Готовый перевод Rebirth in the Youth of the Xianzun [Transmigration into a Book] / Перерождение во времена юности сяньцзуна [Трансмиграция в книгу🔥] ПЕРЕВОД ОКОНЧЕН ПОЛНОСТЬЮ.: Бухуэй (V). Яогуан-цинь.

Девять Великих Сект. Секта Фухуа.

Здесь сама природа благоволила — духовная энергия была столь густой, что казалось, вот-вот станет осязаемой. Белые облачные ленты тянулись между слоями горных вершин.

На главном пике секты Фухуа — Сюаньцзи, окутанном дымкой и сиянием облаков, в воздухе играли переливы света.

Вперёд шагнула девушка в розовом одеянии и тихо произнесла:

— Мэнчжу, лампа души Цзысяо погасла. Подтверждено: он мёртв.

Цзин Жуюй сидела у края пруда, опустив босые ступни в воду. Чёрные волосы ниспадали до пояса, лазурное платье подчеркивало гибкий стан. В её ладонь упал маленький красный цветок, сорвавшийся с ветки.

Она покрутила цветок в пальцах и рассеянно спросила:

— Цзысяо мёртв?

— Да, — отозвалась служанка.

На губах Жуюй мелькнула самодовольная улыбка:

— Фэнхуан давно был подделан кланом Цинь. Специально, чтобы убить его. Он пил кровь Цзысяо, и после этого не мог не ринуться на него с безумной яростью. У Цзысяо был уровень Дунсю, но духовная сила нестабильна, он был ранен магическим семенем… смерть было лишь вопросом времени.

Служанка замерла, не найдя слов.

Цзин Жуюй подняла глаза, улыбнулась мягко, почти ласково:

— Думаешь, я так низко пала? Что это я послала Цзысяо в Лиусянь-чжоу за фэнхуаном? Что я использовала его искренность и благородство, чтобы погубить…

Та склонила голову:

— Нет… я верю, у мэнчжу есть причины.

— Конечно, — кивнула Жуюй. Её глаза в тот миг стали ледяными. Цветок захрустел между пальцами, и голос прозвучал, как смертельный яд:

— Пока секта Ванцин жива, пока Се Ин не мёртв, в этом мире не будет покоя.

Служанка побледнела.

Цзин Жуюй вдруг спросила:

— Веришь ли ты, что кто-то здесь может родиться уже демоном?

— Я… я… не знаю, — задрожала девушка.

Жуюй провела перламутровыми ногтями по лепесткам и заговорила, будто не слыша:

— Магическое семя появилось десять тысяч лет назад. Ради этого Девять Великих Сект и были основаны — чтобы поддерживать справедливость и охранять людей. По правилам, никого не должны были убивать без подтверждения. Сначала необходимо проверить с помощью артефакта, что внутри поселился яр. И только потом уничтожать. Но с тех пор как Се Ин возглавил Союз Бессмертных, всё пошло вкривь и вкось…

Она резко сжала кулак, в голосе звенела ярость:

— Вспомни сама, хоть одного он убил ПОСЛЕ проверки? Хоть в одном искали яр заранее?! Он сумасшедший. Деспот. Хладнокровный палач, убивающий по собственному настроению. Но именно он стоит во главе Союза Бессмертных. За ним стоит секта Ванцин. Никто в мире не в силах его сдвинуть!

К концу её голос сорвался, глаза наполнились ненавистью. Ночью, во снах, ей всё ещё являлся белый силуэт в снежно-белых одеждах: ледяная рука, сжимающая меч Бухуэй; белизна, как у привидения.

Демон.

Для других Се Ин был «чистый, как ветер и луна», возвышенный, недосягаемый, словно небожитель. А для них — безмолвный ужас, нависающий горой над всем Наньцзэ-чжоу.

Но силуэт на вершине Союза Бессмертных был слишком далёк, и потому надежды достать его не было.

Цзин Жуюй судорожно раздавила красный цветок:

— Смерть Цзысяо — первый шаг к падению секты Ванцин. Их первое место давно пора уступить… уступить клану Цинь. В отличие от Се Ина, клан Цинь — истинно благородный дом.

