В опустевшей комнате через мгновение осталась только одинокая фигура Цзиньцзяна. Он снял с пояса нефритовый талисман, затем поднял тот, что оставил Циньцзюэ на столе. Его острый взгляд скользил по двум украшениям, словно он о чем-то размышлял.
Спустя две палочки благовоний* Циньцзян, казалось, нашел какую-то зацепку. Взяв оба нефритовых талисмана, он легким движением ноги взмыл в воздух с помощью цингуна* и бесшумно покинул постоялый двор.
*Палочка благовоний, (香 , xiāng), также 香棒 (xiāng bàng) - традиционная единица отсчёта времени в Древнем Китае. Одна тлеющая палочка благовоний обычно сгорает за примерно 30 минут, поэтому выражение “спустя две палочки благовоний” означает прошедшее время около часа. Часто используется в литературе для передачи течения времени без точных часов.
* Цингун, (轻功 ) - букв. «лёгкое мастерство»; боевое искусство из традиционного ушу, позволяющее мастеру перемещаться по воздуху, бегать по стенам, скользить по поверхности воды и двигаться с невероятной лёгкостью и скоростью. В фэнтезийных и культивационных романах цингун усиливается духовной силой и позволяет героям буквально взлетать, парить или исчезать с места с невиданной грацией.
Прошло некоторое время. В темной ночи, под мягким сиянием луны, его внимание привлекла зелень, источавшая чистую и прохладную ауру.
Здесь было густо поросшее бамбуковой рощей место, наполненное чистой духовной энергией. Казалось, сюда редко ступала нога человека. В самом центре рощи находился холодный пруд. Вокруг него — открытая площадка и несколько раскиданных камней.
Это место выглядело весьма подходящим для остановки.
Циньцзян легко опустился на камень у пруда и внимательно осмотрел самый большой валун, возвышавшийся до роста взрослого человека.
На нем были выгравированы слова: «Лазурный Ледяной Пруд».
Почерк был изящным и свободным. Проведя пальцами по надписи, Циньцзян ощутил слабый след духовной силы, оставшейся на поверхности. Чувствуя, как энергия плавно струится под кончиками его пальцев, он невольно задумался: кто же из даосов побывал здесь и дал этому месту столь точное название?
Хотя у него сложилось неплохое впечатление об этом месте, осторожность не позволяла ему расслабиться. Он решил пройтись вокруг, осмотреться. За пределами бамбуковой рощи ничего примечательного не было. Но даже так, Циньцзян высвободил свою духовную силу, чтобы провести дополнительное обследование местности.
Лишь убедившись, что вокруг нет никакой опасности, он наконец расслабился. Сев на голый камень у края пруда, он извлек из-за пазухи кристалл, при свете луны внимательно рассматривая его.
Темно-фиолетовый минерал излучал загадочное сияние, мало отличавшееся от драгоценных камней. Однако его мерцание напоминало драгоценные Лунные Жемчужины. Просто глядя на него, сложно было понять, в чем заключается его необычность.
Циньцзян направил в кристалл духовную силу — и тут же сделал потрясающее открытие. Внутри кристалла заключалась мощная энергия, настолько огромная, что казалась невообразимой. Казалось, её невозможно было полностью обуздать, а в самой её структуре ощущался слабый след древней божественной силы.
Едва он осознал это, его сердце дрогнуло.
Как такое возможно?
Древняя божественная сила?
Что это?
Один за другим в голове вспыхивали вопросы.
Однако Циньцзян знал, что его познания о древних временах слишком скудны, чтобы делать поспешные выводы. Он решил обратиться за разъяснениями к Мэнъюю, который знал все.
Думая об этом, он достал оба нефритовых талисмана и снял с них печати, призывая Мэнъюя и Цзылу вместе.
Как только их тела обрели форму и их взгляды упали на темно-фиолетовый кристалл в его руках, их лица побледнели, а глаза наполнились ужасом. Казалось, перед ними явился сам призрак.
Они вцепились в головы, корчась от боли, их выражения исказились, а тела забились в судорогах.
— А-а-а! Хозяин! — голос Мэнъюя дрожал. — Прошу вас, уберите эту вещь! Мне... мне так больно! Хозяин, что я сделал не так? За что вы меня так наказываете? А-а-а…! Даже если я ошибся, прошу, скажите мне в чем! Ох… больно! Невыносимо!
