Третий принц, несмотря на то, что числился великим магистром и хранителем Духовного Пламени Восточной Звезды, в оружии видимо не шарил. Он крутил в руках пистолет, вертел его туда-сюда, будто искал кнопку «включить магию», потом махнул Лу Юнхао:
— Лапушка моя, это ведь твоё, да? И что это за штуковина?
Лу Юнхао напряг актёрский талант, выдавив скупую мужскую слезу:
— Это… Это последнее, что оставила мне мама перед смертью… большой… кулон. Видишь вот это колечко? — он ткнул пальцем в спусковой крючок. — Сюда цепляется цепочка. Если такой вот на грудь повесить… ох ты ж мать, красиво-то как! Прям модник века!
Принц, не заподозрив ни капли издёвки, примерил воображаемый кулон на грудь. В его исполнении, при телосложении горы и выражении «я великолепен по умолчанию», это действительно выглядело… ну, концептуально.
Принц небрежно передал оружие охраннику:
— Отправляйся в ближайший город и подбери подходящую цепь из чёрного золота.
А потом, с радостным энтузиазмом коллекционера редких блох, обнял Лу Юнхао за плечи, прижал к себе и нежно потёрся носом об его щёку:
— Если ты так любишь украшения… хм? Я тебе штук десять сделаю, как вернёмся. Хочешь с драконами, хочешь с мужесамками!
Лу Юнхао едва не захлебнулся от этого приступа приторной нежности. Он терпеть не мог такое. Попытался отвернуть голову — и тут взгляд зацепился за книгу, валявшуюся на письменном столе.
Книга была тонкая, переплёт из тёмной кожи какого-то животного, страницы стянуты звериными жилами. Принц проследил за его взглядом, протянул руку и постучал пальцем по обложке:
— Это и есть та самая Священная Книга Предназначения. В ней написано, когда и зачем ты должен появиться в этом мире. Хочешь глянуть?
Юнхао вытянул шею. На обложке — непонятные значки, похожие на головастиков в панике. И посреди — изображение. Грубое, как тюремная наколка, но абсолютно узнаваемое: его татуировка. Самое настоящее 饕餮. То самое, что у него на коже.
(ПП:饕餮. (tāotiè) — Таотэ — в китайской мифологии чудовище с огромной пастью и ненасытной жаждой пожирать всё подряд. Символ жадности, разрушения и часто — древней силы.)
Юнхао отшатнулся. Он сам набил её лет в семнадцать — тогда просто показалось, что выглядит круто: клыки, глаза, полные голода. Художник на Сычуаньском рынке сказал, что это старинный китайский демон, символ чего-то “вечно жрущего”. Тогда он только хмыкнул: ну, типа — про меня.
Он резко перелистнул страницу и тут сердце пошло вразнос. Потому что перед ним были не тараканы, не головастики — а китайские иероглифы. Родные. Знакомые. И самое жуткое — его почерком.
“Когда Двойное Солнце отразится в зрачках и озарит континент Дис — запомни, ни в коем случае не…”
И всё.
Страница обрывалась. Половина вырвана с мясом. Он лихорадочно пролистал оставшиеся страницы. Только снова эта непонятная писанина, чужая, как сон на незнакомом языке.
Лу Юнхао вдруг почувствовал, как по рукам пробежал озноб. Кожа покрылась мурашками, в горле застрял ком, как будто кто-то стиснул его пальцами.
А ведь он узнал этот почерк. Этот нервный нажим, эти завитки на «не»…
Даже тот «ши» (时), в котором иероглиф «жень»（日, солнце）был написан как «му»（目, глаз）— даже это была именно его идиотская привычка. Так Лу Юнхао обычно писал на контрольных, когда торопился.
Первая мысль, пришедшая в голову — может, он вообще не попал ни в какой мир, а это просто чей-то идиотский розыгрыш? Ну, там, реалити-шоу, наркотики в лапше, сон в морге… иначе как, чёрт возьми, объяснить, что его почерк всплыл в Священной книге местного божественного предназначения?
