

— Что? — моргнул Хэн Бай.

— И методику тоже мне самому искать? Вы, значит, не выдаёте? — продолжил недоумевать Янь Цин.

— …Ты просто невыносим!!!!

Хэн Бая едва удар не прихватил от его наглой самоуверенности. Разговор он оборвал, и, гневно взметнув рукавом, ушёл.

Оставшись один, Янь Цин принялся играть линпаем, ловко крутя его в пальцах. Перед прошлым спуском с гор он опасался, что Недодобился наломает дров, и устроил в рукаве для него жэцзы-пространство — пусть птичка сидит «дома».

Он пустил внутрь ниточку шэньши, и обнаружил, что тот навёл там уют. Свил себе гнездо прямо среди духовных камней, вокруг накидано веточек для красоты; просыпаешься, бывало, а под боком деньги сверкают. Счастье!

— Недодобился, — окликнул он.

Счастливчик от внезапного звука дёрнул ухом и крайне недовольно буркнул:

— Чего?

— Выходи, — Янь Цин улыбнулся уголком губ. — Пойдём на Турнир Чистых Облаков, блеснём там как следует. Я ведь обещал Се Шии, так что отступать некуда.

Недодобился тут же насторожился. Слишком много раз он обжигался на обещаниях Янь Цина. Он судорожно обхватил самый большой духовный камень и намертво к нему прилип:

— Нет. Сей Достопочтенный никуда не пойдёт!

— Смотри шире, — фыркнул Янь Цин. — Возьмём первое место, так духовными камнями можно будет засыпать всю твою нору.

— А? — Недодобился стрелой высунул морду.

В определенный момент он упёрся, и заявил, что ни за что не станет превращаться в «попугая», останется собой — с острыми ушами, красными глазами и костяными крыльями. Короче, каков есть, хоть и страшен. Глазёнки загорелись:

— Точно?

— Точно.

В ту же секунду Недодобился выскребся из жэцзы-пространства, бодро встряхнул крыльями и устроился на плече у Янь Цина, преисполненный скромного достоинства:

— Ладно. Сей Достопочтенный на этот раз тебе поверит.

Он ещё раз глянул на Янь Цина. В людских стадиях он ничего не понимает, но чувствует, что тот, кажется, стал намного сильнее. Он поспешно моргнул и сам как будто окреп духом:

— Вот оно что! Не зря ты тогда в Юлао столь подло меня клятвой привязал… так ты, значит, заранее замышлял триумф! Ха, кровь сего Достопочтенного и впрямь возвышает культиватора!

— Вот-вот, — мягко усмехнулся Янь Цин. — Жаль только, что тебя нельзя дарить. Иначе я прямо сейчас отвёл бы тебя твоему «судьбоносному хозяину».

Что за напасть такая? Один клянётся, что его Юаньин сложен из пилюль, другой важно млеет, уверенный, что дело в его собственной крови.

Идеальная парочка, что тут скажешь.

— Кто это? — насторожился Недодобился.

— Злая служанка секты Ванцин, — невозмутимо ответил Янь Цин.

— Это что ещё за… — проворчал он.

Недодобился настолько некультурно выражался порой, будто на Лиусянь-чжоу он учился только одному предмету — ругаться.

— Янь-сюн? — тонкий, чуть застенчивый голос перебил мысли Янь Цина, который как раз прикидывал, как бы утащить Недодобился в секту Юшоу и наконец-то выяснить, что он за зверь такой.

Янь Цин оглянулся: в пятнистой тени бамбука стоял Миньцзэ, крепко сжимая меч и заметно волнуясь.

— Минь-дао-ю.

Ещё у ворот Юцин-фэн Миньцзэ понял, что у Янь Цина какая-то своя связь с Се Шии, и в тот день в доме клана Сунь благоразумно ни о чём лишнем не спрашивал. Сейчас он почесал затылок и застенчиво предложил:

— Янь-сюн, я позже пойду вниз, на Южный рынок за бумагой для талисманов. Пойдём вместе? Погоди… Янь-сюн, ты… уже на Юаньин?!

— Ага.

Миньцзэ на миг потерял дар речи. Впрочем, из-за того, что в его голове на Янь Цина давно стояли целые «фильтры», новость улеглась быстро, и на лице отразилась искренняя радость:

— Тогда… ты будешь участвовать в Турнире Чистых Облаков, да?

— Угу.

— Прекрасно!

