Готовый перевод Rebirth in the Youth of the Xianzun [Transmigration into a Book] / Перерождение во времена юности сяньцзуна [Трансмиграция в книгу🔥] ПЕРЕВОД ОКОНЧЕН ПОЛНОСТЬЮ.: Футай (X). Линпай.

Перед Юаньином и после человек будто разный. Когда в даньтяне поселяется Юаньин, база выравнивается, и весь ты словно перерождаешься.

Когда Янь Цин дошёл до учебного корпуса Футай, Хэн Бай едва не выпучил глаза:

— Янь Цин, да ты что, уже… Юаньин слепил?!

Голос взвился так, будто у него крышу снесло.

После разговора начистоту с Се Шии, у Янь Цина настроение было превосходным, а когда у людей радость, дух бодр и лёгок. Даже в «злой служанке» Хэне Бае он вдруг разглядел тонкие брови и правильные черты лица. Глаза у него сами собой изогнулись дугой, и он улыбнулся:

— Ага.

— И это ты за полмесяца из Ляньци прыгнул в Юаньин?! — голос Хэн Бая сорвался совсем на фальцет.

— А чего ты так удивляешься? — лениво отозвался Янь Цин. — Я же говорил, что твой зять просто прирождённый гений.

Хэн Бай смерил его взглядом сверху вниз, сжал зубы и тут же вынес вердикт:

— Се-шисюн скормил тебе какую-то первосортную пилюлю, зуб даю!

— Смешно шутишь, — фыркнул Янь Цин, и тут же его поправил: — Я хоть и «зять при секте», но достоинство имею. Практикуюсь сам.

Хэн Бай: «……» Чушь!

К счастью, в секте Ванцин ударил утренний колокол, и ученики с вершин потянулись в зал. Как-никак, Хэн Бай ведь чанлао, срываться при детях не годится; он злобно покосился на Янь Цина, и нетерпеливо отмахнулся: мол, марш на место — с глаз долой, из сердца вон.

Стоило Янь Цину сесть, как он оказался под прицелом пристальных, скрытых взглядов — удивлённых, растерянных, не верящих. В секте Ванцин при выборе учеников глядят и на талант, и на сердце, а в учебном корпусе Футай обычно собираются чистые душой и ещё совсем молодые ученики, поэтому на Янь Цина они смотрели скорее с восхищением и недоумением.

Он эти взгляды принял спокойно, непринужденно облокотился на подоконник, поднял лукавые глаза и улыбнулся им. Кожа — белая, гладкая; губы как будто припухшие, сочного, красного оттенка; в простом ученическом одеянии, уголки губ мягко изогнуты, а персиковые глаза берут за душу.

В зале прокатился всеобщий, почти беззвучный вздох. У многих сердце ухнуло в пятки, лица полыхнули жаром, головы дружно опустились.

Наверху кафедры Хэн Бай не сдержался и снова закатил глаза. Он так и не понял, почему сегодня Янь Цин сияет как майское солнце. Ну слепил Юаньин, подумаешь, тоже мне событие!

А Янь Цин на самом деле радовался не Юаньину. Действительно, подумаешь, Юаньин… да хоть десять. Несмотря на то, что Се Шии предупреждал его об опасности множество раз, он отнесся к этим предупреждениям легкомысленно, да ещё и с гор спустился, не моргнув.

И что? Как и ожидалось, ничего особенного: не бог весть какое дело, этот Юаньин. Это Се Шии просто начитался дурацких книжонок.

Радость была в другом: их смутные намёки наконец обрели ясное имя.

В школе Хуэйчунь, при встрече, он не знал, как на Се Шии смотреть. Будь тогда всё чётко — «друзья, и точка» — не пришлось бы валять дурака: подошёл бы, спокойно сказал «давно не виделись», и всё.

А он ведь не понимал, что там, через сто лет, перевесило в Се Шии: ненависть ли, отвращение, или всё же память об общем детстве? Вот и выбрал притворство и легкомыслие, чтобы спрятать, что творится на сердце.

Он думал, что с самого начала в школе Хуэйчунь всё покатится кувырком, а оно вон как повернулось… с момента перерождения всё складывается очень даже неплохо.

Подперев щёку ладонью, он глянул в окно и усмехнулся. За окном густо зеленел бамбук, свежий, изумрудный, солнце лилось золотым потоком, ясно и тепло.

