Проснувшись на следующее утро, первой мыслью у Бай Гэ всплала та самая старая шутка из классического скетча:
“Глаза закрыл — открыл — день прошёл.
Глаза закрыл — не открыл — жизнь прошла.”
Бай Гэ сам уже не знал, когда именно он закроет глаза и больше не откроет. Но раз сейчас он снова смотрел на этот мир — значит, ещё дышит.
А раз дышит — значит, время у него ещё есть.
В постели рядом было пусто. Бай Гэ вслепую потянулся рукой — пустота.
Наверное, Гу Вэй уже ушёл.
Его подушка и простыни были так безупречно ровными, что казалось — на них вообще никто не спал.
Если бы не сохранившийся запах, не тепло, оставшееся в постели, Бай Гэ мог бы подумать, что всё это время рядом с ним существовало лишь в его голове.
Он поднялся, умылся. Глядя в зеркало на своё лицо, с которого капала вода, он вдруг вспомнил ещё одну строчку из того же скетча:
“Самое обидное — это когда человек умирает, а деньги ещё остались.”
Последние годы его бизнес шёл в гору. Деньги копились. А тратил он на себя немного. И теперь думал: пора бы всё это пустить в ход.
План был простой: после завтрака идти за покупками — для себя, для Гу Вэя, для бабушки, для Сюэр, для Лао Линя, для Сяо Я…
Для всех, кого хотелось бы порадовать, пока ещё есть такая возможность.
Бай Гэ был уверен, что Гу Вэй уже ушёл.
Но стоило ему выйти из спальни — и он застыл на месте: на кухне стоял Гу Вэй, тот самый, который за плиту прикасался в исключительных случаях, и готовил завтрак.
Бай Гэ закатал рукава, подошёл к столу, заглянул в миску — и глаза у него засветились:
— Пшённая каша! Ты как узнал, что я именно её хотел?
Он, конечно, нес чушь. Бай Гэ мог зацепиться за любую мелочь, лишь бы заговорить.
— Ешь, — бросил Гу Вэй, даже не поднимая глаз.
— Ты сегодня не работаешь? — тут же спросил Бай Гэ.
Гу Вэй молчал, но Бай Гэ это не смутило.
— Раз сегодня свободен, — продолжал он, — пойдём со мной за покупками?
Надо много всего купить: еды, напитков, подарков… И бабушке обязательно кое-что выбрать. Работы на целый день.
— После шопинга давай ещё поужинаем вместе? — предложил Бай Гэ, продолжая расписывать план на день. — Сюэр недавно порекомендовала ресторан для пар, говорит, там уютно и готовят отлично.
Он уже разогнался — строил планы на весь день, пока Гу Вэй наконец не прервал его нескончаемую болтовню:
— Мне на работу.
Бай Гэ на секунду завис, хлопнул пару раз глазами, потом быстро кивнул:
— А… ну, ладно, сам схожу.
Он пошёл к холодильнику, достал баночку маринованных овощей к каше, вернулся за стол и, будто ничего не случилось, спросил:
— А тебе что-нибудь купить? Чего хочешь?
— Не надо, — отрезал Гу Вэй.
— Может, часы? Или что-нибудь из люкса — одежду, обувь? — продолжал Бай Гэ.
— Не надо.
— У тебя же плечи всё время болят, давай я тебе массажное кресло закажу?
— Я сказал — не надо.
“Не надо, не надо…” — только это и слышал Бай Гэ.
Он сделал глоток пшённой каши, но с кашей застряло что-то и в горле, и в душе. Он молча держал ложку у рта, молча жевал.
Каша казалась всё более безнадёжной.
И — ужас — она была до невозможности солёной.
Бай Гэ на секунду закатил глаза. Но, подумав, что Гу Вэй вообще-то готовит раз в сто лет, а тут ещё специально для него сварил кашу, он всё-таки мужественно проглотил ложку.
— Слушай, — прокашлялся он, — а ты в кашу зачем соль положил? Опять, перепутал с сахаром?