Она усмехнулась нервно:

— Их цзянчжу говорит: «человек от природы добр». Никто не рождается демоном. Даже если в человеке поселился яр, у него всё равно должна быть возможность вернуться к свету. Подумай сама, разве магическое семя не жалкое? Они даже не понимают, за что обречены. У них есть семьи, дети, родители… жизнь. С какой стати их казнить? Двести лет назад клан Цинь нашёл в древних текстах способ изгнания яра. Без крови, без смерти — изгнать тьму из моря сознания и дать человеку новую жизнь. Ради этого они основали Четыреста восемьдесят храмов, чтобы принимать всех заражённых, очищать их и возвращать к жизни.

Большинство сект слушаются клан Цинь: открывают «допросные комнаты» и отправляют туда даже тех носителей магического семени, что ещё ни в чём не провинились… Но только не Се Ин. Только не он!

Цзин Жуюй превращала цветок в ладони в месиво, и густой красный сок стекал, словно кровь. Зубы стиснуты так, что скрежет был отчетливо слышен:

— Се Ин… Се Ин… Пока Се Ин жив, в этом мире не будет покоя!

Служанка слушала и чувствовала, как мозг её отказывается понимать. Се Ин… Дувэй-сяньцзун?

Вода всплеснула. Белая, изящная ножка взметнула прозрачную дугу брызг. Цзин Жуюй поднялась из пруда. Лазурные одежды, отороченные белым кружевом, струились вокруг. Она была похожа на цветок, плавающий в воде. Хрупкая спина, но от неё веяло такой силой Дачэн, что мороз пробирал до костей.

Она взяла себя в руки, глаза вновь похолодели. Дойдя до середины зала, она вдруг спросила:

— Турнир Чистых Облаков скоро начнётся. Девять Великих Сект собираются принимать учеников?

Служанка опомнилась и поспешно склонилась:

— Да.

Цзин Жуюй коротко рассмеялась — резкий, хлёсткий звук:

— Отлично.

***

Культиваторы стадии Дачэн и выше могли мчаться на мечах тысячи ли без продыху, но из уважения к Янь Цину, всё ещё болтающемуся на уровне Ляньци, секта Ванцин выбрала для дороги Облачную ладью.

Когда Янь Цин взобрался на трап с Недодобился под мышкой, мышь во все глаза уставилась на убранство и вытаращила красные зрачки:

— Да чтоб меня! Тут любая штуковина стоит сотни духовых камней!

— Шире смотри, Недодобился, — подсказал Янь Цин. — Вон ту жемчужину видишь? Одну такую вынеси — и тебе десять тысяч камней обеспечено.

Недодобился проникся, вытянулся, заговорил почтительно:

— Сей Достопочтенный может, так сказать, «само собой взять немного»?

— Смотри-ка, уже и пословицы пошли. Правда, не в тему, — хмыкнул Янь Цин. — Попробуй.

Недодобился, переминаясь, вытянул шею и посмотрел сначала налево, потом направо. Но стоило наткнуться на ледяной взгляд одного из учеников Союза Бессмертных, как тут же голова втянулась обратно. Недодобился спрятался в крылья и вздохнул:

— Ладно… Сей Достопочтенный лучше поспит.

***

Корабль был огромным. Янь Цин собирался разыскать Се Шии, но нос к носу столкнулся с Тяньшу.

Тот прямо сиял от радости, лицо так и светилось:

— Янь сяо-гунцзы!

—Тяньшу-чанлао, — приветливо кивнул Янь Цин.

Тяньшу поколебался и предложил:

— Мы скоро вернёмся в секту Ванцин… Может, побеседуем?

Янь Цин примерно догадывался, о чем тот желает побеседовать, и согласился:

— Хорошо.

Они вышли на палубу. Облачная ладья врезалась в утреннюю зарю. Всё вокруг сияло алым, и, когда они поднялись выше, горы, реки, дворцы и дома внизу стали казаться крошечными игрушками. Мир был безбрежным.

Школа Хуэйчунь, затерянная в окраинных горах Верхнего Неба, и в самом деле выглядела убого: холмы невысокие, вода мутная. Даже славившаяся Долина Персиков, если глядеть на нее с высоты, расплывалась в пятна бледно-розового и белого.

Тяньшу провёл ладонью по бороде и перешёл к делу:

— Сяо-гунцзы, ты ведь знаешь, Турнир Чистых Облаков близко. Сейчас тысячи людей со всех концов стягиваются в Наньцзэ-чжоу.

Янь Цин на самом деле о Наньцзэ-чжоу знал ровно ничего. Единственные слова, за которые он ухватился:

— Турнир Чистых Облаков?