Но вся эта нечисть и странные существа никак не походили на банальный розыгрыш. Он резко повернулся к принцу:
— Почему страница оборвана? Где вторая половина?
Хитроумный Ли Хайван мгновенно уловил волнение Лу. Его глаза подозрительно сузились:
— Ты можешь прочитать написанное?
Лу понимал, что врать бессмысленно — иначе недостающую половину страницы ему не увидеть никогда.
— Да, могу. Это язык моего мира.
Глаза третьего принца заинтересованно блеснули, но он почти сразу же слегка вздохнул:
— Когда я нашёл эту книгу, она уже была повреждена. Этой страницы не было. А что там написано?
Лу Юнхао метнулся взглядом в потолок и уверенно ляпнул:
— “Мужесамка вынашивает потомство три года. После чего следует выбрать благоприятный день и час, чтобы начать зачатие…” — Ай, твою мать!
Не успел он закончить бред, как получил молниеносный и хищный щипок в самое нежное место. Ли Хайвань ухмыльнулся и угрожающе пробормотал:
— Опять издеваешься? Не родишь — я тебя каждый день на кровать буду укладывать, молитвами или хуем — мне не принципиально.
С этими словами он наклонился к губам Лу, намереваясь поцеловать его.
Юнхао даже не стал уклоняться. Альтернатива была хуже: либо этот поцелуй, либо опять орально обслуживать его восточную мощь. Взвесив всё, он зажмурился и попытался представить, что целует не принца-маньяка, а, например, соблазнительную красотку с грудью пятого размера и попкой из молочного желе.
Иногда даже фантазия — форма выживания.
Ли Хайвань раздражал Лу больше, чем его второй брат. Больше, сильнее, глубже — в прямом смысле. Пока ночью не ощупает Лу Юнхао с головы до пят, включая промежность и душу — не засыпал. Упёртость такая, как будто он не наследник престола, а зэк, только что освободившийся после пятнадцати лет без свиданий.
Что ни вечер — то рецидив.
Когда спустя три дня Лу Юнхао получил обратно свой драгоценный «кулон», ему хотелось бросить мужскую гордость к чертям и зарыдать как маленькой девочке. Но он не знал: сработает ли это оружие против всей этой нечеловеческой братии.
Когда рядом никого не было, Лу осторожно вынул обойму. Внутри поблёскивали золотом специальные патроны, изготовленные по личному заказу Босса Юнь Бэньчу.
Говорили, что металл уникален, мол, золото смешано с белой сталью. Тогда Лу Юнхао чуть не рассмеялся старику в лицо:
— Юнь-гэ, такие патроны — всё равно что визитку оставить: «Эй, полиция, это я тут всех замочил, зовут Лу Юнхао!»
Но Юнь лишь усмехнулся и прикрыл глаза:
— Хочешь — используй. Не хочешь — не используй. Но на теле носить обязан.
И всё. Только одна фраза — и всё, пошла игра: каждый раз на сходке синдиката Юнь Бэньчу будто случайно проверял, носит ли он с собой ту самую пушку.
Дошло до того, что когда Лу шёл в бордель и забывал взять презерватив — пистолет всё равно был при нём.
Сейчас он по-настоящему понял, зачем ему дали это оружие. Пули не отсырели, корпус блестел. Он слегка потянул за спуск — сухой щелчок, и в гулком резонансе металла почувствовалась почти сексуальная готовность.
Пушка дышала, как зверь, готовый к прыжку.
***
Тем временем Второй принц наконец раскусил, какую игру затеял его “любимый” младший брат. За последние дни он выслал целую армию разведчиков, чтобы выследить их караван.
Так что Ли Хайвань торопился вернуться в родные земли. Торопился так, что кроме редких остановок попить воды — даже драконы не приземлялись лишний раз.
Лу чётко понимал: доберутся они до владений Ли Хайваня — и никакая пушка не спасёт. Там будет уже поздно.
Но от такой бешеной гонки даже волшебные существа сходили с ума. Через двое суток один из драконов вдруг окончательно выбился из сил и рухнул на землю, заставив всех временно остановиться. Лу тут же ухватился за шанс.
