«Чем я здесь вообще занимаюсь?»
После еды я бродил по дому и вдруг эта мысль пронзила меня. Мужчина не появлялся уже несколько дней, Чэ Бомджун тоже. В пустом, огромном и безжизненном доме всё, что я делал - это заказывал еду три раза в день, смотрел Netflix и, если становилось скучно, баловал себя тортами и десертами из кафе.
Чем больше времени проходило, тем сильнее ослабевало напряжение - и росло недоумение. Я не свинья на откорме - зачем ему так меня откармливать? Торговля людьми? Продажа органов? Я перебрал самые дикие варианты, но ни один не казался убедительным. Ведь в большинстве случаев меня уже давно можно было бы продать.
Или... Может, он, как ведьма из «Гензеля и Гретель», сначала откормит меня, а потом съест? Возможно, его сексуальные предпочтения склоняются к более упитанным. Если вспомнить его слова о том, что мне нужно лучше питаться, то в этом есть своя логика.
Значит, он гей? Ему нравятся такие, как я? Я знал, что в мире полно извращенцев, но даже представить не мог, что существуют такие выдержанные психопаты, которые сначала запрут тебя и откормят, а уж потом возьмутся за дело.
Ошеломлённый этими мыслями, я вдруг сообразил, что время подошло, и бросился к входной двери. Ухватился за ручку и замер в ожидании. Как только раздался звонок, я тут же распахнул дверь.
- Здравствуйте!
- ...…
Если единственный выход охраняет не автомат, а человек, стоило попытаться с ним подружиться. Бомджун говорил не обращать на охранника внимания, но, если я не попытаюсь сбежать, вряд ли он об этом узнает.
Конечно, задача была не из лёгких. Из-за своего гигантского роста охранник, которого я прозвал «Эмиттером», уже который день игнорировал все мои приветствия.
Эмиттер протянул пакет с заказанным кофе и десертом. Я тут же подставил ногу, чтобы он не успел захлопнуть дверь.
- Подождите секунду! Возьмите вот это. На улице холодно, вам, наверное, тяжело... Из-за меня.
Быстро достал один стакан кофе и упакованный макарун. Натянуто улыбнулся. Эмиттер нахмурил брови и уставился на меня сверху вниз. Он злится? Его лицо ничего не выражало - невозможно было понять, о чём он думает. Пытаясь скрыть дрожь, я сделал улыбку чуть шире.
В ответ Эмиттер скривился, ногой отпихнул мою ступню и с грохотом захлопнул дверь. Сегодня тоже провал, но я не слишком расстроился. Лишь бы Бомджун и тот мужчина не узнали.
Я вернулся в гостиную.
Устроился на диване, включил Netflix и достал американо с печеньем. Откусив кусочек и запив кофе, почувствовал себя в раю.
Хотя мой план подружиться с Эмиттером и сбежать при первой возможности совсем не продвинулся, я решил не зацикливаться - всё равно это было не в моих силах.
Жизнь не раз била меня под видом невезения, и я понял одну вещь: если проблема не решается собственными усилиями, лучше смириться сразу или заранее настроиться на провал. Как нельзя остановить восход или закат, так и в вещах, которые от тебя не зависят, лучше не питать надежд. Это был мой способ выживания, выработанный за годы взросления в атмосфере родительского равнодушия.
К счастью, я быстро адаптировался к переменам. Пока что решил сосредоточиться на том, что мог контролировать в этом доме: изредка заговаривать с Эмиттером и, как советовал Бомджун, слушаться того мужчину и вести себя тихо. Если ситуация изменится - возможно, выберу другой путь, но пока этого было достаточно.
Время пролетело быстро, пока я бездельничал и незаметно наступил вечер. Я ужинал и убирал со стола, когда вдруг раздался звонок. Еда уже была доставлена, так что я удивился и вышел проверить. Но едва я оказался в прихожей, как дверь открылась и внутрь вошёл он. Видимо, Эмиттер позвонил, чтобы сообщить о его возвращении.
Когда наши взгляды встретились, его бесстрастное лицо озарила улыбка. Мы не виделись почти четверо суток.
- Какой ты милый, даже встречать меня выходишь.