— Верно, — улыбнулся Тяньшу. — Это событие века. После турнира Девять Великих Сект принимают учеников. Для странников, и саньсю* это единственный шанс попасть в одну из них.

* Саньсю (散修) — «рассеянные культиваторы», одиночки вне сект и кланов. Обычно их уровень слабее, так как у них нет доступа к ресурсам, техникам и защите, которыми обладают ученики больших сект.

Янь Цин кивнул.

Тяньшу продолжил:

— Турнир Чистых Облаков длится месяц. Первые этапы — для саньсю и мелких сект, у них свои арены. А у Девяти Великих Сект — свои, закрытые. В этом году арена для учеников Девяти Великих будет в секте Фухуа.

— Секта Фухуа?.. — пробормотал Янь Цин.

С остальными он не был знаком, но это название запомнил отлично. После похода в Предел Дунсю Цзысяо оно врезалось ему в память.

Он сразу спросил напрямик:

— А нынешнюю мэньчжу секты Фухуа, зовут, случаем, не Цзин Жуюй?

Рука Тяньшу, перебирающая бороду, застыла.

— …Кто? — на миг он даже не понял, а потом сообразил — и вытаращился, как оглушённый.

Да этот мальчишка вообще страх потерял! Имя главы секты из Девяти Великих, к тому же уровня Хуашэнь, так запросто?!

Тяньшу обомлел, вспотел, и, вытирая лоб рукавом, выдавил:

— …Да, верно, её зовут Цзин Жуюй. Но, Янь Сяо-гунцзы, впредь так свободно лучше не выражаться.

Янь Цин не смутился и добил для верности:

— А у неё случайно не было сестры-близнеца, по имени Цзин Жучэнь?

Тяньшу: «……»

Он ведь хотел поговорить о секте Ванцин и положении дел. А этот мальчишка тут такими вопросами его в тупик загоняет!

Почему он вообще это спрашивает?! Откуда ему знать такие вещи?!

Цзин Жучэнь и Цзин Жуюй… когда-то их называли «две красавицы секты Фухуа», их имена гремели на весь Наньцзэ-чжоу. Теперь же сами эти слова стали почти табу. Всё прошлое сгорело в том пожаре в павильоне Сюаньцзи. Слёзы, кровь, правда — всё обратилось в пепел и исчезло в песке времени.

Тяньшу утер пот со лба:

— Да, у неё была сестра. Но, Янь сяо-гунцзы, если окажешься в Наньцзэ-чжоу, держи язык за зубами.

— Она что, такая страшная? — с живым интересом спросил Янь Цин.

Тяньшу: «……» Что это за вопросы вообще?!

Страшная. Конечно, страшная!! Да ещё какая... У неё статус, сила, положение — всё вместе способно подавить полмира.

Лицо Тяньшу стало суровым, и он торжественно предупредил:

— Янь Цин! Мэньчжу* секты Фухуа — не тот человек, о котором можно так запросто болтать.

*Мэньчжу (门主, ménzhǔ) — досл. «владыка врат»: титул главы конкретной секты/школы (напр., Цзин Жуюй — мэньчжу секты Фухуа). Не путать с Мэнчжу (盟主) — главой союза сект.

— Хорошо, — покорно согласился Янь Цин и ослепительно улыбнулся.

Тяньшу вздохнул, но тут же вспомнил о другом и, взвешивая слова, добавил:

— Сяо-гунцзы… Прими во внимание. Дувэй согласился на этот брак, возможно, случайно. У него ледяной нрав, он никого к себе не подпускает. Вернёмся в секту Ванцин, и он может попросту тебя игнорировать. Если так случится, мы всё равно найдем тебе надёжное место.

Он и сам сейчас понимал, что радовался что-то слишком сильно. В глубине души Тяньшу не верил, что Се Ин всерьёз воспринял этот союз. Ради безопасности Янь Цина лучше предупредить сразу.

— И ещё одно, — сказал он жёстко. — Советую тебе не размахивать титулом «даолюй Дувэя». Славное имя привлекает беды. И кто сказал, что Дувэй станет тебя защищать? С твоими вопросами, сяо-гунцзы, ты в Наньцзэ-чжоу уже раз двадцать бы успел погибнуть.

— Вот как? — Янь Цин прищурился, и в глазах блеснуло что-то неприятное. — Но у вас же в Наньцзэ-чжоу вроде закон есть о том, что нельзя, мол, убивать невинных?