И дальше Миньцзэ защебетал, как воробей на солнышке, — уговаривать спуститься в город он мог бесконечно. Южный рынок был крупнейшей торговой площадкой Наньцзэ-чжоу. Тут и пилюли сомнительного происхождения, и талисманы, и оружие с неясной родословной. Ученикам девятки вроде бы ничего не нужно, но все надеются на удачу: вдруг попадётся что-то идеально подходящее их методике.

Янь Цин, кроме недавнего задания, нигде в Наньцзэ-чжоу ещё не бывал, так что он сразу согласился идти с Миньцзэ. Схватки в учебном корпусе его мало интересовали, но мелочный Хэн Бай определенно держал на него зуб и специально вызвал на помост. Сидя в беседке напротив, он небрежно вытащил жребий и лениво объявил:

— Янь Цин, выйдешь против Сунь Сюя.

Сунь Сюй был из класса земли, на пике Цзиньданя. Сначала посматривал свысока, но, заметив рядом с Янь Цином Миньцзэ, тут же собрался и поднялся на сцену:

— Даоюй Янь, прошу указаний.

История в Цинлэ-чэне под замком, поэтому большинство даже имени Янь Цина не знали. Янь Цин поднял взгляд на Хэн Бая, но тот, как и ожидалось, усмехнулся холодно. Сразу было понятно, что тот задумал устроить показательный разгром, чтобы Янь Цин сам отказался от участия.

Вот они какие, «злые служанки» у благородных барышень: язык как нож, а сердце как тофу.

— Прошу снисхождения, дао-ю, — спокойно ответил Янь Цин Сунь Сюю, улыбнулся, прошёл сквозь бамбуковую рощу и встал на помост.

И только когда Сунь Сюй извлёк свой меч, Янь Цин застыл как вкопанный. «Стоп. Нити Души не годятся здесь как оружие». Всё-таки техника тёмная, для самозащиты-то ладно, но махать ими на школьной сцене… нехорошо.

Он неловко помолчал и вскинул голову к Хэн Баю:

— Одну секунду, чанлао Хэн Бай. Похоже, у меня… нет оружия.

У зала на лицах выросли синхронные вопросительные знаки. Ученика приняли в секту Ванцин — и у него нет оружия?

Хэн Бай взвился:

— Так найди!

Янь Цин уже собирался поднять первую попавшуюся бамбуковую ветку, но взгляд зацепился за белый край одежды. Он поднял глаза, и увидел Се Шии и Си Чаоюнь на самом краю рощи. Они стояли тихо и смотрели на него.

Си Чаоюнь была без украшений, в синем, на лице сияла мягкая улыбка; рядом Се Шии в нефритовой короне и белоснежном одеянии, чист как облако, взгляд спокоен, как всегда. Сквозь ветви падали зелёные листья и секли солнечные лучи.

Хэн Бай в беседке стал нервно щелкать веером, выпуская злость, и снова закатил глаза:

— Чего застыл? Или голыми руками, или ветку в руки! Думаешь, на турнире тебе дадут время мяться? Ждёшь, что абсолютный божественный меч с неба упадёт?

Ученики вокруг прыснули.

Янь Цин усмехнулся и быстрым шагом направился к Се Шии.

— Ты куда?! — не успел возмутиться Хэн Бай, как взгляды у всех присутствующих сами потянулись за Янь Цином, и наткнулись на пару у края бамбуковой чащи. Зал ахнул.

Лично Се Шии они могли и не видеть, но Си Чаоюнь не спутают ни с кем: тайшан-чанлао секты Ванцин, в её причёске простая терновая шпилька, выточенная из древнего священного дерева, на поздней стадии Хуашэнь, хозяйка Цайюй-фэна.

— С-Си чанлао?!

Янь Цин подбежал; волосы, рукава, золото света и зелень листа — всё закружилось в одном потоке. Он первым поклонился:

— Приветствую, Си чанлао.

А затем обернулся к Се Шии, улыбнулся, и совершенно естественно сказал:

— Сяньцзун Се, одолжи меч на минутку.

Си Чаоюнь уже хотела поздороваться, и тут при следующей фразе Янь Цина мягкая улыбка застыла у нее на лице, а в глазах вспыхнуло чистое изумление.

— Одолжить… меч?

— У тебя своего нет? — холодно спросил Се Шии.

— Есть. Только его людям не показывают. Давай-давай, — легко отозвался Янь Цин.

Се Шии взглянул на него без всякого выражения на лице, и медленно вытащил из рукава Бухуэй, древний божественный клинок: от острия до лезвия — прозрачно-снежный, у основания будто лежит синяя изморозь.