Вспомнив, как прежние любовницы выпрашивали у него деньги, он изобразил самое приторное лицо и заканючил, цепляясь за рукав принца:
— Уже несколько дней не мылся! Я такой грязный, что сам себе противен! Как я могу позволить тебе меня целовать, мм? Дай мне быстренько искупаться у водопадика, хорошо? Я быстро-быстро!
В голосе — жалость, в интонации — кантонский акцент, в глазах — ни капли стыда. Такого театра Лу Юнхао не выдавал со времён школьных постановок. У самого чуть лодыжку не свело от этого «ня».
Но, как назло, Хайвань обожал это дерьмо.
Он проверил дракона, взял плащ и, словно принцессу из дешёвой мелодрамы, понёс Лу к водопаду.
Место было просто идеальным: с трёх сторон вода, с четвёртой — отвесная скала с огромной пещерой, откуда бурным потоком низвергался водопад. Грохот был таким, что выстрел прозвучал бы здесь не громче хлопка в ладоши.
Отличная локация для убийства, — довольно подумал Лу.
Третий принц уже разделся и прыгнул в воду, призывно махнув Лу рукой:
— Раздевайся быстрее, мой застенчивый малыш. Я сейчас так тщательно язычком почищу твой грязный задик…
Мать твою…
Все сомнения сгорели в один момент. Не мешкая, Лу сорвал с груди свою «подвеску» и выстрелил прямо в грудь принца.
Но Ли Хайван не был дураком. Уже с первых нот опасности в глазах Юнхао он насторожился. А когда дуло вспыхнуло — активировал световой щит.
Лу уже приготовился умирать от отчаяния, но внезапно произошло чудо: пуля легко разбила магическую защиту и вонзилась принцу прямо в грудь.
Тот удивлённо уставился на кровавую дыру, потом поднял изумлённый взгляд на Лу. Но Юнхао не собирался ждать объяснений — он выпустил ещё несколько пуль подряд.
Третий принц рухнул в воду с лицом, полным ярости и ненависти, и быстро ушёл на дно, оставляя после себя только кровавые пузырьки.
Лу с сожалением подумал, что надо было всадить ещё пулю-другую ему пониже пояса, чтобы окончательно закрыть все вопросы, но времени не было. Он бросился бежать к густому чёрному лесу у озера.
Лу не заметил: в тот момент, когда он мчался, в небе над ним с ужасом поднималась стая птиц — чёрным облаком они вылетали из чащи, в панике.
Лу Юнхао нёсся ещё какое-то время — пока не понял что с этим лесом что-то явно не так.
Слишком тихо. Вообще ни звука. Только какие-то гигантские деревья — даже названий их не знал — стояли, как немые стражи, тянулись вверх в небо. Иногда с них беззвучно срывались тёмные, почти чёрные листья и ложились на землю, как пепел после пожара.
Лу Юнхао остановился. Поднял пистолет, сощурился и начал напряжённо осматриваться.
И вдруг из глубины леса донёсся мучительный стон.
Лу замер, чувствуя, как внутри натянулись все нервы, и медленно двинулся на звук.
Он осторожно обошёл огромный валун и от неожиданности в панике трижды нажал на спусковой крючок.
Блять! Ну что за урод! Хоть бы монстры знали меру! С таким видом — в нору и сдохнуть от стыда, а не по лесам ползать, людей пугать!
Перед ним лежало существо с телом змеи и человеческой головой, покрытое синими, воняющими гнилью чешуйками. Правда, три выстрела, попавшие в чудовище, лишь высекли искры и не причинили особого вреда.
Существо до этого жалобно выло, прижимая к животу лапы, но после атаки резко подняло голову и злобно уставилось на Лу Юнхао.
Лу уже почти нажал спуск снова — и вдруг застыл.
Из-под спутанных волос он разглядел лицо.
Он узнал его.
Лу в ужасе опустил оружие и пробормотал:
— Нет… нет, это невозможно… Ты же… ты…
http://bllate.org/book/12470/1110065