Тяньшу тяжело вздохнул:

— Да… но всё зависит от того, на кого нарвёшься.

Если это будет Цзин Жуюй, то «невиновность» жертвы легко обернётся «виной».

Да и вообще, дело даже не в ней, а в том, что Се Ин ведь наверняка не признает этого брака. А без признанного титула его даолюя, кто станет защищать Янь Цина?

Тяньшу считал его наивным провинциалом, с незначительным даром и низким происхождением, который только и будет бояться, восхищаться и дрожать от предвкушения. Он думал, что Янь Цин, когда окажется там, станет держать язык за зубами.

А он, вместо этого, первым делом начинает так прямо расспрашивать про мэньчжу секты Фухуа?!

Тяньшу только развёл руками:

— Откуда ты вообще знаешь про Фухуа-мэнь?

— Видел кое-что в Пределе Дунсю Цзысяо, — честно, но немного туманно ответил Янь Цин.

Тяньшу тяжело вздохнул:

— Советую тебе забыть все, что ты там видел.

— Почему? — недоуменно протянул Янь Цин.

Старейшина вздохнул ещё раз:

— В каждом ордене есть вещи, которые нельзя обсуждать. Если это не связано с ярами и не угрожает миру, чужаку лучше не совать нос и не распалять свое и чужое любопытство.

— Оу, — снова протянул Янь Цин нарочито медленно.

Ну, понятно: пожар в павильоне Сюаньцзи явно не был таким уж простым делом. По идее, если там были какие-то улики, Цзин Жуюй давно должна была уничтожить их все в Пределе Дунсю. Но она их оставила.

Потому что это никакие не улики.

Если вспомнить её поведение перед Цзысяо, что было в нём неверного? Она лишь жаловалась на несправедливость, только и всего. Даже те, кого она заставила его убить, были и без того подлецы, достойные смерти.

Когда речь заходила о пожаре в Сюаньцзи, её лицо темнело, в голосе звучали и скорбь по сестре, горечь и трепет перед будущим титулом мэньчжу. Всё это было в идеальном соответствии с её положением.

Именно поэтому Цзысяо, знавший её столько лет, мог только бросить обвинение «злое сердце»… но так и не смог сказать, в чём конкретно она виновата.

Безупречная маска, обманувшая всех.

Наверное, только сама Цзин Жуюй знала, сколько крови на её руках и что произошло той ночью, когда павильон Сюаньцзи охватил огонь.

…Нет, не только она.

Ещё кто-то знал.

— Цзин Жучэнь ещё жива? — спросил Янь Цин.

Тяньшу: «……»

Он едва не рухнул от потрясения. «Да что ж это за вопросы такие?! Янь Цин, ты умереть, судя по всему, не боишься, а я вот боюсь!»

— Жива, жива, — отмахнулся он. — Всё, хватит! Больше не задавай таких вопросов, дай я уже расскажу про секту Ванцин.

Он хотел было сначала сыграть в учёного, сказать что-то вроде «спрашивай обо всём, что хочешь узнать про Наньцзэ-чжоу»… но, пожалуй, лучше сразу перейти к лекции.

Тяньшу прокашлялся и начал:

— Секта Ванцин делится на внешние и внутренние пики. Внешних более трёхсот, а внутренних всего десять…

— Тяньшу-чанлао.

Холодный голос прервал его.

В тот миг, когда он его услышал, спина Тяньшу выпрямилась, и будто застыла. Он медленно обернулся, и увидел, как Се Шии вышел из глубины корабля.

Чёрные волосы, собранные под нефритовую корону, снежно-белые одежды безупречно чисты. Видимо, ради возвращения в секту он убрал распущенные волосы, и от этого казался чуть менее холодным. Но глаза были закрыты белой повязкой, и даже так, вместо того чтобы стать ближе и доступней, он выглядел ещё дальше, ещё недосягаемее.

— Дувэй, ты тоже здесь, — с натянутой улыбкой сказал Тяньшу. И тут же, заметив неладное, вскинулся: — Дувэй! Что с твоими глазами?!

Се Шии безжизненно-ровно бросил:

— Один лекарь-недоучка ослепил.

Сам «лекарь-недоучка» в лице Янь Цина: «……»

— Ч-что?! — Тяньшу едва не задохнулся. — Ослепил?!

Но Се Шии даже не стал пояснять. Просто сказал:

— Идём. Про Наньцзэ-чжоу я расскажу тебе сам.

