П — Narahuahu
Р — Olzare
— Прошу прощения, что прервал ваш отдых. Слышал, вы в северном саду, и потому пошёл искать вас сюда… — Неуверенный голос Антонина затих.
— Всё в порядке. Докладывай.
— Великий Магистр прислала вам сообщение. Она просила передать его немедленно, поэтому я пришёл, несмотря на риск вас потревожить.
— Я скоро подойду к кабинету, жди меня там.
— Как прикажете.
Звук удаляющихся шагов означал, что командир развернулся и ушёл.
Однако Гизелль не отпустил юношу сразу, словно желая убедиться, что внезапный гость полностью скрылся из виду, прежде чем ослабить свои объятия.
Лишь спустя несколько мгновений мир Ренсли снова стал ярким. Он помедлил, прежде чем наконец поднять взгляд.
Голос Гизеля стал ниже, в нём были слышны ноты сожаления.
— Я приставлю стражу, чтобы сюда не входили без предупреждения. Мне следовало бы подумать об этом раньше. — И в этих его словах звучало сожаление.
— Ничего страшного, — легко ответив, Ренсли игриво приподнял бровь. — К счастью, нас прервали, прежде чем мы успели слишком увлечься.
Слабая усмешка скользнула по губам герцога.
— Как вы слышали, мне необходимо вернуться к обязанностям. Крепость недавно атаковали, так что сообщения приходят довольно часто.
— Тогда не заставляйте Великого Магистра ждать. Я ненадолго останусь здесь, прежде чем вернуться в покои.
— Хорошо. Зайду, когда закончу. — Мимолётный прощальный поцелуй герцога коснулся его губ, прежде чем тот развернулся и ушёл. Прямо перед тем, как выйти из оранжереи, мужчина в последний раз оглянулся. Юноша поднял руку и помахал на прощание.
В тот самый миг, когда широкий силуэт исчез, Ренсли издал долгий вздох и расслабил плечи. Напряжение, сковывающее его тело, разом отступило. Он подтащил небольшой деревянный стул и сел перед кустами томатов.
Теперь, когда юноша остался в одиночестве, очарование весны, казалось, рассеялось, и тревожные размышления подкрались к нему, словно иней, расцветающий на оконном стекле.
Личная оранжерея для рыцаря-ученика. Кто счёл бы такое положение дел разумным?
Конечно, это владения великого герцога. Лишь несколько человек могли сюда свободно приходить и уходить, так что вероятность распространения слухов была невелика. И всё же…
— Что ж, по крайней мере, в этом нет вашей вины, — пробормотал юноша растениям. — Стоит полить вас.
Наполнив медную лейку с длинным носиком, он принялся ухаживать за рядами томатных лоз. Пока вода струилась вниз, воздух наполнял запах влажной земли, успокаивая Ренсли. Забота о растениях приводила мысли в порядок, пусть и ненадолго.
В светлое время суток в оранжерее было тепло, но хорошо ли растениям ночью? Пока этот вопрос проносился в его голове, он осторожно просунул руку между растениями, проверяя, равномерно ли увлажнена почва.
***
Когда солнце склонилось низко на западе небе, Ренсли вернулся в покои, переоделся в более удобную одежду и растянулся на кровати с романом, взятым из библиотеки.
Только он начал погружаться в чтение, как в дверь раздался мягкий стук. Юноша быстро сел, предположив, кто пришёл.
— Войдите.
Этот замок принадлежал одному-единственному человеку, но неизменно учтивый великий герцог никогда не входил без стука, за исключением тех случаев, когда он решал появиться внезапно при помощи магии. Это было совершенно в характере Гизелля, и Ренсли это не могло не нравиться. Судя по времени, обсуждение, касающееся обороны, затянулось дольше, чем ожидалось.
Открывая дверь, он начал говорить:
— Вы, должно быть, только что закончили…
Слова резко оборвались. Посетитель, ожидавший снаружи, оказался не тем, кого он представлял. На пороге в полной униформе стоял Антонин.
Ренсли инстинктивно приложил руку к груди.
— Командир. — Затем, отступив в сторону, юноша жестом пригласил его войти. — Чем обязан визитом? Прошу, входите.
— Нет, я пришёл не для беседы в ваших покоях, — коротко покачал головой мужчина, отказываясь.
Слегка смущённый юноша внимательно изучил лицо своего гостя, пытаясь разгадать его намерения.