Мужчина в безупречном костюме сказал это, снимая обувь. Начало января, идеально сидящий костюм и поверх всего лишь одно пальто. Он излучал холодную атмосферу, словно само воплощение зимы. Я не стал отрицать его странное замечание и просто поклонился.
- С возвращением.
Даже мне стало неловко от того, насколько это звучало как встреча мужа после работы. Но, видимо, ему действительно нравилось, когда я веду себя тихо и покорно. Я улыбнулся в ответ и отошёл в сторону, но тут дверь снова открылась. Вошедший следом Бомджун, увидев меня, стоящего смирно, прикусил губу. Было очевидно, что он с трудом сдерживает смех.
Моё настроение сразу ухудшилось. Ощущение, что мои попытки выжить были высмеяны, вызвало волну унижения. Проигнорировав этого противного типа, я последовал за мужчиной внутрь. Не мог же я пойти за ним прямо в спальню, поэтому сделал вид, что пошёл на кухню попить воды.
Вошедший следом Бомджун поставил портфель на кухонный остров и обратился ко мне:
- Всего за несколько дней превратился в собачку господина председателя? Вряд ли у тебя было время пройти специальное обучение - видимо, это у тебя в крови.
Вежливая форма обращения ещё не означала вежливости. Бомджун действительно был мастером неприятных фраз. Мне хотелось огрызнуться, что я просто пытаюсь выжить, но я стиснул зубы - лишние слова могли только навредить. Видя это, Бомджун с весёлым видом продолжил дразнить:
- И мои слова игнорирует... То ли у тебя совсем нет страха, то ли ты прекрасно понимаешь, перед кем можно вилять хвостом. Может, ты просто слабак?
- ...Я не знаю, что ответить.
- Можешь говорить то, что думаешь. У тебя же на лице написано: «Говнюк, посмотри, как он разговаривает». Разве нет?
Наверное, чтобы работать на психопата, который может внезапно убить, нужно обладать такой проницательностью. Но Бомджун, казалось, совсем не злился, даже читая мои мысли.
Он был странным человеком. Разговаривая с ним, я невольно терял бдительность, а его легкомысленное поведение мешало осознавать, что он тоже опасен.
- Это не так.
Нельзя забывать, что он такой же, как и тот мужчина. Напоминая себе не ошибаться с Бомджуном, я покачал головой.
- Для «не так» ответил ты очень медленно.
Бомджун хихикал, как будто это было невероятно смешно, но вдруг резко замолк и развернулся на звук громкого стука. Перемена была настолько резкой, что казалось, будто он актёр в пьесе. Я последовал за его взглядом и увидел мужчину - тот стоял у двери своей комнаты, держась за ручку.
Не понимаю, почему дверь, всегда закрывавшаяся бесшумно, вдруг так громко хлопнула. Может, было открыто окно?
Безучастный мужчина взглянул на нас и слегка кивнул, указывая на журнальный столик у дивана. Бомджун схватил свой портфель и шепнул мне:
- Пойдём.
Мы последовали за мужчиной в гостиную.
- Садись.
Он занял место на единственном диване, и жестом пригласил меня сесть рядом. Казалось, здесь должен сидеть Бомджун, но тот остался стоять рядом с мужчиной.
Бомджун держал портфель, и атмосфера намекала на что-то важное. Я нервно сжимал и разжимал кулаки на коленях, когда он достал из портфеля пачку бумаг и начал зачитывать:
- Имя: Юн Хи Су. Возраст: 20 лет, 19 по-корейски. Адрес: Чхондам-дон, но фактически проживает в госивоне. Ходил в детский сад и среднюю школу при образовательном фонде «Сачхон», но два года назад, в 18 лет, был отчислен за нападение на однокурсника Ким Чжихуна…
Мои личные данные лились рекой, и я на мгновение онемел. Разинув рот от шока, я заметил, как лицо мужчины тоже слегка исказилось. Нападение? Беззвучный вопрос заставил мои щёки вспыхнуть.