Гу Вэй держал свою чашку в руках, уже собираясь сделать глоток, но после этих слов замер, посмотрел в свою кашу несколько секунд — и молча встал.
Он подошёл, забрал обе миски, свою и Бай Гэ, и без лишних слов унёс их обратно на кухню.
— Эй-эй, да оставь, я ещё не доел! Мне всё вкусно, что бы ты ни сделал! — поспешно крикнул Бай Гэ.
Он сам понимал, что врёт — но сказать такое было необходимо.
Он пошёл следом.
Когда Гу Вэй, поставив миски в мойку, уже собирался выйти обратно, Бай Гэ перехватил его за руку.
— Иди сюда, я тебя научу, — сказал Бай Гэ, легко потянув Гу Вэя поближе. — Вот это — масло, это — кунжутное масло, это — масло с перцем, это — соль, это — сахар, это — глутамат натрия, это — устричный соус, это — соевый, это — уксус…
Гу Вэй, стоявший рядом, без выражения произнёс:
— Я читать умею.
Бай Гэ только махнул рукой.
В кухне одного умения читать маловато.
Он налил в кастрюлю воды, включил газовую плиту, достал из холодильника кусок мяса, промыл его и выложил на разделочную доску, готовясь сварить лапшу с мясной подливкой. Всё это время продолжал вполголоса объяснять:
— Вот этот нож очень острый, режь аккуратно.
— Для жарки бери вок, для супа — глиняный горшок, ну а если лень — можно и скороварку.
— И не забывай: если из дома уходишь надолго, обязательно перекрывай газ.
Вся энергия Гу Вэя в жизни шла либо на работу, либо на поддержание патологической чистоты.
Если бы давали медали за уборку, он бы собрал полный комплект.
Но в остальных бытовых вопросах — полный ноль. Даже сварить яйцо для него было уже достижением.
Бай Гэ всегда считал, что в плане заботы о Гу Вэе он был просто идеальным.
Он знал, когда подать одеяло, когда вскипятить воду, когда просто молча сесть рядом.
Когда мясо было нарезано, а вода в кастрюле закипела, Бай Гэ, не прерывая работы, снова стал объяснять:
— Это лапша ручной работы, я её вчера в супермаркете взял. Срок хранения — два дня.
— Ручная лапша вкуснее обычной, она плотнее.
— Как вода закипит — бросаешь лапшу. Следом — два яйца. Сразу не мешай, пусть яйца схватятся. Потом аккуратно проведи палочками вдоль стенок кастрюли. Потом — средний огонь, крышку прикрыть.
— А подливу — на другой конфорке отдельно готовить.
Бай Гэ готовил любую лапшу так, что оближешь пальцы. Гу Вэй, похоже, действительно был голоден — съел две полные миски.
Когда тот наконец отложил палочки, сытый и довольный, Бай Гэ улыбнулся, качнул головой и тихо, будто в шутку, вздохнул:
— Эх… если меня вдруг не станет — ты тут один вообще как жить-то будешь, а?
Как только Гу Вэй ушёл, Бай Гэ принял лекарства, вызвал такси и поехал в торговый центр.
Всё, что Гу Вэй наотрез отказался брать, Бай Гэ всё равно купил. Еду, напитки, одежду, часы, обувь, ремни, галстуки, запонки, носки, нижнее бельё…
Каждую вещь — по две штуки.
От трусов до пальто, от лета до зимы — он собрал для него полный гардероб.
Массажное кресло он тоже купил. Дал продавцу адрес и попросил доставить его домой завтра утром.
Когда проходил мимо ювелирного отдела, взгляд сам прилип к витрине: за стеклом блестели кольца.
Бай Гэ невольно притормозил.
Продавщица, увидев его, с пакетами, с усталым и каким-то странно сосредоточенным лицом, быстро подошла, вежливо улыбнулась и предложила ему чаю.
— Хотите выбрать кольцо, сэр? — спросила она. — Пара обручальных или одно?
