Мэнъюй отлично помнил все насмешки Цзылу за последние дни. Теперь, когда он наконец восстановил своё тело, настало время расплаты по счетам! Пусть даже всё это было сделано ради укрепления доверия Циньцзюэ, этот мерзавец совершенно точно дразнил его нарочно!
Хм! Ну-ну…
Дразниться вздумал?
Посмотрим, как ты теперь выкрутишься!
— О чём ты говоришь? — с невинным видом спросил Циньцзюэ, но сердце у него уже тревожно ёкнуло. Наверняка Мэнъюй-гэ говорит о том случае…
«Эмм… Цзылу, прости, но тогда я просто ляпнул это сгоряча… Глядя на эту улыбку Мэнъюй-гэ, у тебя явно ничего хорошего не намечается. Ну… удачи тебе…»
Циньцзюэ мысленно зажёг свечу в память о спокойной жизни Цзылу.
— Разве Сяо Цзюэ сам не говорил, что передаст мне Сяо Лу и позволит делать с ним всё, что угодно? Или ты уже забыл? — голос Мэнъюя сочился насмешкой. Лёгкая улыбка на его губах и хищный блеск в глазах делали его ещё более опасным.
— Помню… Мэнъюй-гэ, только… ты будь с ним помягче, хорошо? — Циньцзюэ бросил на Цзылу полный сочувствия взгляд, всем своим видом говоря: «Ну, ты сам напросился…»
Раз уж он тогда сболтнул лишнего, теперь хотя бы можно попытаться смягчить последствия.
— Сяо Цзюэ всегда такой заботливый, — довольно улыбнулся Мэнъюй, потрепал его по волосам и лукаво приподнял бровь, глядя на Цзылу. Его молчаливая угроза была настолько очевидной, что даже воздух в комнате показался прохладнее.
— Хорошо… Но, Мэнъюй-гэ, правда, будь помягче… — Циньцзюэ невольно сжался, словно ощутив на себе холодный взгляд Мэнъюя.
Он прекрасно понимал, что для Цзылу ничего хорошего все это не предвещает. Но что он мог сделать? Это было единственное, чем он мог ему помочь.
— Конечно, я буду с ним… очень… мягко… говорить… — Мэнъюй улыбнулся, но взгляд его был ледяным.
Циньцзюэ, стиснув зубы, обречённо кивнул. Всё. Пути назад нет.
— Сяо Лу, сегодня... Мы с тобой хорошенько… поговорим… о жизни… — протянул Мэнъюй, его губы растянулись в безобидной улыбке, но в голосе звучал тихий ужас.
Циньцзюэ поёжился.
Почему так холодно? Сейчас ведь лето…
О нет…
Даже зубы начали стучать.
Мэнъюй-гэ злится!
— …Да, брат… — Цзылу стоял, поникнув, словно увядший цветок.
Ну всё, теперь ему точно конец.
Мэнъюй проводил Циньцзюэ до его покоев и дождался, пока тот заснёт. Только тогда он тихо вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Он посмотрел на свою ладонь. Четыре тёмно-коричневых гу лежали на ней, неподвижные, словно мёртвые, но в их безжизненности таилась странная угроза. Мэнъюй медленно разжал пальцы, позволяя ночному воздуху скользнуть между ними. Затем, не издавая ни звука, безмолвно шевельнул губами, словно нашёптывал что-то неслышимое. В тот же миг его взгляд стал холодным, а губы изогнулись в лёгкой улыбке.
— Ну же, будьте послушными… и выполните свою задачу, — беззвучно прошептал он.
Он поднёс ладонь к губам и лёгким, почти невесомым дыханием сдул гу в ночь.
Они исчезли.
Куда именно — под покровом тьмы этого уже никто не мог сказать.
Закончив, Мэнъюй повернулся и растворился в ночи.
***
Подземное убежище под библиотекой осталось таким же, каким было всегда. В полумраке, освещённом лишь мягким сиянием лунных жемчужин, по-прежнему стояли две тёмные фигуры.
— Гэ, ты в порядке? — Цзылу внимательно вглядывался в Мэнъюя, его взгляд метался по его лицу и силуэту, будто пытаясь найти что-то важное, что-то, что могло бы подтвердить его догадки.
— Конечно, всё в порядке, — спокойно ответил Мэнъюй. Он даже не пытался сопротивляться осмотру, позволял брату изучать его столько, сколько потребуется.
Его поступок действительно был рискованным, и Цзылу имел полное право беспокоиться. Пусть проверит — так ему будет легче. В противном случае он всё равно не поверит его словам и только сильнее погрузится в сомнения. Зачем же усложнять?
— Чуть не свёл меня в могилу! Хорошо, что ты цел… Это было слишком опасно! Если бы что-то случилось, как бы я потом жил? А если бы отец об этом узнал… — Цзылу побледнел при одной мысли о том, какой гнев обрушился бы на него.
