Сяо Жун с совершенно невозмутимым видом нес на спине своего друга Цзяо Чоу, словно не замечая странных взглядов окружающих.
Цзяо Чоу спрыгнул со спины своего друга Сяо Жуна, и потер глаза. Ему все еще хотелось спать.
— Фэйюй, Яогуан, как вы оказались здесь?
Фэйюй, никогда не отличавшаяся сдержанностью, тут же выпалила:
— Цзяо-цяньбэй, выслушайте меня! После того как мы вошли в ту пещеру судьбоносных шансов, всех разбросало в разные стороны. Я следовала за магическим указателем через множество испытаний, потом встретила Яогуан-шисюна… а потом… нас телепортировало сюда.
Хотя Фэйюй и была тороплива на язык, она понимала, что важно, а что нет. Одни вещи можно рассказывать, о других лучше промолчать.
Она кратко изложила произошедшее, опустив ту часть, где они вдвоем получили Наследие, чтобы ее не обвинили в хранении сокровища, которое могло бы навлечь беду.
Цзяо Чоу спросил снова:
— Тогда почему вы поссорились с теми людьми?
— Я как раз об этом! Просто бесит! — Фэйюй фыркнула от возмущения. — Эти люди несут чушь! Они распускают слухи, что вы, цяньбэй, убили всех нас и подчинили себе шишу-цзу! Просто верх нелепости! Когда это меня убили? Я, непосредственная участница событий, ничего не знаю, а эти посторонние уже во всех подробностях расписывают свои выдумки!
Тут же она указала на нескольких человек в толпе.
— Люди из школы Небесных Врат, и еще эти двое саньсю — все они твердят, что «еретиков и злодеев каждый вправе карать». Смешно! Еретики и злодеи разве что-то у них украли? Какое вам дело! Это они клевещут на вас, цяньбэй. Я потребовала, чтобы они извинились, а они еще и оправдываются.
Потом она посмотрела на Чжэнь Мэнъяо.
— А эта старшая дочь рода Чжэнь и вовсе чудилка! Ни сном ни духом не ведая, что вообще происходит, прыгает и требует восстанавливать справедливость. Тьфу! Какую еще справедливость? По-моему, ей просто урок преподать надо!
Чжэнь Мэнъяо, не сдержавшись, возмутилась:
— Слова бэнь-сяоцзе[1] и есть справедливость! Кого хочу, того и защищаю, мой отец даже…
Не успев договорить, она получила по губам бумажным талисманом и не смогла больше издать ни звука.
Цзяо Чоу никогда не спорил с глупцами, ибо их невозможно переубедить. Глупцы никогда не признают своих ошибок, виня во всем других, и даже без причины готовы до хрипов доказывать свою правоту. В конце концов, только зря подпортишь себе настроение, а стоит ли оно того?
С глупцами и спорщиками следует поступать так же, как с Вэй Нинъанем, то есть говорить с ними языком силы.
Чжэнь Мэнъяо была все же девушкой, поэтому талисман Безмолвия уже считался снисхождением.
Но разве Чжэнь Мэнъяо смирилась? Она долго пыталась отодрать талисман, в конце концов расплакавшись от злости. Девушка, размахивая цветным шелковым шарфом, бросилась на Цзяо Ванъю. Чэнь Фэн и несколько других едва удержали ее. Этот шарф сам по себе был артефактом высшего класса, но в руках Чжэнь Мэнъяо от него осталась лишь красота…
Чэнь Фэн тихо умолял:
— Сяоцзе, вы хоть на ситуацию посмотрите! Если действительно начнется драка, мы не сможем вас защитить!
Чжэнь Мэнъяо не могла ни говорить, ни вырваться, и лишь топала ногами от ярости. Вероятно, она снова хотела сказать что-то про «даже мой отец…», не понимая, что здесь ее отец не указ. В такой ситуации никто не стал бы церемониться из-за ее красоты, и даже если бы она выплакала все глаза, всем было бы плевать. Так что пришлось ей проглотить обиду.
Увидев это, Фэйюй расхохоталась так, что зажмурилась, душа ее пела: «С такой вздорной сяоцзе о каких благородных манерах может идти речь? Вот Цзяо-цяньбэй действует решительно, бьет змею по семи цуням[2], без лишних слов. Мне это нравится!»
Несколько учеников школы Небесных Врат, распускавших слухи, не смели и слова вымолвить, съежившись в углу и молясь, чтобы все про них забыли. Ли Чжуй и другие тайно насторожились, не понимая, почему эти ученики школы Небесных Врат не участвовали в окружении и нападении.
Цзяо Чоу снова спросил:
— А павильон Редких Сокровищ что здесь забыл? И зачем прихватили вашу сяоцзе?
Чэнь Фэн поклонился и ответил:
— Лоу-чжу приказал нам прийти и оказать содействие.
Цзяо Чоу рассмеялся:
— Содействие? Кому? Тому, кто окажется ближе к победе?