— Извините за эту внезапность, но не составите ли вы мне компанию в патрулировании? Это ненадолго, мы не выйдем за стены замка.
— Ах, да! Конечно. Я буду готов через минуту.
— Подожду у конюшни.
Кивнув, Ренсли второпях переоделся. Он надел стёганый дублет и штаны, закрепил набор лёгких доспехов и накинул плащ с вышитой эмблемой ордена. Застёгивая пряжку, юноша с беспокойством подумал: “С чего это меня, простого рыцаря-ученика, позвали сопровождать патруль?”
Всё было очевидно — патрулирование было лишь предлогом для личного разговора. Антонин Сорель был не из тех, кто легко открывает свои мысли, особенно когда собирается кого-то отчитать. Скованность всегда выдавала командира. А днём командир, возможно, видел его с великим герцогом в оранжерее.
Ренсли тихо вздохнул, мысленно ругая себя за беспечность. О чём же он только думал? Вести себя так в месте столь открытом, как оранжерея, куда кто угодно мог войти в любой момент. Позволять себе такую безрассудную свободу — привилегия, доступная особам королевской крови. Новобранцу это непозволительно.
Собравшись с духом, Ренсли приготовился к тому, что должно случиться. Даже если его отчитают, он не станет протестовать. Командир был одним из немногих, кто знал его истинную личность.
В отличие от служанок, что заботились о повседневных нуждах, или магов, погружённых в изучение магии, Антонин Сорель имел дело с вопросами управления и военной обороны. Если у него имеются опасения, что юноша выходит за рамки дозволенного, то он имеет на это полное право.
Ренсли поспешно вышел из своей комнаты.
Приближаясь к конюшне, он ускорил шаг, перейдя на бег. Антонин уже находился там и ждал его с лошадьми — своей собственной и Мэрилин, которую тоже вывел из стойла.
— Командир! — окликнул его Ренсли. — Вы заждались, верно? Приношу свои извинения.
— Это я внезапно вас вызвал, не переживайте. Пойдёмте. Это не займет много времени.
Юноша на всякий случай быстро окинул взглядом округу. Но, кроме них двоих, поблизости никого не было. Так что это действительно не патруль. Делая вид, что он ни о чём не подозревает, Ренсли взобрался на Мэрилин.
Антонин последовал его примеру, устроившись в седле, прежде чем снова заговорить. На этот раз предложив объяснение без лишних расспросов.
— Обсуждение с рыцарями завершено, но у Его Светлости остались дела для разговора с советниками. Он будет занят ещё некоторое время. К тому времени, как мы вернёмся, встреча должна подойти к концу.
— Понимаю.
Они двинулись в путь бок о бок, постепенно набирая скорость. Копыта их лошадей отбивали ритмичную поступь, набирая темп, пока не перешли в галоп. Вскоре городские ворота открылись перед ними, и они пересекли глубокий, покрытый мраком ров.
К тому времени, когда они добрались до города, уличные фонари начали мигать, отбрасывая тёплые островки света на фоне сумерек. Несмотря на вечерний час, улицы оставались оживлёнными. Ремесленники закрывали лавки, торговцы заключали последние сделки, а рабочие с усталыми, но довольными выражениями лиц расходились по домам. Взгляд юноши на мгновение задержался на дровосеке и покупателе, торгующихся за дрова, прежде чем снова устремиться вперед.
Жилые районы Рудкена были хорошо упорядочены, аккуратно застроены крепкими домами, возведёнными, чтобы выдерживать суровый северный климат. Из ухоженных труб вился дымок, неся аромат готовящейся еды. По сравнению со зловещим, коварным лесом, этот домашний уют деревни казался другим миром.
Зима ещё не отступила, но дни в Ольдранте со дня его прибытия заметно удлинились.
Ренсли и Антонин двигались неспешной рысью, лошади шли в ногу под остатками пламени заката. Идеальный темп для беседы — достаточно медленный, чтобы говорить без напряжения, но достаточно бодрый, чтобы никто поблизости не мог подслушать их.
Внезапно молчание прервалось.
— Лорд Мальрозен.
— Да, командир.
— Я не хочу, чтобы вы неправильно истолковали мои слова.
— Пожалуйста, говорите свободно.
— Поначалу у меня было о вас плохое впечатление, — без каких-либо колебаний заявил Антонин. — С какой стороны ни посмотри, вы заняли положение герцогини обманом. Место, ближайшее к Его Светлости. Я думал, что вы будете использовать это положение и льстить, дабы снискать расположение герцога.