Ким Чжихун с детства ходил за мной по пятам, как надоедливая тень, но сразу после банкротства моего отца его отношение изменилось. Вместе с друзьями он начал издеваться надо мной, а потом, услышав слухи, что моя мать якобы крутит романы с хостами, перешёл все границы:
«Ты же родился от шлюхи и сукиного сына, так что и сам будешь продавать своё тело».
В тот день я не сдержался и ударил его. Учитель попытался вызвать мою мать, но связаться с ней не удалось. Именно тогда я узнал, что она исчезла, бросив меня.
Заседание по поводу школьного насилия прошло быстро. Меня некому было защищать, поэтому на отчисление ушло меньше недели. Узнав, что у меня не осталось никого, Чжихун снова изменил своё поведение:
«Я перегнул палку. Я думал, мы друзья, но злился, что ты ничего не сказал, пока твоя семья дошла до такого. Прости меня, Хи Су. Тебе ведь нужны деньги? Мой дядя управляет службой доставки - хочешь там поработать? Ты же хорошо управляешься с мотоциклом, это несложно».
Тогда я поверил, что он действительно переживает за меня. Поэтому легко сменил гнев на милость и подписал контракт, даже не подозревая, что это был рабский договор.
Но и тогда и сейчас - даже зная о подвохе, я ничего не мог поделать. Я начал работать, не зная, имеет ли контракт юридическую силу, а потом просто терпел, потому что не хотел получать побои от бандитов, которых нанимал босс.
В последнее время я понемногу копил деньги, оставшиеся после выплат по долгам матери. Поскольку у босса были связи повсюду, бегство внутри страны было невозможно, поэтому я надеялся уехать за границу при первой возможности. Теперь, похоже, и это не сработает.
- ...Также 2 января, в день совершеннолетия Юн Хи Су, ShinSa Capital выдала кредит на 280 миллионов вон.
Но вдруг Бомджун, перечислявший историю моей короткой жизни, выдал полную чушь. 280 миллионов?
- ...Что?
Не веря своим ушам, я переспросил. Бомджун нахмурился и перелистал документы. Шорох бумаг казался нереальным. Что я только что услышал? Я тупо уставился, сомневаясь в своём слухе, когда мужчина, сидевший со скрещёнными ногами, наконец заговорил:
- Ты выплачивал какие-то долги?
Его спокойный голос вернул меня в реальность. Заикаясь, я объяснил ему то, что знал:
- Моя мать... использовала меня как поручителя и скрылась, поэтому я выплачивал... Но это точно не ShinSa Capital, и уж тем более не 280 миллионов... Нет, это... не настолько большая сумма...
Поскольку это произошло до моего совершеннолетия, я думал, что это не имеет юридической силы, но страх перед насилием заставил меня платить.
Услышав моё растерянное бормотание, Чэ Бомджун усмехнулся:
- Несовершеннолетние обычно не могут брать кредиты, но иногда безнравственные ублюдки оформляют предварительный заём с согласия родителей, а потом подделывают документы, чтобы официально оформить его в день совершеннолетия. Похоже, один из твоих родителей именно так и получил деньги. Отморозок. Обычно даже с родными детьми так не поступают.
Мне было не до осуждения матери. 280 миллионов вон - как я вообще должен их вернуть? Ошеломлённый астрономической суммой, я вдруг вспомнил слова Бомджуна:
- Кредит... если дата кредита - 2 января, то это было позавчера. Но я же тогда был в этом доме! Значит, у меня есть алиби, что это не я брал кредит. Разве нельзя как-то... оспорить это?..
- Это невозможно.
Бомджун категорично покачал головой. Сердце упало. Почему? В тот день я сидел тихо в комнате! Вы же знаете. Вы даже наказали меня за попытку выйти!
- Почему... Вы же можете просто сказать им...
Я умоляюще смотрел на Бомджуна, но тут вмешался ледяной голос мужчины:
- Нельзя. Тебя в тот день не было в этом доме.
От этих слов меня затрясло от ярости. Чёрт возьми, да кто меня здесь запер?!
- Что за... Но я точно...!
Внутри всё кипело. Мужчина, наблюдая, как я повышаю голос, снова заговорил:
- Хи Су, ты сейчас - человек, которого не существует. Никто не знает, что ты в этом доме. Поэтому... ты не можешь доказать, что это не ты взял кредит. Ты не понимаешь?
