Глава содержит описание откровенных сцен. Читателям рекомендуется проявлять осторожность.
Лицо Ренсли залилось румянцем. Как будто одного раза было недостаточно, теперь предстояло вновь озвучить свою просьбу. Он на мгновение замолчал, пытаясь подобрать слова, чтобы выразить своё намерение Гизеллю.
— Вы же говорили, что… изучали, что происходит в супружеской постели.
— Разумеется, – кивнул герцог. – Но, лорд Мальрозен, Вы не женщина.
Юноша едва не закрыл лицо руками.
— Между мужчинами тоже возможна близость... Просто от неё не рождаются дети.
— Каким образом? – В голосе Великого Герцога прозвучало недоумение.
Ренсли охватила волна смущения и раскаяния. Однако он осторожно взял герцога за руку и повёл ею вниз.
— Сзади, – с неохотой пробормотал юноша. – Я сам этого никогда не делал, но слышал, что… если использовать достаточно масла, то это возможно.
Гизелль смотрел с недоверием, да и сам Ренсли не ощущал уверенности, – ведь юноша никогда всерьёз не думал, что однажды займётся любовью с мужчиной, а потому не удосужился узнать больше.
— Признаюсь, сведения звучат сомнительно. Вы уверены, что это не выдумка?
— Я... – Ренсли замялся. – Ваша Светлость, Вы настолько против?
— Мы женаты, – спокойно ответил он. – Я считаю, если один из супругов желает близости, то другой обязан исполнить супружеский долг.
Это был ответ, но не решение. Гизелль был готов подчиниться, если того пожелает его партнёр, однако сам не стремился продолжать.
Прежде чем Ренсли успел что-то сказать, герцог заговорил вновь:
— Нет. Думаю, нам не стоит этого делать, – неуверенность полностью сошла с лица мужчины, а голос звучал твёрдо, – это наша первая ночь. Я не хочу спешить. Вы уже получили удовлетворение – на этом и остановимся.
— Но… Вы же сказали, что я могу провести ночь в вашей спальне.
— Да, это так. Вы можете остаться. Но я не это имел в виду, когда приглашал Вас. Прошу прощения.
— Ваша Светлость, – юноша изо всех сил пытался говорить спокойно, – то, что между нами уже было сегодня, – это и была близость. Мы уже исполнили супружеский обряд.
— Мы должны остановиться, – повторил Гизелль.
Ренсли зажмурился, пытаясь отогнать раздражение. И мужчина, не сводя с юноши глаз, вдруг смягчился.
— Вы и правда так сильно хотите этого?
— А Вы и правда так этого не хотите? – парировал молодой человек.
— Это наша брачная ночь. И, поскольку, Вы не та Великая Герцогиня, которую я ожидал… Поймите, лорд Мальрозен, – Гизелль внимательно смотрел на него, искренне произнося, – ничто из того, чему я учился, не готовило меня к близости с мужчиной. Я не могу не беспокоиться… о Вашей безопасности. Мне бы не хотелось действовать, не будучи должным образом подготовленным.
Ренсли в ответ лишь прищурился, явно не собираясь отступать.
— Мы подготовлены. Я знаю, как это делается.
Юноша умолчал о том, что его «знания» были получены из случайных бесед в таверне: обрывочных фраз, двусмысленных намёков и непристойных шуток. “Но, в конце концов, насколько это может быть сложно? Вставить и двигаться.” – По его мнению, вся суть заключалась в этом. – “Да и в самом деле, – ведь есть множество мужчин, которых женщины вовсе не интересуют. Неужели все они довольствуются лишь рукой?”
Если в этом и была какая-то опасность, то, по размышлениям Ренсли, заключалась она скорее в размере самого Гизелля: “Такое… могло и навредить. Но, в таком случае, осторожность была бы уместна и с женщиной.”
— Всё, что нужно, – масло и медленные движения. Подумайте об этом так: когда ребёнок засовывает что-то туда, куда не следует, вытаскивают это при помощи масла. Значит, логично предположить, что с ним и вставить будет проще.