Ему стало по-настоящему холодно.
— Ну и жил бы без меня, — равнодушно отозвался Мэнъюй, усаживаясь на софу и лениво облокотившись на её спинку. На бледных губах промелькнула насмешливая улыбка, голос звучал небрежно, но в каждом слове читалась откровенная издёвка.
— Ты!.. — Цзылу сжал кулаки, с трудом сдерживаясь, чтобы не ударить его.
Сердце кипело от ярости. Он ночами не спал, не находил себе места, беспокоясь за него, а этот бессовестный циньлинь даже не считает нужным извиниться или хотя бы показать, что осознаёт, через что он его заставил пройти!
— Ну что, хочешь напасть на бедного раненого духа? — Мэнъюй беззаботно отмахнулся от его рук, как от назойливой мошки.
— Тьфу! С тобой просто невозможно разговаривать! — воскликнул Цзылу, резко развернулся и демонстративно отошёл в сторону.
Чем дольше он смотрел на Мэнъюя, тем сильнее злился. Лучше уж вообще не видеть его, иначе он и правда может взорваться от ярости! А этот негодяй, зная его, точно станет стоять рядом и весело наблюдать за его страданиями, да ещё и громко хлопать в ладоши, радуясь, что мир наконец избавился от его нытья!
— Ладно-ладно, хватит хмуриться, Сяо Лу, ведь всё же закончилось хорошо, не так ли? — произнёс Мэнъюй, плавно поднявшись и, прежде чем тот успел увернуться, обнял его сзади за плечи.
Цзылу вздрогнул, но тут же начал яростно вырываться.
«Нет уж! Если он думает, что может просто так загладить свою вину, то он глубоко ошибается! Разве я позволю ему выкрутиться с помощью красивых слов?»
— Эй, не злись, — голос Мэнъюя стал мягче, даже с каплей капризной ласки.
Но Цзылу продолжал молча сопротивляться.
— Ну же… — Мэнъюй слегка вздохнул, крепче прижав его к себе, и, окончательно потеряв терпение, больно ущипнул за бок.
Цзылу дёрнулся, но тут же застыл.
— Мне и так больно, а ты ещё дерёшься… — голос Мэнъюя уже не был таким ласковым, в нём сквозило раздражение. — Я тебя уговариваю, уговариваю, но ты продолжаешь упорствовать. Ты вообще представляешь, как мне сложно терпеть эту боль?
Цзылу на мгновение замер. Он не боялся никакого отмщения и не испугался сердитого тона брата. Он просто боялся… что Мэнъюй действительно разозлится.
Он слишком хорошо знал его. Знал, на что он способен ради выполнения задачи. Но использовать свою жизнь как разменную монету? Ставить на кон всё ради достижения цели?
Нет! Это то, с чем Цзылу никогда не сможет смириться!
Он глубоко вздохнул, и его напряжённое тело слегка ослабло.
— Гэ… ты хоть понимаешь, что постоянно поступаешь безрассудно? — его голос дрожал, полон подавленного волнения.
Мэнъюй замер.
— Как я могу этого не понимать? — он слегка наклонился, прижимая подбородок к плечу Цзылу, чувствуя, как его брат мелко дрожит.
Он знал, что именно он причинил ему такую боль. Он знал, что, несмотря на обиду, Цзылу был напуган.
— Я всё понимаю, Сяо Лу, — он закрыл глаза, глубоко вздохнул.
Разве он сам хотел, чтобы всё получилось так?
Разве он хотел сделать ему больно?
Но есть вещи, которые Цзылу не должен знать.
И есть вещи, которые он должен пережить сам.
«Прости…» — беззвучно прошептал он в своих мыслях, крепче обнимая брата.
Но этого извинения он никогда не скажет вслух…
— Если что-то пойдёт не так, ты погибнешь. И Циньцзян тоже. Если бы я знал, что ты собираешься на такое, я бы ни за что не стал тебе помогать! — Цзылу сжал кулаки, но не пытался вырваться.
Мэнъюй молчал.
— Ты действительно думаешь, что это лучший способ завоевать его доверие? Разве для этого не существует сотни других путей? Ты выбрал самый опасный, самый нелепый! Разве ты не понимаешь, что манипулировать людьми можно по-разному, и не обязательно впадать в такие крайности?! — его голос сорвался.
Мэнъюй слегка усмехнулся.
— Вот значит как… Ты правда так думаешь? — его голос был почти задумчивым, но в нём читалась тихая усталость.
Цзылу посмотрел на него и увидел в его глазах тень.
Ему вдруг стало страшно.
Почему брат, который всегда казался таким сильным, сейчас выглядел таким… одиноким?
http://bllate.org/book/12503/1112937