Слова были обращены к Янь Цину.

— Ну уж нет, куда мне! — тут же состроил кислую мину тот. — Какое у меня право беспокоить сяньцзуна.

Се Шии развернулся и пошёл прочь:

— Не беспокоишь. Следуй за мной.

Янь Цин стиснул зубы, глядя ему вслед, и с самым мрачным видом поплёлся за ним. А Тяньшу в недоумении остался стоять на палубе, глядя в пустоту, и чувствуя, что от него осталась одна оболочка.

Статус Се Ина слишком особенный, характер — слишком непостижимый. Поэтому Тяньшу всегда считал, что даже если он согласился на брак, это будет максимум формальность; уже счастье, что он как-то объяснится с сектой. О том, чтобы у Се Ина могли быть настоящие чувства к простому саньсю из школы Хуэйчунь, и речи не шло.

Но, вопреки всем этим доводам, он позволил к себе приблизиться. Согласился на брак. Отдал кроваво-красную нефритовую жемчужину. Каждый из этих поступков рушил прежние представления, будто сам он в своем далеком и величественном образе шаг за шагом спускался с божественного пьедестала.

Тяньшу смотрел вслед этим двоим, и чувствовал, что у него кружится голова от обилия информации. Разумеется, если спрашивать о Наньцзэ-чжоу у Се Ина, он даст ответы на любые вопросы.

— Се Шии, ты точно ослеп? — Янь Цин, шагая рядом, всё время тянулся вперёд, заглядывая ему в лицо.

— А ты как думаешь? — отсутствующе бросил тот.

— …Я думаю, что нет.

Се Шии усмехнулся:

— Можешь проверить: запусти свою ниточку прямо в мой глаз.

Это прозвучало предельно ровно, но… с той самой издевкой из прошлого в голосе.

— …Твою мать, — Янь Цин закатил глаза.

Он слишком хорошо знал этот характер. Да, Се Шии — Хуашэнь, его духовное чутьё и пять чувств давно доведены до предела. Но Нити Души — штука демоническая, кто его знает, какие у них могут быть побочные эффекты.

Пришлось смириться: сам заварил кашу, сам и разгребай. И Янь Цин пошёл за ним, развлекаясь дурацкими вопросами:

— Сяньцзун, вы сейчас слепы, дорогу видите?

— Сяньцзун, вы хоть понимаете, куда идёте?

— Сяньцзун, лево-право различаете?

— Сяньцзун, есть-спать вам не требуется? Ах да, вы же у нас владеете техникой би гу*, питаетесь ци, и не нуждаетесь в еде.

* Би гу (辟谷) – в даосской практике — техника отказа от обычной пищи и перехода на питание ци, жизненной энергией. Буквально означает «избегание зёрен». Считается, что би гу способствует очищению тела, укреплению здоровья и продвижению в духовном развитии.

— Ну ладно, а купаться вы будете?

— А для купания вам слуга нужен?

И так не умолкая, без малейшего стеснения.

Ученики Союза Бессмертных на борту: «……»

Се Шии и впрямь, даже с повреждёнными глазами, прекрасно различал людей и дорогу. Всё, кроме мелких деталей, оставалось как прежде. Он ведь не ест и не спит, а кроме Янь Цина никто и близко не решился бы его так доставать.

Когда у Янь Цина пересохло в горле от болтовни, он вдруг удивился:

— Се Шии, да у тебя характер улучшился! Раньше бы ты давно повесил на меня обет молчания.

Се Шии отворил дверь тонкими белыми пальцами и логично заметил:

— Просто если я сейчас наложу на тебя обет молчания, это будет не заклятье, а калечащий удар. Сделаю из тебя немого навечно.

— …Вот сволочь, — выдохнул Янь Цин, про себя поклявшись: «Я восстановлюсь, чего бы это ни стоило. Не позволю так себя унижать».

Он шагнул следом и процедил сквозь зубы:

— Отличная парочка получится — слепой да немой. Просто идеально.

Внутри судна — простота и роскошь одновременно: стол, ложемент*, каждый предмет дорогой работы, безупречно чистый. Белый дымок тонко струился вдоль стен.

* Ложемент (罗汉床 , luóhàn chuáng) — деревянная кушетка или широкая лавка с высокой спинкой, часто использовавшаяся как место для отдыха в гостевых залах и личных покоях.