— Пару, — без колебаний ответил Бай Гэ.
Продавщица начала показывать традиционные модели, но он сразу перебил:
— У меня партнёр — мужчина.
Девушка слегка замялась, но быстро сообразила:
— Тогда, возможно, вам подойдут наши мужские пары. Вон там, — она жестом пригласила его пройти. — У нас также есть услуга индивидуального заказа — можно сделать уникальный дизайн.
Но на изготовление нужно было время. А у Бай Гэ его могло не быть.
Он не стал тянуть:
— Мне нужно что-то готовое.
Он и Гу Вэй всегда любили простые вещи без излишней мишуры. В итоге он выбрал пару лаконичных, гладких колец без камней.
Продавщица помогла ему примерить размер, потом спросила:
— А размер пальца вашего партнёра вы знаете?
Бай Гэ усмехнулся. Конечно, знал.
Он однажды сам его измерял.
Руки у Гу Вэя были длинные, красивые, пальцы — ровные, сильные, с чёткими суставами. Такие руки хочется рассматривать бесконечно.
И, чёрт возьми, именно этими красивыми руками Гу Вэй умудрялся причинять ему такую злую боль.
Бай Гэ вспомнил один из тех вечеров: злой, разгорячённый, в одной только коже, он втащил Гу Вэя на кухню, прижал его руку к разделочной доске и, тяжело дыша, процедил сквозь зубы:
— Если ещё раз сделаешь мне так больно…, я тебе пальцы к чёртовой матери отрежу!!
Гу Вэй тогда молча раскрыл ладонь — растопырил пальцы — и даже ухитрился сунуть ему в руки нож:
— Давай. Режь..
Они стояли так напротив друг друга, глядя в глаза. Минуту, две — кто кого.
Первым сдался Бай Гэ: прыснул, отложил нож обратно на стол и буркнул:
— Да шучу я. Твои руки для скальпеля созданы, не для разделочной доски.
Он не унимался: крутил и вертел его руку, разглядывая, будто драгоценность, не скрывая восхищения:
— Такие красивые пальцы… Кольца на них будут смотреться просто шикарно.
Тогда он даже взял нитку, чтобы снять мерку.
Гу Вэй коротко ответил:
— Не буду носить.
После того случая Бай Гэ оставил эту идею.
Но сейчас он купил кольца. Один из бархатных футляров лежал у него в кармане, и он не мог перестать вертеть его в руке, поглаживая.
Сегодня вечером, когда Гу Вэй вернётся домой…
Попробую ещё раз спросить.
А вдруг в этот раз он согласится?
⸻
Бай Гэ сначала отнёс домой все купленные вещи, потом снова вернулся в торговый центр и закупил кучу всего для бабушки.
Оттуда прямиком направился к её дому.
Дверь открыла Цуй Сюин.
Увидев его на пороге, она на мгновение замерла, улыбка застыла на лице:
— Ты чего пришёл?
Раньше Бай Гэ всегда предупреждал о визитах — звонил заранее. Сегодня он приехал без звонка.
Стоя в дверях, он спокойно ответил:
— Извините, конечно, но… этот дом вообще-то бабушкин. Мне нельзя зайти её навестить?
Бай Гэ пришёл явно не вовремя. В квартире было полно людей: его старший дядя, вторая тётя, третья тётя, и куча родни со стороны нового мужа Цуй Сюин, Ван Бина.
Вся компания, судя по запахам и гулу голосов, сидела за столом, отмечая что-то.
Семейное застолье — весёлое и дружное.
За большим круглым столом сидели вплотную человек десять, и все, как по команде, обернулись посмотреть на Бай Гэ.
На каждом лице — своя кривоватая мина.
Кто-то нарочно громко стукнул стаканом о стол, кто-то швырнул приборы, кто-то пробурчал ругань себе под нос — все старались не упустить случая показать, как сильно они недовольны его появлением.