Это был первый раз, когда Мэнъюй появился перед Циньцзяном в столь жалком виде, даже не успев исполнить полагающийся поклон.
Он метался по земле, катался из стороны в сторону, его крики боли и мольбы о пощаде отзывались тупой болью в сердце.
— Гэ… гэ… — бормотал Цзылу, судорожно сжимая голову. — Спаси меня… голова… а-а-а!
Цзылу вцепился в одежду Мэнъюя, их тела сплелись в хаотичном вихре боли, жалобные стоны не стихали.
Циньцзян, видя их мучения, ощутил легкую панику. Он снова и снова переводил взгляд с кристалла в своей руке на корчившихся от боли духов.
Что происходит? Почему Мэнъюй и Цзылу так боятся этой вещи?
Разве этот кристалл не…
Та сила, что он ощутил раньше…
— Хо… хо… х-хозяин… скорее… скорее… скорее примените Технику Запечатывания Камня… используйте три части духовной силы, пять частей внутренней силы… и… и… а-а-а… две части истинного ци… быстрее… быстрее… Мэнъюй больше не выдержит…
Обычно бойкий и остроумный, теперь он заикался, его дрожащий голос срывался, а слова путались.
Циньцзян не осмелился терять ни секунды. Он немедленно последовал его совету, стараясь запечатать зловещий кристалл. Но даже он не ожидал, что привычная Техника Запечатывания Камня, всегда срабатывавшая безупречно, столкнется с таким сопротивлением.
Метод запечатывания оказался сложнее, чем он мог вообразить.
Этот кристалл действительно был странным!
Запечатывание длилось целую палочку благовоний. Даже будучи закаленным в экстремальных условиях, Циньцзян почувствовал, как его нижние одежды слегка промокли от пота.
Когда ритуал завершился, он провел рукой по груди, всё ещё ощущая гнетущее давление. Глубоко вдохнув, он наконец перевел дыхание.
Пытаясь восстановить дыхание, Циньцзян одновременно сосредоточился на ощущениях, исходящих от кристалла в его ладони. Надо признать, что метод Мэнъюя оказался весьма действенным. Но всё же…
Этот цзинши…
Внутри у Циньцзяна зародилось странное, едва уловимое чувство.
— Хозяин, вы в порядке?
Мэнъюй, немного оправившись, с трудом поднялся с земли и, шатаясь, приблизился к Циньцзяну, чтобы поддержать его. Его глаза, всё ещё влажные после перенесённых мучений, отражали явное беспокойство.
— Всё хорошо. – Циньцзян покачал головой, показывая, что с ним всё в порядке.
Однако его побледневшие губы говорили об обратном.
— Хозяин, я знаю, что у вас, наверняка, есть вопросы, но наложенный вами запечатывающий барьер отнял слишком много сил. Прошу вас, сначала немного отдохните, а затем уже спрашивайте.
Слова Мэнъюя были исполнены искреннего беспокойства. Он прекрасно понимал, что Циньцзян просто не осознаёт, в каком состоянии находится. Если бы сейчас дать ему зеркало, он вряд ли смог бы продолжать утверждать, что всё в порядке.
— Хорошо, пусть будет по-твоему.
Видя искренность в глазах Мэнъюя, Циньцзян не смог отказать, хотя первоначально намеревался сразу именно задавать вопросы. Слова, сорвавшиеся с его губ, оказались совершенно противоположными тому, что он хотел сказать.
С тяжёлым вздохом он закрыл глаза, скрестил ноги и начал медитацию, поглощая чистую энергию, наполнявшую это место.
Спустя некоторое время его лицо приобрело более здоровый оттенок. Как бы ему ни хотелось отрицать очевидное, Мэнъюй был прав — запечатывание действительно забрало слишком много сил. Но, несмотря на это, его мысли постоянно возвращались к кристаллу.
Он… действительно был слишком нетерпелив.
— Это место богато чистой энергией, восстановление проходит в разы быстрее.
Открыв глаза, Циньцзян глубоко вздохнул.
Видя, что губы хозяина вновь приобрели лёгкий окрас, Мэнъюй, не вполне уверенный в его состоянии, осторожно взял его за запястье, незаметно проверяя поток духовной энергии. Хотя он всё ещё был обеспокоен, результаты оказались удовлетворительными.
Закончив проверку, Мэнъюй убрал руку.
— Что ж, теперь ты спокоен? – Циньцзян приподнял бровь, наблюдая, как тревога постепенно уходит с лица Мэнъюя.