Последний вопрос Цзяо Чоу был слишком остер и тонок, прямо указывая на двуличную, приспособленческую натуру павильона Редких Сокровищ, отчего Чэнь Фэну стало неловко, и он попытался сменить тему:
— Мы не привозили сяоцзе с собой. Она сбежала из дома и тайно последовала за шао-гучжу долины Скрытых Следов Ци Цзифэном. Мы встретили их позже.
Чэнь Фэн был даже осторожнее Фэйюй и не проронил ни слова о том, о чем следовало молчать.
К счастью, никто не интересовался запутанными отношениями между старшей дочерью рода Чжэнь и наследником долины Скрытых Следов. Все хотели знать лишь одно: как разрушить формацию, как получить Наследие, как завладеть судьбоносным шансом. Что касается Цзяо Ванъю… если представится возможность, они непременно свершат правосудие и уничтожат зло, а если нет… что ж, их не в чем винить, ведь Мечевой орден Янь-шань превосходит их числом.
Из всех присутствующих Мечевой орден Янь-шань обладал наибольшей силой. Один Сяо Жун мог разобраться с ними всеми.
Таким образом, многие сложные вещи становились простыми: если лидер достаточно силен, остальные не посмеют пикнуть. Под надежным присмотром Бессмертного Мечника Хань-шань все, кто еще недавно шумел и спорил, наконец-то смогли вести разговор спокойно.
Первыми заговорили братья Тянь Бо и Тянь И:
— Мы двое, ученики Трактата Лу Баня, имеем скромные познания в формациях.
Цзяо Чоу сказал:
— Расскажите.
Тянь Бо достал свиток пергамента, развернул его перед всеми и серьезно произнес:
— Мы с братом вошли сюда первыми. Попав в лабиринт, мы все это время искали способ его разрушения. Это карта, которую мы составили, взгляните.
На карте были изображены многочисленные ответвления пещер, и в глубине каждого хода стояла метка.
Тянь И, в отличие от своего старшего брата, был менее терпелив и говорил резко, не стесняясь в выражениях:
— Эта формация, по правде говоря, проста: нужно собрать достаточно людей, каждый должен встать в правильную позицию в своем проходе, и тогда, действуя сообща, можно разрушить формацию. Мы все уже предельно ясно объяснили, но некоторые умники наперекор указанным на карте позициям встали где попало.
Тянь Бо, опасаясь, что брат наживет врагов, поспешил добавить:
— Поскольку однажды мы уже потерпели неудачу, все пострадали от отката формации. Теперь позиции формации снова изменились, и, если мы хотим повторить попытку, придется проводить расчеты заново.
Цзяо Чоу взглянул на пергамент и равнодушно заметил:
— Вы двое говорите слишком тихо.
«…»
Все переглянулись.
Слова Цзяо Чоу о «тихой речи» относились не к громкости голоса, а к куда более прозаичным вещам. У братьев Тянь Бо и Тянь И не было ни известности, ни силы, так что даже будь даже их слова стопроцентно верны, кто бы их услышал?
Тянь И согласился:
— Верно, с дураками и правда бесполезно спорить!
Те, кого назвали дураками, возмутились. Один из них выкрикнул:
— Нельзя во всем винить нас! Тогда была критическая ситуация, а вы двое голословно заявляли, что разрушите формацию. Кто знал, правду вы говорите или нет? А вдруг вы ошиблись?
Тянь И хмыкнул:
— А у тебя есть еще какие-нибудь предложения?
Тот мгновенно прикусил язык. Он не изучал формаций, так что никаких предложений у него и в помине не было.
Чэнь Фэн чувствовал себя измотанным. Именно из-за таких разговоров все и началось. Вечно находятся те, кто ничего не смыслит, но рвется высказаться, то сомневаясь в одном, то обвиняя другого, пока все не перессорятся.
Видя, что атмосфера опять накаляется, он снова выступил миротворцем:
— Прошлое осталось в прошлом, не стоит его ворошить. Осмелюсь спросить, дао-ю, последователи Трактата Лу Баня, как же нам заново провести расчеты?
Тянь Бо посмотрел на Цзяо Чоу:
— Часто слышали, что Цзяо-цяньбэй искусен в формациях, возможно…
Цзяо Чоу решительно парировал:
— Клевета! Ошибочные слухи! Не умею!
Все: «…»
«Ты слишком уж очевидно отказываешься».
Тут же какой-то спорщик возмущенно выкрикнул:
— Сплошная ложь! Разве ты не силен в формациях? Сейчас, когда мы должны объединиться, чтобы преодолеть трудности, ты оказался таким эгоистом! Боишься, что мы отнимем твой судьбоносный шанс, и специально хочешь оставить нас здесь умирать!
Все обернулись на голос и, увидев, что это тот самый спорщик, с безразличием отвели взгляды.
Цзяо Чоу закатил глаза:
— Мои умения, это мое дело, с какой стати я должен делиться ими с тобой? Ты мне не нравишься. Давай так: если ты совершишь самоубийство, я подумаю, как разрушить формацию. Сейчас, когда мы должны объединиться, чтобы преодолеть трудности, если ты принесешь малую жертву ради великого блага, все будут благодарны тебе. Будут благодарны десять тысяч лет!