Бай Гэ сделал вид, что ничего не замечает, и лениво усмехнулся:
— Семейка в сборе, смотрю. Ладно. Вы тут празднуйте, я только бабушку навестить пришёл. Не обращайте на меня внимания.
Цуй Сюин торопливо закрыла дверь, вернулась к столу и велела всем продолжать ужин.
Но за столом, ещё минуту назад гудевшим от веселья, сразу наступила тяжёлая тишина. Только стук ложек о тарелки и редкие неловкие шорохи.
А бабушка сидела в кресле у телевизора, глядя в экран мутными, полуслепыми глазами.
Бай Гэ, не обращая внимания ни на кого, отнёс свои пакеты к ней, сел рядом.
Бабушка была совсем старенькая: плохо видела, плохо слышала. Бай Гэ пришлось поднять голос:
— Бабушка, ты ела сегодня?
Бабушка, больная старческой деменцией, давно уже не узнавала людей. Она ответила, что поела, и сразу спросила, кто он такой.
Потом на ощупь провела рукой по его лицу.
Бай Гэ закрыл глаза и прижался щекой к её морщинистой ладони:
— Бабушка, это я. Бай Гэ. Твой Голубок.
Но она не расслышала, снова спросила:
— Кто ты?
— Бай Гэ, бабушка, — повысил он голос. — Птица. Голубок.
На этот раз бабушка разобрала. Она крепко обняла его за шею, прижала к себе и, взглянув в окно на залитую светом улицу, радостно сказала:
— Так рано с уроков вернулся? Голодный, наверное? Сейчас бабушка тебе обед разогреет.
И уже опираясь на трость, пыталась подняться, чтобы пойти готовить.
Бай Гэ аккуратно усадил её обратно:
— Бабушка, я уже поел. Всё хорошо.
— Уже поел? Где? — переспросила бабушка.
— В кафешке.
— Нельзя есть всякую гадость, что на улице продают, — строго сказала она.
Бай Гэ кивнул:
— Хорошо. Больше не буду.
Бабушка крепко держала его за руку и усадила рядом смотреть телевизор.
Бай Гэ достал одежду, которую купил ей, помог примерить — всё подошло идеально. Он долго хвалил её, чтобы поднять настроение.
Старая женщина, одетая в новые мягкие вещи, гладила ткань, улыбаясь так, что её лицо буквально светилось.
Но вскоре снова встревожилась:
— Ты ведь ещё ребёнок, в школу ходишь… Откуда у тебя деньги на подарки?
Бай Гэ мягко улыбнулся:
— Бабушка, мне уже тридцать. Я давно школу закончил.
Бабушка задумалась. Медленно сообразила, потом снова спросила:
— Работаешь?
— Работаю.
— А кем?
Бай Гэ открыл рот, чтобы ответить, но его опередила вторая тётя, Цуй Сюмэй, сидевшая за столом:
— Мам, да у него и работы-то толком нет. Его компания занимается всякой гадостью, о которой стыдно вслух говорить.
Бай Гэ спокойно обернулся, прищурил глаза:
— Моя компания — официально производит товары для взрослых. Всё по закону. Всё чисто. Что тут гадкого?
Кто-то за столом дёрнул Цуй Сюмэй за рукав, пытаясь остановить её.
Но она только сильнее разошлась:
— Вот именно! Торгует гадостью для извращенцев. Тьфу! Никакого стыда!
Бай Гэ не стал больше слушать — встал, подошёл к столу и, глядя прямо на Цуй Сюмэй, сказал:
— Кто тут у нас без стыда? Делать товары для взрослых — это прям мерзко, да? А вы значит, целибат блюдете? Мои двоюродные братья что, от святого духа зачаты?
Один из этих «от святого духа» швырнул палочки:
— Бай Гэ, ты что мелешь?!
— А что такого? — Бай Гэ лениво скользнул по нему взглядом сверху вниз. — Старший братец вырос таким грубым, а внутри — тронь, развалится… Сказал-то всего правду — а ты уже обиделся.