Гизелль вздохнул:
— Лорд Мальрозен, почему Вы настаиваете, чтобы мы сделали это именно сегодня?
— Ваша Светлость, – юноша постарался говорить спокойно. – Вы согласитесь с тем, что чувства и настроение играют большую роль в близости? Мы начали… И я считаю, мы должны довести дело до конца. Разве я не говорил Вам, – добавил Ренсли с лёгкой улыбкой, пытаясь разрядить обстановку, – что в этих вопросах именно я буду учителем?
Но Гизелль не поддался. Между его бровей пролегла морщина, а это только усилило раздражение. Хотя изначально молодой человек не намеревался всерьёз добиваться окончательной близости, сейчас он ощущал, что, если не надавит, то второго шанса может не быть. А герцог казался непоколебимым.
Ренсли чувствовал, как сильно билось сердце под ладонью, как в прикосновениях сквозила страсть, желание. Всё же они были раздеты, юноша был готов, а мужчина продолжал говорить о супружеском долге, будто всё происходящее лишь обязанность.
— Ваша Светлость, – с трудом сдерживая горечь, продолжил молодой человек, – зачем мы вообще здесь? Если и брачная ночь, и близость происходит лишь из чувства долга, так и скажите.
Гизелль смотрел на него, не выражая ни малейших эмоций.
— А разве нужна иная причина?
— Я… – Ренсли запнулся. – Ваша Светлость, Вы мне нравитесь.
Ответ последовал сразу:
— Вы мне тоже нравитесь, лорд Мальрозен.
Ренсли прищурился, глядя на него. Почему-то ему казалось, что мужчина вложил в свои слова совсем не тот смысл. Юноша плотнее закутался в одеяло и выпрямился.
— Я не это имел в виду… Не так, как слуга предан своему господину или как спасённый благодарен своему спасителю. Я… Я люблю Вас. Смотрите, вот как это можно объяснить: если представить, что мои чувства можно измерить по десяти пальцам… Три… Нет, четыре пальца – просто симпатия. А семь – начало любви. Но Вы ведь не чувствуете ко мне того же.
— Любовь?.. – Гизелль удивлённо распахнул глаза.
Увидев это выражение, Ренсли почувствовал, как последние крохи надежды ускользают прочь. И всё же сказал:
— В последнее время, когда я думаю о Вас, Ваша Светлость, я… Сердце начинает бешено колотиться, руки дрожат от одной только мысли о встрече. И я всё время жду её. Жду, когда снова увижу Вас.
Смутившись, он едва не отвёл взгляд, но заставил себя смотреть прямо в глаза Великого Герцога.
— Я никогда не целовал мужчину и не желал провести с ним ночь. Но рядом с Вами… не знаю. Думаю, я бы не смог сделать то, что мы сделали сегодня, если бы не любил. Поэтому скажите: когда Вы думаете обо мне, что Вы чувствуете?
— Я чувствую радость, лорд Мальрозен.
Увидев, как Ренсли нахмурился, добавил:
— Потому что я знаю, что Вы хороший человек.
— Понятно. То есть… сердце у Вас не замирает, Вы не стремитесь ко мне, когда мы врозь.
— Не думаю, что что-то происходит с моим сердцебиением… Но когда я думал, что, возможно, больше никогда Вас не увижу, чувствовал, что буду скучать.
— Это значит… – начал Ренсли, но, уловив в голосе предвкушение, тут же осёкся. – “Что он делает? Зачем задаёт вопросы, на которые хочет услышать только один, заранее желанный ответ? Даже если бы сейчас герцог сказал, что его чувства выходят за пределы простой симпатии, эти слова мало что значили бы.”
Гизелль Дживентад был правителем, и для человека его положения не было ничего необычного в том, чтобы иметь лишь узкий круг близких. С момента приезда юноши общение сблизило их, что было естественно. И если бы вдруг этот друг стал тянуться к кому-то другому, неудивительно было бы испытать лёгкую досаду. Но выдавать это чувство за любовь… казалось чрезмерным.
Для него толковать возбуждение Великого Герцога, как знак личного интереса, было не менее наивно. Возможно, тот и вправду тяготел к мужчинам, просто прежде не имел возможности это осознать.
