Лао Линь, как и обещал, прислал 20 коробок игрушек. Не просто коробочек — целые ящики, и всё это доставили к Бай Гэ на грузовике. Десять коробок остались дома, ещё десять — уехали на склад в пригород. Пространства там теперь впритык.
С виду — обычная продукция. Упаковка аккуратная, всё чинно. Но стоит открыть… и понеслось: всевозможные формы и размеры, на батарейках и без, электрические и механические — вся армия причуд в полный рост. Вид у этого "арсенала" был внушительный… но с таким уклоном, что глаза сами вбок глядят.
Одна из коробок — совсем свежая партия, только с производства. Бай Гэ достал новинку, покрутил в ладони — тяжёленькая, чувствуется.
А Лао Линь тем временем накатал голосовое сообщение:
— Опробуйте новинку и скажи, как ощущения. Если есть идеи, что можно улучшить — пиши, будем дорабатывать.
Бай Гэ одной рукой держит игрушку, второй — ещё одну, а ногой нажимает на кнопку, чтобы отправить голосовое:
— Ты, значит, подарок на свадьбу даришь, а заодно и задание подкидываешь?
— Да вы вдвоём лучше любого тестировщика! — голос Лао Линя звучал откровенно восторженно. — Никто с вами не сравнится. Вы двоим за целый отдел фору дадите.
— Спасибо за такую высокую оценку, — Бай Гэ был доволен и даже немного хвастался. — Это называется: люблю дело, которым занимаюсь.
Лао Линь тут же фыркнул:
— Не-не, стоп. В твоём случае наоборот: сначала полюбил... а потом уже занялся этим делом.
Бай Гэ долго смеялся. И про себя подумал: правда. Он ведь занялся этим всем ради одного человека. Хотел помочь Гу Вэю справиться с физической зависимостью… А в итоге всё пошло с точностью до наоборот — теперь эти штуки в основном использует Гу Вэй… и далеко не в целях «лечения».
Тем вечером у Гу Вэя была срочная операция, домой он вернулся уже за полночь. Подумал, что Бай Гэ давно спит, и вошёл тихо-тихо.
Свет в гостиной горел, телевизор был включён. И правда — Бай Гэ дрых, раскинувшись на диване. Одна нога закинута на спинку, вторая — свисает на пол. Пижамные штаны сползли к коленям, обнажив гладкую, изящную ногу.
А рядом, на подушке — свернувшийся клубочком Гуайгуай, тоже сладко спал.
Вся усталость дня испарилась в один миг. У Гу Вэя сердце сразу стало мягким, будто растаяло.
Он подошёл ближе — и услышал, как Бай Гэ посапывает. Даже губы во сне чуть шевелятся, будто что-то снится.
В доме было жарко от тёплого пола, и Бай Гэ разулся. Гу Вэй наклонился и слегка провёл пальцем по его ступне. Бай Гэ дёрнул ногу, перевернулся — и снова заснул.
Гу Вэй тихо засмеялся, присел рядом, обнял Бай Гэ и аккуратно поднял его на руки. Унёс в спальню, уложил, укутал в одеяло. И долго ещё смотрел на него, прежде чем уйти в ванную.
Только когда вернулся, заметил у кровати раскрытую коробку. Все игрушки изнутри уже распакованы. Лежали на виду, без стеснения, как будто и не пытались спрятаться.
Гу Вэй, увидев коробку с распакованными игрушками, решил, что Бай Гэ не удержался и воспользовался ими в одиночку. Не раздумывая, встал на колени прямо на кровать и через одеяло шлёпнул Бай Гэ по попе:
— Кто разрешал без меня баловаться, а?
Бай Гэ, не понимая, за что получил, оттолкнулся ногой, пробормотал что-то во сне — звучало как ругань и весьма отборная.
Гу Вэй сунул руку под одеяло, проверил — всё сухо, следов «баловства» не было. Видимо, он ошибся. Погладил его там же, нежно промурлыкал прямо в ухо:
— Спи, малыш.
После такого и шлепка, и поглаживаний, и шепота в ушко — Бай Гэ проснулся. Щурился, смотрел на Гу Вэя долго, прежде чем понять, что это не сон, а он и правда вернулся.
— Ты уже дома... — выдохнул он и прижал Гу Вэя к себе, уткнулся подбородком в его шею, потёрся, как котёнок, и тихо, в нос: — Обними меня. Сколько времени?