Второй братец заскочил со стула, ткнул в Бай Гэ пальцем и заорал:
— Бай Гэ, тебе жить надоело?! Смерти ищешь?
— Это ты сейчас кому угрожаешь? — Бай Гэ ухмыльнулся, холодно и зло. — Второй братец, ну ты и раритет… Такое ощущение, что тебя недавно из земли выкопали. Причём по башке тебе, судя по всему, заодно и лопатой зарядили. От тебя тянет, как от мертвечины, пролежавшей веков пять. Если я “ищу смерти”, то ты явно — просишься обратно под землю!
Братья взвыли от злости, закатали рукава, пошли на него.
За столом нашлись умные — сразу же вцепились в них, не дав развернуться. Все прекрасно знали, чем такие стычки заканчиваются: Бай Гэ был безбашенным — без страха, без тормозов, да ещё и мстительным. Если заварить с ним драку, мало не покажется всей семье.
Вся комната зашумела. Цуй Сюин в ярости швырнула стакан в стол — стекло треснуло. Она задыхалась от злости:
— Бай Гэ! Ну что ты опять устроил?!
А что такого? Он и раньше не был нормальным. А сейчас, когда всё равно жить недолго осталось, тем более смысла в приличиях не было.
— Столько лет прошло, а вы всё надеетесь, что я стану другим? — Бай Гэ усмехнулся, глядя прямо на мать. — Успокойтесь. У меня сегодня хорошее настроение — стол я вам к чёрту опрокидывать не стану. Но и терпеть вашу дурь не собираюсь. Я сюда пришёл бабушку навестить. И с этого дня буду приходить к ней каждый день. Не нравится? Ваши проблемы. Внутри себя стройте мосты, каналы, что угодно — только меня не трогайте. А если прям совсем невмоготу — дверь вот там. Никто не держит.
Бабушка сперва не слышала весь этот бардак в столовой. Но когда раздался грохот стакана, взяла трость и пошла разбираться. Подошла, встала перед Бай Гэ, раскинула руки, защищая его:
— Кто обидит моего Голубка — со мной дело будет иметь!
Бай Гэ смотрел на бабушку — на её согбенную спину, на то, как она преградила собой ему дорогу, защищая… И вся злость, что кипела в нём, в один миг рассыпалась прахом.
Подступило к горлу. Он резко отвернулся, обнял бабушку и, склонившись к её уху, шёпотом сказал:
— Бабушка, никто меня не обижает. Мы просто балуемся.
Он осторожно поддержал бабушку под руку, усадил её обратно на диван, нашёл пульт и прибавил телевизор — чтобы заглушить шум за столом — и остался рядом, разговаривать с ней.
На самом-то деле Бай Гэ за последние годы стал куда спокойнее. Раньше, когда в него кидались насмешками и ехидными замечаниями, он мог взорваться на месте.
Но сегодня — сегодня всё было иначе, сегодня он разозлился всерьёз.
Потому что они назвали отвратительным то, что он делал.
Компания Бай Гэ разрабатывала товары для взрослых — для мужчин. И если он однажды решил заняться этим, то вовсе не из-за грязных шуток или жажды денег.
Он помнил слишком хорошо, каково это — видеть Гу Вэя, изломанного болью, сломленного ломкой, трясущегося от страха и боли.
Он просто не хотел, чтобы Гу Вэю было больно.
Каждый раз, когда их исследовательский отдел создавал новый продукт, Бай Гэ первым делом тащил Гу Вэя тестировать его вместе.
Работает ли? Удобно ли? Приносит ли хоть малейшее облегчение? Это нужно было проверять на себе — иначе какой в этом смысл?
Дома у Бай Гэ до сих пор хранилось куча эксклюзивных игрушек — разработанных специально для него и Гу Вэя, с учётом всех особенностей их тел, всех нюансов, всех предпочтений.
Да что там. Даже рекламный слоган их продукции был вдохновлён Гу Вэем:
“Мужчина должен уметь дарить себе удовольствие.”
http://bllate.org/book/12461/1109093