В очередной раз закатив глаза, Хэн Бай прекратил наблюдать за неприлично довольным Янь Цином и перешёл к основному:

— В этот раз Турнир Чистых Облаков проводит секта Фухуа. Вы все новички, вам и ста лет нет, да и Юаньин не сформирован, так что в поединках не участвуете. Пойдёте с чанлао, просто посмотреть.

Турнир Чистых Облаков это важнейшее событие всего мира культивации, и в классе не нашлось ни одного ученика, кто бы не загорелся любопытством.

— Чанлао, а кто именно может попасть на турнир? — спросили некоторые с мест.

— На площадке в Наньцзэ-чжоу соревноваться может любой саньсю — без разницы, какого он уровня и из какого клана, — объяснил Хэн Бай. — А на площадку секты Фухуа допускаются только ученики Девяти Великих Сект, уже с Юаньином и моложе трёхсот лет.

После Юаньина каждая ступенька подобна крутому перевалу. Скажем, начальная и средняя фазы Юаньина — это вообще разные миры; местами труднее, чем перейти с Цзиньданя на Юаньин. Потому на Турнире чаще всего меряются силами именно ученики на стадиях Юаньина. Начало Юаньина, середина, поздняя фаза, пик. Но победа зависит не только от уровня, также важны и личная методика, и то, кому улыбнется удача.

Сам Хэн Бай сейчас на раннем Дачэне. В прошлый раз он как раз упёрся в потолок Юаньина аккурат к трёхсотлетнему рубежу. Шансы были, мягко говоря, неплохие, да только тогда звезда старшего брата Се затмила всех, и на чьи-то другие места уже не смотрели.

***

Вернувшись в секту, Миньцзэ тут же, слово в слово, доложил старейшине приёмного зала о том, что творилось в Цинлэ-чэне. Старейшина слушал как во сне: что?

Секта Фухуа?

Цзин Жуюй?

Дувэй?

Почему простое поручение для новичка вдруг потащило за собой такую обойму имён?! Он не решился рубить с плеча, подал рапорт по инстанциям, и в итоге дело дошло до сяньцзуна Лэчжаня.

По правде говоря, в тот миг, когда Цзин Жуюй вмешалась, Лэчжань в Секте Ванцин уже ощутил всплеск духовной силы. На стадии Хуашэнь чувствуешь мир вокруг как свой внутренний. Цзин Жуюй одним махом спалила в Цинлэ-чэне тысячи бумажных фонарей и даже не пыталась приглушить свою мощь. Можно не сомневаться, что обо всём этом уже знают главы великих сект Наньцзэ-чжоу.

Но в истории всплыл ещё и Се Шии. Лэчжань посоветовался с несколькими чанлао и решил пока закрыть эту тему.

— Скажи на милость, — Лэчжань нахмурился, — как Дувэй вообще оказался в Цинлэ-чэне? Это же обычный город смертных. Не случись там такого переполоха, мы бы о нём и не вспомнили.

Си Чаоюнь вздохнула, в голосе смешались чувства:

— Я спросила Хэн Бая. Он сказал… Дувэй пришёл туда вместе с тем юным дао-ю.

Лэчжань онемел. Помолчал, потом негромко спросил:

— Тогда что с линпаем Даоцзу? Запись остаётся в силе?

Оба умолкли.

Линпай, оставленный Даоцзу секты Ванцин, реагирует на написанное: стоило Янь Цину нанести просьбу, как жетон сам вернулся в секту и лёг во дворце Тяньсян на главной вершине. Сейчас линпай у Лэчжаня, и на нём всего одна строка: «Желаю заключить брачный союз с сяньцзуном Дувэем».

Для Наньцзэ-чжоу такая строка звучит нелепо, даже смешно: любой скажет, что это написал какой-то мечтатель. Если бы не череда странностей со стороны Дувэя, никто бы и внимания на это требование не обратил. Но и девять тысяч девятьсот ступеней, и то, как он привёл этого человека на Юцин-фэн… да уж, к этому «старому знакомому» он явно относится иначе, нежели ко всем прочим.

— Может… спросим самого Дувэя? — нерешительно предложила Си Чаоюнь.

— О чём именно? — опешил Лэчжань. — Признаёт ли он брак? Не пора ли назначать обряд хэцзи*?

*Обряд хэцзи (合籍大典) — официальный брачный ритуал культиваторов («соединение регистрационных книг»; объявление союза).

Си Чаоюнь устало коснулась лба:

— Ладно, я сама. А насчёт Цзин Жуюй… прошу, не делай никаких резких шагов. Турнир Чистых Облаков на носу, ссориться с сектою Фухуа сейчас ни к чему.