Спорщик взбешенно прошипел:
— Не неси чепухи!
Фэйюй сочувственно сказала:
— Не бойся, мы знаем, что ты дорожишь своей шкурой. Цзяо-цяньбэй просто пошутил.
Верзила, который был восьми чи ростом затрясся от ярости, но стоявшие рядом одернули его, давая понять, чтобы он поскорее заткнулся.
Цзяо Чоу сдерживал улыбку: «Фэйюй-шимэй прекрасно подыграла!»
Сяо Жун тоже не хотел, чтобы его друг Цзяо перетруждался, и мягко сказал:
— Ты не в форме, отдохни немного.
Цзяо Чоу, припав к нему, прошептал:
— Я взглянул на тот пергамент. Братья, изучавшие Трактат Лу Баня, довольно компетентны, после повторных замеров мы сможем выбраться. Пока оставим их, сначала найдем твоих учеников и последователей. Если Фэйюй права, и пройденная нами пещера судьбоносных шансов и гробница Мечей связаны с этим местом, то, вероятно, здесь находится центр тайных земель Ланхуань, и все остальные младшие ученики тоже застрянут здесь. — Цзяо Чоу нахмурился. — Возможно, я слишком много думаю, но с этими тайными землями Ланхуань…
Сяо Жун закончил:
— …Что-то не так.
Они встретились взглядами, и вдруг Сяо Жун, завернув бледного Цзяо Чоу в шерстяной плащ, подхватил его на руки.
— Эй! Что ты делаешь? — Цзяо Чоу был шокирован его внезапным действием, инстинктивно обхватил шею Бессмертного Мечника Хань-шань, все его тело застыло, а персиковые глаза расширились от испуга, словно у перепуганного кота, вздыбившего шерсть до кончика хвоста.
Сяо Жун легонько подбросил его, придерживая одной рукой, а другой ловко натянул мохнатый капюшон, полностью скрыв того от глаз. Сквозь шерстяной плащ до Чзяо Чоу донесся его ясный голос:
— Ты плохо выглядишь. Отдыхай. Предоставь все мне.
Цзяо Чоу: «…»
Все: «…»
Среди всеобщей тишины Цзяо Чоу, вынужденно «спрятавший голову и скрывший хвост», дрыгнул ногами, уютно устроился и весь послушно обмяк, мгновенно поддавшись охватившей его дремоте. Бессмертный Мечник Хань-шань с невозмутимым и праведным видом взял поудобней своего кота… кхм, своего друга Цзяо, и развернулся, чтобы уйти.
Все из Мечевого ордена Янь-шань: «…»
Фэйюй, впиваясь ногтями в руку Яогуана, тихо взвизгнула:
— Ай-яй-яй-яй-яй-яй-яй!
Яогуан сквозь боль прошепелявил:
— Зачем ты меня щипаешь?!
Фэйюй, тараторя без умолку:
— Что я пропустила? Почему Цзяо-цяньбэй не в порядке? Почему он плохо выглядит? Может, ему неудобно двигаться? Может, у него ломит поясницу и ноги? О, Небеса! Шишу-цзу прямо при всех! Прямо! Что он с ним делал?! Ай-яй-яй-яй-яй-яй-яй—!
Яогуан: «…»
Ли Чжуй с прямым мужским недоумением спросил:
— О чем говорит шимэй? Цзяо-цяньбэй так изможден, потому что мы вместе…
Фэйюй в шоке:
— Вы? Все вместе? Так много людей?! Святые предки, теперь понятно, почему Цзяо-цяньбэй слишком устал!
Ли Чжуй еще больше запутался: «… А?»
Яогуан, закрыв лицо руками:
— Ли-шисюн, умоляю, замолчи!
(*/ω＼*)
«Как же мне нелегко! Я слишком много знаю! Шимэй слишком сильно меня развратила!»
Нравится глава? Ставь ♥️
[1] Бэнь-сяоцзе (本小姐) — китайское самообращение, используемое молодыми женщинами (часто из знатных или богатых семей) для подчеркивания своего высокого статуса и уверенности в себе. Дословно переводится как «[я], эта госпожа» или «[я], ваша госпожа». В речи передает оттенок высокомерия, капризности или чувства превосходства.
[2] Бить змею по семи цуням (打蛇打七寸, dǎ shé dǎ qī cùn) — китайская идиома, означающая «бить по самому уязвимому месту» или «решать проблему, воздействуя на ее ключевое звено». Цунь (寸) — традиционная китайская мера длины, примерно равная 3.33 см. Семь цуней — это условное расстояние от головы змеи, приблизительно соответствующее расположению ее сердца. Попадание в эту точку считается смертельным для змеи. В переносном смысле идиома призывает действовать наверняка, атакуя самую слабую и важную точку проблемы или противника.
http://bllate.org/book/12501/1112800