Мэнъюй почувствовал, как его лицо слегка запылало от лёгкой насмешки в голосе хозяина.
— Прошу прощения за дерзость, хозяин. Я… я просто беспокоился…
Циньцзян услышал скрытый подтекст в его словах и, понимая, насколько серьёзным был этот ритуал запечатывания, не стал упрекать его.
— Я знаю твои намерения, вставай. Хорошо, давай к делу. Объясни, что здесь происходит. И почему ты и Цзылу так остро отреагировали на этот кристалл?
Как только Мэнъюй встал, Циньцзян нахмурился и вновь вернулся к тому, что его волновало.
— Ах… моя голова… — Мэнъюй попытался заговорить, но стоило ему лишь подумать о кристалле или о чём-то с ним связанном, как его голову пронзила резкая боль. Его тело, только что державшееся ровно, снова начало пошатываться. Испытав уже вторую волну мучительной головной боли, он едва не упал.
Циньцзян быстро подался вперёд и поддержал его. Голова Мэнъюя бессильно упала ему на плечо. Его взгляд потускнел, а духовная энергия внутри тела начала хаотично колебаться. В его глазах отражалась лишь боль.
Для духа это состояние было крайне опасным.
— Не думай об этом! Быстро! Сосредоточься! – Циньцзян нахмурился ещё сильнее.
— Ах… цзинши… партитура… — Мэнъюй больше не воспринимал слова хозяина. От головной боли и чувства дезориентации он уже не понимал, что говорит и что делает и лишь бессвязно шептал обрывки слов, а его голос дрожал.
Циньцзян, осознав всю серьёзность ситуации, не стал медлить. Он немедленно поднёс руку к губам и слегка прикусил палец, высвободив каплю своей духовной крови. Затем, приложив палец к губам Мэнъюя, он помог стабилизировать его состояние. Как только капли крови коснулись губ, Мэнъюй, словно голодный ребёнок, жадно втянул их, впитывая силу. Постепенно его дыхание выровнялось, а духовные потоки внутри тела перестали хаотично бурлить.
Когда он полностью успокоился, его тело обмякло, и он обессиленно повис на руках у Циньцзяна. Циньцзян, видя, что Мэнъюй немного пришёл в себя, помог ему сесть на камень, а затем опустился рядом, удерживая его и направляя поток духовной энергии внутрь своего циньлиня, чтобы ускорить восстановление.
— Хозяин… простите. Я ничего не знаю об этом кристалле и не могу вам помочь… Но по какой-то причине, стоит мне или Цзылу его почувствовать, как нас охватывает тревога. Чем больше духовной силы направляется в кристалл, тем хуже нам становится. Похоже, мы не можем даже прикоснуться к нему.
Мэнъюй на мгновение замолчал, затем с горечью продолжил:
— Что касается метода запечатывания, который я вам предложил… я не знаю, откуда он мне известен. Я… кажется, не могу даже думать о чём-то, связанном с этим кристаллом. Любая попытка приводит к ужасной боли. Похоже, единственное, что немного ослабляет это состояние, — это ваша духовная кровь.
Он говорил медленно, с явным ощущением бессилия.
— Понял. – Циньцзян вздохнул. Что он мог сказать? Ответов на его вопросы не было.
— Хозяин, ещё кое-что… — Голос Мэнъюя, только что звучавший сдавленно, вдруг стал серьёзным.
— Говори.
Циньцзян заметил, как его выражение лица изменилось, и понял, что это что-то важное.
— Прежде чем я расскажу, мне нужно немного времени. – Мэнъюй слегка прикусил губу, колеблясь. Затем, наконец, принял решение.
Циньцзян, заметив его нерешительность, не торопил его, понимая, что у того есть свои причины.
— Цзылу, ты тоже сильно истощён. Лучше возвращайся в талисман и отдохни.
Мэнъюй повернулся к младшему брату.
— Да, ди-ди*.
* Ди-ди, (弟弟 ) - букв. «младший брат»; тёплое и близкое обращение к младшему брату по крови или статусу. В жанрах сянься и даньмэй может использоваться как выражение заботы, иерархического старшинства или эмоциональной привязанности, не обязательно при наличии родственной связи.
Цзылу, обладая сильной связью с Мэнъюем, мгновенно понял его намерение. Сразу после этих слов он превратился в поток зеленовато-голубого света и скрылся в нефритовом талисмане.
http://bllate.org/book/12503/1112882