Вырез у пижамы сполз набок, Гу Вэй поцеловал в открывшуюся грудь:
— За полночь. Спи дальше.
Бай Гэ ещё бы спал, да только чувствительность подскочила с одного поцелуя. Он вспомнил про игрушки, ткнул в сторону кровати:
— Иди, промой всё это.
— Что, — Гу Вэй хмыкнул, — играть захотелось?
Бай Гэ широко улыбнулся:
— Протестируем новинки. Лао Линь же просил — надо проверить, как оно в деле.
И протестировали — добросовестно. Гу Вэй сравнил игрушку с Бай Гэ, провёл пальцем:
— Всё равно ты лучше. Мягче, тёплый.
Бай Гэ тут же зажёгся:
— Точно! Надо разработать серию с подогревом. Будет хит.
— Ты что, и правда за задание взялся? — Гу Вэй ущипнул его за «маленького Бай Гэ», из которого уже выступила влага.
После совместного душа они легли обратно в постель. Были выжаты до предела — глаза слипались, но никто не засыпал.
Бай Гэ долго молчал, потом задал вопрос, который давно вертелся у него на языке:
— У тебя же зависимость. Почему тогда всё время этими штуками пользуемся только на мне?
Гу Вэй ответил просто:
— Потому что моя зависимость — это ты. А не эти штуки.
Сейчас у Гу Вэя с этим всё стало гораздо лучше. Они по-прежнему были более активны, чем обычные пары, но теперь он думал и о теле Бай Гэ, не перегибал палку.
Желание поубавилось, но удовлетворение — наоборот, только росло.
Раньше он не мог признаться себе, как глубоко его тянет к Бай Гэ. И вот эта бездна внутри, куда он боялся заглянуть, и была настоящей причиной его физической одержимости.
Теперь он понял: Бай Гэ — это не просто физическая слабость. Это жажда и тела, и души одновременно.
С наступлением зимы, к концу года, в нейрохирургии стало особенно многолюдно — холод всегда прибавлял пациентов. А в компании Бай Гэ шло подведение итогов, работы тоже навалилось. Оба были заняты по уши.
Но даже в такой круговерти находили минутки — чтобы ускользнуть за город, пожить денёк-другой в тишине.
Зимой в этом году снега выпало особенно много. Бай Гэ даже не стал расчищать двор — намеренно. Наоборот, налепил там целую армию снеговиков. Пухлые, добродушные, стояли рядами. Чтобы не растаяли, Бай Гэ полил их водой — и теперь они были как лёд. Пока не подует ураган, простоят долго.
Как только Гу Вэй сосредоточенно лепил очередного снеговика, Бай Гэ нападал исподтишка: лепил снежок и запускал прямо в него. Или с разбега прыгал на спину — и оба валились в мягкий, рыхлый живот несчастного снеговика.
Кругом была белая-белая тишина. И они — тоже в белом, среди сугробов. Лежали на спине, глядя в небо, тяжело дышали. И в этот момент казалось — вот он, тот самый покой. Вместе, до конца, до самой старости.
Бай Гэ смеялся, как ребёнок, но снег попал в волосы и за шиворот, вся одежда промокла. Гу Вэй переживал, что тот простудится, и строго следил, чтобы перед сном тот вымылся в горячей ванне и только потом — в кровать.
К Новому году Гу Вэй подошёл серьёзно. Ещё заранее с Бай Гэ скупили всё необходимое: от еды до украшений, всё для всей семьи. Даже про трёх домашних котов не забыли — каждому досталось по новогоднему подарку.
Как только Бай Гэ ушёл на каникулы, сразу с Гуайгуай переехал к Гу Вэю. Вместе с Яо Цювэнь и её подругами рубился в маджонг. Он, к слову, знал всех родственников и соседей куда лучше самого Гу Вэя.
В день праздника у Гу Вэя не было смены. С утра они поехали на кладбище к бабушке, а потом вернулись домой и вместе с родителями лепили пельмени.
Гу Вэй заранее вымыл несколько монет, чтобы добавить в тесто. Переживал, что Бай Гэ не вытянет ни одной, поэтому пельмени с сюрпризом сварили отдельно и разложили по тарелкам.
И Бай Гэ начал один за другим доставать монетки. Один пельмень — звон! — монета. Ещё один — снова. Стол загремел.
В конце концов, он уставился на кучку перед собой и спросил, подозрительно прищурившись:
— Ты не мухлевал?
— Это судьба, — ответил Гу Вэй.
— Это *рукотворная* судьба.