Я стиснул дрожащие губы и опустил голову. Понимаю? Ещё как понимаю. Но это не мешало гневу, который поднимался во мне при виде его спокойного равнодушия. Конечно, посторонние не обязаны отвечать за то, что сделали та женщина и бессовестные кредиторы... но помочь ведь не так уж сложно...
Но поднимающееся возмущение тут же подавилось привычным самоуничижением. В моём положении даже такие чувства были роскошью. Зачем винить его? Всё это моя собственная глупость. Я уже готов был направить гнев на себя, чтобы избежать отчаяния, как вдруг Бомджун произнёс:
- В любом случае, господин председатель выкупил этот долг, так что можешь не переживать.
На этот раз его слова тоже не сразу дошли до меня. Что? Мне показалось, что я ослышался, и я поднял голову. Мужчина, развалившийся на диване, смотрел на меня и улыбался. Я тупо уставился на это уже привычное выражение лица, как вдруг он наклонился, нежно провёл пальцами по моей щеке и прошептал:
- Теперь понял, да? Юн Хи Су, ты мне многим обязан...
Его осторожные прикосновения, будто к маленькому зверьку, словно прожигали кожу. Бремя ответственности, возложенное на меня, ощущалось непомерно тяжёлым.
Это были колоссальные 280 миллионов вон.
Какую ценность я вообще представляю? Я не мог этого понять. Меня держат здесь втайне ото всех - если ему надоест, он точно так же тихо избавится от меня. Зачем тогда? Даже если продать мои органы, не выйдет 280 миллионов - зачем ему выкупать мой долг? Его действия были совершенно необъяснимы.
Но дальнейших объяснений не последовало. Вскоре мужчина сказал: «Давай сегодня пораньше ляжем спать» - шлёпнул меня по заднице и отправил в комнату. Я вошёл, схватился за голову, в шоке и недоумении, но даже спустя время ответа не находилось.
Неужели он влюбился в меня с первого взгляда? Если отбросить эту бредовую идею, то я вообще не понимал, зачем он всё это затеял.
Я действительно ничего не понимал. Я не привык к бескорыстной доброте. Поскольку у всего, что мне давали, не было разумного объяснения, эта жизнь казалась слишком хорошей, чтобы быть правдой. Да ещё и с неизвестным ядом внутри...
Размышляя о мотивах мужчины, я долго сидел на кровати, а потом направился в ванную. Принял душ под почти обжигающе горячей водой и случайно взглянул в зеркало. Моё лицо было ярко-красным... Я смотрел на него, а затем влажной рукой размазал отражение.
После отчисления Ким Чжихун при каждой встрече осыпал меня похабными оскорблениями:
«У тебя лицо, созданное, чтобы сосать члены», «Дай разок - попрошу дядю сократить тебе смену», «Хочу кончить тебе на лицо», «Хи Су, только гляну на тебя - и сразу хочу трахнуть», «Ты, блядь, выглядишь как шлюха», «Ты всю жизнь будешь только подставлять задницу», «Ты кончишь, облизывая мужские члены, и я сделаю так, чтобы это случилось».
За два года эти слова въелись в сознание, и я возненавидел своё лицо. Дешёвое лицо, лицо тряпки, лицо ублюдка, который только и годится, что принимать сперму - если использовать выражения Чжихуна.
Может, у него и вправду был дар предвидения. В конце концов, я оказался в руках мужчины и теперь вот этим занимаюсь...
Я вышел из ванной, устав от самобичевания. Пар душил меня почти до смерти, а после долгого горячего душа во рту пересохло. Бутылка воды, оставленная у окна, тоже оказалась пуста, поэтому я открыл дверь и вышел. Не хотелось лишний раз привлекать внимание, сную туда-сюда, поэтому я решил сразу взять несколько бутылок воды.
Но едва я закрыл дверь и оказался в коридоре, как до меня донеслись странные звуки. Влажные, похабные стоны, от которых нервы напрягаются до предела... Такие я часто слышал, когда ещё жил с матерью. Мгновенно насторожившись, я всё же не смог устоять и пошёл на звук.
http://bllate.org/book/12485/1112038