— Дувэй, нельзя, — поспешно остановила Си Чаоюнь. — Бухуэй это божественный меч, в чужих руках он даст мощный откат…

Договорить она не успела: Янь Цин уже принял меч и легко развернул его в ладони. В первую же секунду Бухуэй поднял вал убийственной воли, и тут же, словно волна, откатил обратно и улёгся.

— Благодарю, — улыбнулся Янь Цин и, держа меч, развернулся. Он пришёл в секту, поселился на Юцин-фэне… если и удастся что-то скрыть, то точно не это. Впрочем, он и не собирался.

Юноша налетел как ветер, и ветром же исчез. Си Чаоюнь осталась стоять как вкопанная. Она медленно повернулась к Се Шии, во взгляде смешались неверие, изумление и неуклюжие вопросы Се Шии сказал, что у него к Янь Цину чувства «старого друга», «просто друга». Даже если и дойдёт до даолюя, всё равно все будет чинно и благородно. Она думала, Дувэй по природе осторожен и холоден, всё у него под контролем, даже семь чувств и шесть желаний. Все прежние послабления она списывала на то, что в нём просыпается «человеческое».

А теперь он просто отдал Бухуэй.

Просто.

Отдал.

И только тут Си Чаоюнь по-настоящему поняла: это уже не просто «потворство» и «старый знакомый».

Лицо ее слегка побледнело. Она сказала еле слышно:

— Дувэй, ты к нему…

Затем голос дрогнул:

— Нет, Дувэй… твоё Уцин-дао…

Се Шии опустил длинные, черные ресницы, сжал губы и ровно сказал:

— Шишу, раз ответ ты уже знаешь, не спрашивай больше ничего.

…Под перепуганными взглядами учеников Янь Цин победил в этой схватке играючи.

***

Вечером. Южный рынок.

— Так это и правда был Бухуэй?! И как он в руке лежит? У божественных мечей ведь всегда есть дух клинка, так почему у тебя отката не было? И вообще, с чего вдруг Се-шисюн пришел туда, и тем более, дал тебе меч? У вас с ним и правда «только судьба свела — и разбежались»? Эх, это наш шисюн, достойнейший из нашей секты, глава списка Цинъюнь… и манеры, и стать — одно восхищение… А днём рядом с ним, кажется, была Си чанлао?

Миньцзэ наконец отошёл от дневного шока, и у него из глаз буквально посыпались искры: восторг через край, тормозов нет, вопросы падают как из бездонного мешка.

Янь Цин тем временем нес с собой зевающего Недодобился и оглядывался по сторонам. Когда Янь Цин был на арене, Се Шии приходил, чтобы передать жемчужину — ту самую, что служит линпаем Союза Бессмертных. Ядро у неё слишком холодное, потому на время формирования Юаньина Се Шии её с него снял. А почему Бухуэй не «кусался»… так хозяин разрешил, и точка.

Южный рынок в Наньцзэ-чжоу прячется в сети тёмных переулков. Домики и стены непривычно низкие, а к ночи вспыхивают красные фонари, низко летают ночные вороны, кружатся белые мотыльки и «призрачные» бабочки. Сделки тут тайные, потому все приходят в масках, и от этого весь рынок выглядит ещё более потусторонним и загадочным.

Янь Цин разглядывал прилавки. «Чёрный рынок как он есть: на земле — всякая невозможная диковина, а на табличках у продавцов сплошные чудеса.

Впереди виднелось скопления народа, и Янь Цин подошёл поближе. Старый торговец травами разложил на брезенте всякую странного вида зелень; сбоку торчала дощечка: «Лечит все болезни».

Смелость лозунга, похожего на «без стыда и совести» собирала публику.

— И впрямь всё лечит? — спрашивали со всех сторон.

Старик прищурил глаз:

— Само собой. Эти травы я выдрал со дна моря Цанван — девять смертей, одна жизнь. Лечит всё, не обману ни ребёнка, ни старика.

Со дна моря Цанван? Любой нормальный человек при таких словах закатит глаза, буркнет «жулик», и пойдёт дальше.

Но нашлась одна, кто не ушла.

Девушка присела на корточки, белое платье переливается жемчугом, с первого взгляда ясно: дочь знатного рода, но держится она непринуждённо. Взяла чёрную, как смоль, травинку, отломила кусочек, и бросила в рот, разжёвывая.

Старик от её манёвра вытаращил оба глаза и, размахивая руками, кинулся вперёд:

— Эй, мелкая, ты что творишь?! Украсть решила? А ну-ка выплюнь! Живо выплюнь!