— Тебя так интересует секта Фухуа? — словно между делом спросил Се Шии.

— Да нет, — пожал плечами Янь Цин. — Это Тяньшу заговорил, а я так, поддержал разговор.

Се Шии кивнул.

— А вот про Турнир Чистых Облаков он упомянул, и тут я заинтересовался, — продолжил Янь Цин. — Столько усилий, шуму… Первая награда-то есть? Ты в своё время что получил?

— Не помню, — безразлично ответил Се Шии.

— Как это не помнишь? — Янь Цин не поверил своим ушам.

— Не помню, — кивнул Се Шии.

— Да ну, напрягись, — поторопил его Янь Цин, в голосе — зудящее любопытство.

Се Шии помолчал, и только потом произнёс:

— То, что было сто лет назад, я и правда не помню. Но в этот раз за первое место на списке Цинъюнь дадут Яогуан-цинь.

— Яогуан-цинь?.. — Янь Цин повторил название и нахмурился. Оно звучало до странности знакомо.

И тут его осенило:

— …Артефакт жёлтого ранга, «прозревающий яр»…

Се Шии едва заметно кивнул, будто речь шла о какой-то безделушке. И Се Шии действительно имел на это право. В его руках находилась Цяньдэн-чжань, Чаша Тысячи Ламп — чего уж там. На фоне такой реликвии Яогуан-цинь, как бы ни ценилась она в мире, не стоила и полвздоха.

Но вот для Янь Цина всё было иначе, и на этот раз замолчал уже он. Его первое действие после возвращения в этот мир было потратить кучу усилий на поиски Биюнь-цзиня.

Ради чего?

Чтобы заглянуть себе в душу.

Он никогда не верил, что предыдущий хозяин тела был просто магическое семя. Нет.

То был не яр, не проклятие...

То был сам демон.

Он редко с ним говорил. Но когда говорил, это совпадало с минутами, когда душа Янь Цина колебалась. И голос тот был всегда пугающе двойственным: то мягкий, змеино-обвивающий женский шёпот, то хрип старика, скрипящий, как старая кость.

И всегда — терпеливо, ласково, будто наставляя: «Возьми Нити Души. Режь. Утопи всё вокруг в крови».

А последняя фраза окончательно сорвала маску. В ней не было ни нежности, ни заботы, только стальной оскал: «Янь Цин, ты от меня не избавишься!».

Он резко прогнал мрачный блеск из глаз и поднял голову.

— Се Шии, я хочу участвовать в Турнире Чистых Облаков.

Се Шии по традиции не удивился. Спокойно спросил:

— Зачем?

— Как зачем? — Янь Цин пожал плечами. — Вот я, вот турнир, вот Наньцзэ-чжоу. Совпадение? Нет, знак судьбы. Само небо велит мне там засиять!

Под белой повязкой на глазах Янь Цин всё равно заметил лёгкое движение бровей и холодную, неприязненную насмешку на сжатых губах.

— С твоим нынешним уровнем ты туда не попадёшь, — отрезал Се Шии.

— Вот жеж… — выдохнул Янь Цин и, не сдаваясь, тут же спросил: — Ладно, у вас в секте Ванцин есть хоть один пик с нормальной духовной аурой? Я буду пахать.

— Есть. Пойдешь со мной на Юйцин-фэн, — бесстрастно кивнул Се Шии.

— Ну и ладненько, — Янь Цин уже начинал зевать. — Ты прав, надо было спать ещё вчера. Сейчас вот уже с ног валюсь.

Тело на стадии Ляньци — хуже ребёнка. Сил никаких.

Перед тем как уснуть, он машинально взглянул на свое запястье: алый, как свёрнувшаяся кровь, шёлк красной нити оттенял мраморную бледность кожи.

Он помолчал, а потом тихо спросил:

— Се Шии, а для тебя мо* — это что?

*Мо (魔) — общее обозначение всего демонического: демонов, тёмных сущностей и «искажённого» начала в культивационном мире. Не путать с 魔种 (магическое семя, конкретный носитель яра) и 魇 (яр, проклятие-наваждение).

Верхние Небеса. Кто ещё осмелился бы задать Се Шии такой вопрос? Он, наверное, первый.

Что есть мо.

Ясно же - проклятие. Зло, которое нужно истреблять.

— Это зло, — голос Се Шии был ровный, лёгкий, как утренний дым.

http://bllate.org/book/12505/1113669