— А рукотворная судьба — она даже лучше.
Ужин накануне Нового года у их семьи из четырёх человек длился несколько часов — даже успели разогреть блюда по второму кругу.
Бай Гэ вроде бы и не пил, а к концу ужина выглядел будто навеселе. Воспользовавшись этим состоянием, он поднял бокал с соком и произнёс множество тёплых слов, пожеланий. А закончил всё словами, которые когда-то сказала его бабушка: чтобы в новом году все были здоровы, спокойны и счастливы.
Здоровье. Покой. Счастье. Три простых слова, а сколько в них смысла и труда. Под столом, та рука Бай Гэ, в которой не было палочек, всё это время была сжата в ладони Гу Вэя.
Позже, вечером, у Бай Гэ настроение всё ещё сияло. Он даже в зеркало смотрелся и не мог не улыбнуться — теперь он был как птица, перерождённая. Его плоть и душа — заново собраны, исцелены.
Гу Ляньпин с Яо Цювэнь не дотянули до полуночи — ушли спать около одиннадцати. Коты тоже рано свернулись клубочками.
Гу Вэй и Бай Гэ устроились на кровати, телевизор показывал новогодний концерт. Но сам концерт был лишь фоном — их внимание было совсем в другом месте.
Бай Гэ просматривал поздравления, отвечал на сообщения. В чат компании закинул несколько «красных конвертов», потом отдельно отправил большие подарки детям Лао Линя и Сюэр.
Гу Вэй с интересом наблюдал, как тот печатает. Все ответы были почти одинаковыми. В какой-то момент он просто стал рассматривать заставку в чате: их свадебное фото. Два мужчины в белых костюмах, стоят плечом к плечу. Камера не захватила их рук, но за пределами кадра они держатся за руки. А их тени на стеклянной двери переплетаются, как символ — вместе навсегда.
Когда Бай Гэ закончил, он начал кувыркаться по кровати, весело и по-детски. Подаренные родителями «красные конверты» лежали прямо под подушками. Он повалялся на своей, потом на подушке Гу Вэя, а потом затащил и его вместе в эту игру.
Накувыркались — устали. Лежали, головы рядом. И тут Бай Гэ вспомнил прошлый Новый год:
— Ты ведь в тот Новый год ночью вернулся, да? Я тогда напился с папой, спал как убитый... А ты, кажется, всё равно ко мне полез.
— Вернулся, — подтвердил Гу Вэй. И сунул Бай Гэ дольку мандарина в рот. Сам съел одну. Бай Гэ говорил, сок стекал по губам, Гу Вэй аккуратно вытер.
Бай Гэ проглотил, прижался ближе:
— Помню, мне тогда казалось, что это сон. Будто ты мне что-то говорил, много всего... Я тогда не понял, забыл. Скажи ещё раз. Что ты тогда говорил мне?
— То, что я говорил в прошлом году — осталось в прошлом, — Гу Вэй запустил пальцы в волосы Бай Гэ, нащупал шрам на его голове, провёл подушечкой пальца по всей его длине. А потом прижал ладонь к затылку, будто запечатывая всё сказанное. — В этом году нужно сказать по-новому.
Бай Гэ заёрзал от щекотки, хихикнул, попытался увернуться, но был крепко обнят, и чем больше извивался — тем ближе оказывался.
В конце концов, уткнулся лбом в грудь Гу Вэя, поскребся, и когда стало уже не щекотно, перевернулся, серьёзно посмотрел на него, прочистил горло:
— Ну давай, новое — я слушаю.
В этот момент часы пробили полночь. Новый год. Всё вокруг — обновлённое, свежее. Но птица рядом та же. И человек — тот самый.
Позади осталась дорога — безумная, рваная, как бумага, полная грязи, боли, падений. Но всё равно они прошли её вместе.
А впереди — мир, крепкий, чистый, просторный. Он примет в себя всё прошлое и распахнется для будущего.
Гу Вэй взял руку Бай Гэ, поднёс к губам и поцеловал безымянный палец, там, где кольцо.
Такие слова, как эти, говорят и в обычный день. Но в Новый год — тем более.
— Моя зависимость, моя любовь, мой Бай Гэ... С Новым годом. Будь со мной всегда.
Дорогие читатели!
Если вам понравился перевод, буду очень благодарна за комментарий, лайк или рецензию. Это помогает продвигать книгу и даёт мотивацию продолжать. Спасибо, что читаете 💛
http://bllate.org/book/12461/1109141