— Что ж… вы не совсем ошибаетесь, не так ли? — усмехнулся Ренсли, не чувствуя себя особо задетым.
Антонин в ответ тихо и криво улыбнулся.
— Но, понаблюдав, я увидел, что вы усердны. Какие бы обстоятельства ни привели вас в орден, вы серьёно относитесь к тренировкам, хорошо ладите с товарищами, и ваши навыки достойны уважения. Как командир, я не хочу потерять такого бойца, как вы. И, должен признать, Его Светлость тоже разглядел в вас истинную ценность.
— Не знаю, что удивительнее — внезапная похвала или то, насколько мне неловко это слышать, — тихо рассмеялся юноша, делая вид, что он не замечает скрытого смысла в словах командира, но беспокойство внутри него только усилилось.
Антонин не был тем, кто тратит слова на пустую лесть. Если командир говорил так, значит, на то была причина. Юноша украдкой посмотрел на него, ожидая продолжения.
— Я знаю, что вы и Его Светлость стали очень близки. — Командир не ходил вокруг да около. Слова били так же прямо, как острый наконечник копья, которым он владел.
Ренсли молчал.
— Его Светлость никогда лично мне ничего об этом не говорил, так что не поймите неправильно. Но как командир ордена я всегда нахожусь рядом с ним. И, поскольку я уже знаю, кто вы, замечаю то, чего другие не видят. Дело не только в сегодняшнем дне.
— Я был беспечен, с этого момента буду осторожнее.
— А я здесь не для того, чтобы читать вам нотации о поведении.
Это заставило Ренсли наконец повернуться, чтобы встретить пристальный взгляд мужчины.
— Сэр Мальрозен, я начал этот разговор не из заботы о Его Светлости. Я беспокоюсь о вас. — В глазах юноши мелькнуло недоумение, но командир твёрдо продолжил: — Не стоит цепляться за доброту правителя. Если вы будете придавать значение каждому проявлению его милости, не сможете служить и вскоре потеряете себя. Король — это король, а подданный — подданный. Тем, кто восседает сверху, места внизу кажутся одинаковыми. Они могут брать всё, что пожелают, любым выбранным способом, не видя особой разницы. Но те, кто ниже их… Им не всё равно. Их заботят статус, титулы и стабильность, и как только «они» возьмут дело в свои руки — кто-то начнёт страдать. Я не хочу видеть, как вы пострадаете из-за этого.
Ладони Ренсли сжали поводья. Ему озвучили то, что сам не мог заставить себя признать.
Устремив взор на небо, ещё недавно ало-золотое, что теперь погрузилось в глубокую синеву, юноша проговорил себе правду о том, что он привязался к тому, что изначально должно было быть лишь временным.
Сначала Ренсли было страшно представлять себя вместе с герцогом. Но в какой-то момент, неосознанно он поставил себя туда, на место, которое не имел права занимать. Он не мог играть роль герцогини, хотя продолжал эти противоречивые и опасные отношения. Потому что Ренсли Мальрозен провёл свою жизнь, пребывая в неопределенной позиции, всегда между, никогда по-настоящему никому не принадлежа.
— Его Светлость, возможно, никогда вам этого не скажет, но вы должны знать. Среди советников уже ходят разговоры о выборе новой герцогини. Многие утверждают, что нынешняя герцогиня слишком слаба, даже чтобы покидать свои покои, и поскольку не может подарить наследника, не стоит герцогу медлить с заключением нового брака. Первый брак традиционно устраивается императором, но повторный — дело совсем иное. На этот раз Ольдрант может сам выбрать невесту, прежде чем запрашивать одобрение.
— Значит, всё идет точно по нашему первоначальному плану, — произнёс Ренсли, стараясь не запнуться.
— Сегодня в замок прибыл портрет кандидатки на место герцогини. Они рассматривают младшую принцессу Цедесберна, небольшого королевства по соседству с Ольдрантом. Его Светлость до сих пор отклоняет просьбы своих советников, но это лишь вопрос времени. Стоит ему согласиться, и подготовка к новому бракосочетанию не потребует много времени.
Глаза Ренсли распахнулись. При всех усилиях он не смог скрыть, как губы искривились, застыв между усмешкой и чем-то гораздо более горьким.
http://bllate.org/book/12459/1611151