— Наверное, я слишком распущен, – пробормотал Ренсли и тяжело вздохнул.
Гизелль приподнял бровь, наблюдая за юношей с лёгким недоумением.
Ренсли никогда не считал себя образцом воспитанности, но и не подозревал, насколько сильно в нём говорят первобытные инстинкты. Он знал: любовь не обязательно заключается в телесной близости. Но, несмотря на это, желание охватило его с головой, воспоминание о прикосновениях Гизелля всё ещё жгло кожу. Опасность, неловкость – ничто не могло остудить этот огонь. Он хотел этого.
Хотел именно сегодня.
— Я всё устрою, Ваша Светлость. Вам нужно лечь и расслабиться.
Мужчина несколько секунд пристально всматривался в его лицо, будто взвешивая не только слова, но и саму просьбу.
— Это действительно так важно для Вас?
Ренсли просиял. Герцог всё ещё выглядел неуверенным, но колебание в его голосе давало молодому человеку надежду. Нужно было совсем немного, и он согласится.
Юноша подполз ближе, навис над телом Гизелля, и медленно, лениво провёл языком по его животу, поднимаясь всё выше до самой груди. Затем оседлал мужчину, взял в руки флакон с маслом и щедро вылил себе на ладонь. С пальцев масло стекало тёплой волной. Ренсли вновь обхватил член герцога, нежно и неторопливо юноша начал ласкать его вдоль длины, наблюдая, как напряжение вновь проступает в мышцах мужчины.
— Лорд Мальрозен… – начал было говорить герцог, но молодой человек мягко прервал его.
— Считайте, что я просто исполняю супружеский долг.
Гизелль шумно вздохнул, но больше не возражал. Некоторое время в комнате царила тишина, нарушаемая лишь влажным звуком движений. Когда же герцог вновь напрягся у Ренсли в ладони, юноша усмехнулся, с довольной улыбкой глядя на мужчину сверху, и прошептал:
— Похоже, Ваше тело согласно продолжить.
Герцог не сказал ни слова, но в выражении лица появилась тихая покорность или, может быть, принятие. Попытавшись приподняться, Ренсли мягко прижал мужчину обратно к подушкам.
— Лежите, остальное на мне.
И в этот момент, устроившись на мускулистых бёдрах, Ренсли почти забыл, что сам был не более опытен в подобных делах, чем его супруг. Он двигался осторожно, и вот уже чувствовал, как входит в соприкосновение с телом Гизелля. Лёгкое трение, тёплая кожа, всё это вызывало дрожь, пробегающую по телу. Их дыхание стало частым, прерывистым. Где-то внизу живота желание сгустилось в плотный, горящий узел.
— Вы… Вы хотите, чтобы я остановился?
— Нет, я… – слегка покачал головой герцог. – Мне приятно.
Ренсли улыбнулся и снова сдвинул бёдра. Он уже чувствовал масло между ног, а что говорили мужчины в таверне? Если двигаться медленно, то всё будет в порядке.
Одной рукой обхватив твёрдый член мужчины, молодой человек стал насаживаться на него. Ощущение Гизелля между ног, давление – всё это доводило до мурашек, во рту у юноши пересохло. Они действительно собирались сделать это.
Однако всё оказалось не столь просто, как представлялось. Во-первых, у Ренсли никак не получалось поместить пенис внутрь. Член герцога всё время ускользал, даже когда Ренсли усилил хватку, чтобы крепче прижать Гизелля к себе. Возможно, масла было слишком много. После нескольких неудачных попыток юноше стало жарко и нетерпеливо. Он смахнул пот, выступивший на лбу.
Когда их взгляды встретились, герцог тихо вздохнул.
— Вам нужна моя помощь?
— Я… – Ренсли прикусил губу. – Немного… Может быть, если Вы будете держать себя, а не меня? – предложил юноша, и Гизелль подчинился.
Освободив руки, молодой человек потянулся ими назад и раздвинул себя пошире, открыв нежную кожу прохладному воздуху комнаты.
http://bllate.org/book/12459/1109036