Девушка в белом подскочила, прикрыла голову и запротестовала:

— Я только попробовала! Чуть-чуть! Хотела понять, что это за «чудо-трава». Чего вы так завелись-то?

— «Чуть-чуть»? Да ты знаешь, сколько это стоит?! Того, что ты стрескала, хватит, чтобы тебя с молотка продать, и всё равно стоимость не отобьём! — старика трясло от злости.

Девушка вспыхнула возмущением. Она выплюнула комочек чёрной травы и уже в полный голос завопила:

— Дорого, говорите? Да это же обычная трава линси, что в Наньцзэ-чжоу на каждом склоне растёт! Покрасили в чёрное — и сразу «феникс на ветке», цену в небеса? Бессовестный!

Старик дёрнулся заткнуть ей рот, лишь бы эта крикливая истеричка больше не орала:

— Ах ты, чертенок! Украсть не вышло, так теперь клевещешь? Ну всё, сегодня вместо твоих папеньки и маменьки проведу с тобой воспитательную беседу!

— А-а! Мошенник хочет убрать свидетеля! — взвизгнула она.

Но дотронуться да нее он не успел. Из темноты хлестнула чёрная цепь и связала ему руки. На свет шагнул юноша в золотой маске — высокий, очень худой, кожа бледная, холод его ауры окутывает все вокруг; будто древняя тень, забывшая, что такое дневной свет.

— Фэйюй! — девушка тут же вскочила, в голосе зазвучали и жалоба, и радость.

Янь Цин на маску даже не посмотрел, его зацепило другое. Когда она поднялась, подол качнулся, и на миг показалась щиколотка. Ножка была без кожи и плоти, одна голая белая кость.

— Сяоцзе, — сипло отозвался юноша по имени Фэйюй и, когда она потянула его за рукав, почтительно отступил на шаг.

Девушка только показала язык:

— Скучно.

— Если скучно, давайте вернёмся в секту, — ровно предложил Фэйюй.

— Ни за что! — она замотала головой. — Только выбралась, и сразу обратно? Сидеть в том мрачном месте без единой живой души… да я там с ума скоро сойду! Хм, да даже с жуликом ругаться веселее, чем уныло сидеть там и скучать.

Говорила она легко, держалась жеманно — прямо картинка домашней любимицы лет пятнадцати. Только вот образ с человеком «не бились». По всем приметам она должна была быть иной — открытой, мягкой и спокойной, а не вот этой непоседой, что будто не доросла до своего возраста.

Взгляд Янь Цина снова упал на костяную щиколотку, потом поднялся к лицу. Белое украшение из перьев не могло скрыть уродливых следов огня. Красные рубцы, как присохшие черви, тянулись по щеке.

— Фэйюй, Фэйюй, тут же где-то есть аукцион? Пойдём посмотрим, а? — глаза у неё сияли по-детски чисто, улыбка была совсем юной.

Фэйюй долго молчал, потом хрипло ответил:

— Хорошо. Куда пожелаете, я пойду с вами.

— Ура! — она захлопала в ладоши, и ни одного взгляда больше не кинула на дрожащего «лекаря».

Ее спутник в чёрном был уровня Дачэн. Янь Цин не стал лезть напролом, но по той открытой половине лица он уже понял, кто она. Возможно, это была первая знакомая в Наньцзэ-чжоу. Акуратный нос, алые губы, безупречные черты… лишь одной мушки на кончике носа не хватало.

Когда-то, на пиру под Облачными ладьями, в шапке волос и цветах на подоле, её смех очаровал полмира. А теперь она прячется в смоляной гуще чёрного рынка, и жует сухую, почерневшую траву.

…Это была Цзин Жучэнь.

Ещё по дороге из школы Хуэйчунь в секту Ванцин Янь Цин спрашивал Тяньшу, жива ли она. Тяньшу сказал, что жива, но за столько лет пропала из виду, и никто не решался расспрашивать.

Пламя Чи-линь обожгло ей ноги, разрушило культивацию, а теперь, похоже, и память ее пропала. Прежняя тёплая и мягкая хозяйка секты Фухуа превратилась в беззаботную девчонку. Радоваться этому или горевать — сам Небо не разберёт…

Комментарий от переводчика:

Друзья, пожалуйста, если вам нравится эта новелла и ее перевод, не забывайте ставить лайки под главами и на самой новелле!!! Комменатрии также крайне приветствуются! Помните, что для переводчика обратная связь от вас МАКСИМАЛЬНО важна!🥰

Большое спасибо!🙏🙏🙏

http://bllate.org/book/12505/1113685