— Хорошо, — кивнул Лэчжань.

Си Чаоюнь пошла к Се Шии, и едва она поднялась на Юцин-фэн, как столкнулась с ним на длинном мосту, занесённом снегом.

— Дувэй! — позвала она.

Се Шии поднял глубокий взгляд и приветствовал:

— Шишу.

— Куда ты собрался?

— Отнести одну вещь.

Слова самые что ни на есть будничные, но из уст Дувэя они прозвучали как нечто нереальное.

— Куда именно?

— В учебный корпус Футай.

Си Чаоюнь, с трудом сохраняя спокойствие и, выговаривая по слогу, тихо переспросила:

— Для того юного дао-ю Яня?

— Мм.

Даже ожидая такого ответа, она вдруг почувствовала, что дышать трудно. Пальцы едва заметно сжались; взгляд был тревожный, но мягкий:

— Дувэй, ты… ты же знаешь о линпае Даоцзу?

— Знаю.

— Значит, ты согласился?!

Се Шии слегка улыбнулся:

— Согласился.

Воздух мигом стал неподвижным. Си Чаоюнь моргнула, не находя слов, а потом растерянно произнесла:

— Я… я тогда провожу тебя до учебного корпуса.

Они вышли с Юцин-фэна. Таяли снег и иней; впереди клубились белые моря облаков, сосновый бор шумел, как зелёный океан. Высоко взмыли белые журавли и растворились в тумане.

Хаос в мыслях у Си Чаоюнь наконец улегся, за изумлением и растерянностью поднялись тёплое облегчение и тихая радость. Она наклонила голову, в глазах мелькнула улыбка, и она мягко произнесла:

— Если он к тебе неравнодушен, а ты согласился, то… ты еще не думал о дате обряда хэцзи? У тебя особый статус, и лучше объявить миру о ваших отношениях пораньше: это и для безопасности дао-ю Яня вернее.

Если за Янь Цином закрепится имя «даолюй Се Ина», то даже Девять Великих Сект и Три Древних Клана десять раз подумают, прежде чем тянуть к нему свои жадные ручонки.

— Не думал, — спокойно ответил Се Шии.

— Что? — Си Чаоюнь уже успела мысленно прикинуть место, список гостей и всё прочее, и никак не ожидала услышать такой ответ.

Влюблены — и «не думал об обряде»?

Се Шии некоторое время молча смотрел на туман, стелющийся над тремя сотнями вершин секты Ванцин. Холодный ветер тронул снежно-белые рукава. Он опустил глаза и тихо усмехнулся:

— Шишу, с какой стати друзьям думать о хэцзи?

Слово «друзьям» прозвучали легко, и при этом обожгло явной иронией.

Си Чаоюнь осталась в полном недоумении. Друзья? Линпай с пожеланием у одного, бесконечное потворство у другого… это что, «друзья»?

И всё же… если речь о Дувэе, логика есть. И даолюй, и «друг», это для него невиданная близость. Вот он и ведёт себя так непривычно.

— Значит, так называемый «старый знакомый», это просто друг… — тихо вздохнула Си Чаоюнь. — Выходит, я ошиблась.

Она улыбнулась, покачала головой и всё-таки ощутила укол разочарования: она уж думала, что сама устроит свадьбу Дувэя. Но, увидев, как равнодушно он отсекает тему, перевела разговор.

— Турнир Чистых Облаков уже на носу. Дувэй, ты в этот раз пойдёшь посмотреть?

По возрасту Се Шии мог бы выступать как ученик, но сейчас он на стадии Хуашэнь, занимает высокий пост, и в таких поединках, разумеется, не участвует. И всё же, как старшая, Си Чаоюнь не удержалась от добродушной шпильки:

— Если бы ты вышел на турнир, снова взял бы первое место. Два раза подряд.

— Я не буду участвовать, — спокойно сказал Се Шии.

Она уже хотела согласиться, мол, при твоём нынешнем статусе и правда неудобно, как он продолжил:

— Потому что один человек собирается блеснуть своими талантами.

— Что? — не поняла Си Чаоюнь.

К тому моменту они как раз дошли до учебного корпуса Футай. Во дворе шла схватка: в бамбуковой роще расчистили площадку, а в беседке по соседству теснились ученики из всех классов. Се Шии и его спутница были на уровне Хуашэнь, они скрыли дыхание, и никто даже не заметил, что они пришли.

http://bllate.org/book/12505/1113684