Ренсли, стоявшего в полузабытьи, голос Гизелля вернул к действительности. Он повернулся, чтобы посмотреть на мужчину.
Хотя герцог только что выполнил то, что обычно поручается служанкам, выражение его лица оставалось бесстрастным и ничего не выражающим.
«Таких, как он, – размышлял Ренсли, низко кланяясь, – всегда труднее прочитать.»
— Искренне благодарю, Ваша Светлость. Я попрошу миссис Самлет в будущем готовить платья со шнуровкой спереди.
— В этом нет нужды. Это было несложно.
— И всё же… Я благодарен, – Ренсли снова поклонился и, выпрямившись, накинул вуаль на голову.
Тяжёлая ткань упала, приглушив блеск золотистых волос и заслонив остроту фиалкового взгляда, словно скрыв картину за пеленой тени.
В тускло освещённой комнате вуаль ещё сильнее затуманивала зрение, отчего окружающий мир казался далёким и незнакомым. Юноша слегка нахмурился, хотя и не собирался этого делать.
— Возьмите за меня. Вы же не хотите споткнуться и упасть, – Гизелль спокойно и уверенно протянул ему руку.
Ренсли хотел было настоять на том, что справится, но из-за пелены перед глазами уверенность в своих силах в нём медленно угасала. Подавив гордость, он облокотился на руку Гизелля. Тепло прикосновения успокаивало, ослабив напряжение, возникшее в груди.
Вместе они вышли в коридор, идя бок о бок.
Стоявший поодаль стражник кивнул в знак уважения. Даже сквозь вуаль Ренсли почувствовал его молчаливое удивление.
Кабинет Гизелля находился на самом оживлённом этаже замка, и, пока они шли к нему, Ренсли чувствовал на себе пристальные взгляды каждого. Великая герцогиня, уединившаяся в своих покоях почти на две недели после церемонии бракосочетания, появилась вновь, вызывая тихие перешёптывания среди дворян и слуг.
До ушей Ренсли долетали обрывки разговоров, которые невозможно было игнорировать.
— Боже, сколько же времени прошло. Бедная герцогиня. Говорят, северные ветра сделали её такой слабой. В день церемонии бракосочетания она выглядела совершенно здоровой, и это лишь сильнее печалит.
— Не говорите. Она до сих пор носит вуаль, так что слухи, должно быть, правдивы. Говорят, герцогиня так похудела, что не хочет, чтобы кто-то её видел.
— Как бы я её ни жалела, меня больше беспокоит будущее. Если у неё уж такое слабое здоровье, сможет ли она родить наследника?
Глаза Ренсли под вуалью закатились. Юноша вдруг отчётливо осознал, какой фарс разыгрывает: обманывая целую нацию, он лжёт всем в лицо.
Лицо Гизелля, идущего рядом с ним, оставалось непроницаемым, казалось, шёпот вокруг них не имел никакого значения.
Их руки оставались сплетёнными, пока они добирались до кабинета. Оказавшись внутри, герцог твёрдо приказал никому не входить, послав лишь за командующим.
Когда они остались одни, Гизелль обратился к юноше.
— Теперь Вы можете снять вуаль.
Ренсли кивнул и стянул с головы тяжёлую ткань. На лбу выступила тонкая струйка пота, но на его лице расцвела слабая улыбка.
— Давненько мне не приходилось притворяться великой герцогиней. Это… нервирует.
— Не бойтесь, – успокоил Гизелль, – никто ничего не заподозрит.
«Я нервничаю не из-за страха быть пойманным», – подумал Ренсли, но оставил эти слова при себе.
В дверь постучали.
— Это Антонин, Ваша Светлость.
— Войдите.
Командующий вошёл в кабинет, шаги его были быстрыми и решительными – до тех пор, пока взгляд не оказался на Ренсли. Мужчина приостановился, в глазах его промелькнуло замешательство, когда они переместились с лица на платье. Но, как всегда, Антонин быстро скрыл свои эмоции и поклонился.
— Давно не виделись, лорд Мальрозен.
— Так и есть, командующий, – ответил Ренсли, улыбка стала жёсткой из-за дискомфорта.
Затем Антонин повернулся к герцогу.
— Согласился ли лорд Мальрозен принять участие в испытании? – Он мог бы задать этот вопрос лично юноше, но, похоже, хотел услышать ответ от своего господина.
— Да, – подтвердил Гизелль, – объясните ему всю суть.
Не имея другого выбора, Ренсли оказался лицом к лицу с командиром, когда тот прочистил горло и подошёл к нему, усаживаясь за стол.
Сорель с суровым выражением лица и не менее строгим взглядом начал говорить.
— На рыцарях Ольдранта лежит обязанность не только защищать королевство от врагов, но и обеспечивать безопасность Его Светлости. Мы – главные рыцари на службе у великого герцога.
Ренсли затаил дыхание, понимая всю серьёзность происходящего. Это была не просто формальная роль.
Антонин продолжил таким же ровным голосом.
— Поэтому вступительные испытания очень строгие. Всё начинается с письменного экзамена, и только те, кто успешно сдал эту часть, переходят к испытанию, где проверяются навыки в спарринге и боях верхом. Кандидатов оценивают по их способности служить Его Светлости и этой земле, поэтому их допуск к службе зависит от полученных результатов.
— Письменный экзамен? – Растерянно повторил Ренсли, не ожидая такого требования. В его представлении рыцарство всегда было вопросом верности и воинской доблести. Очевидно, эти ожидания были ошибочны.
— Разумеется, – ответил Антонин так, словно это было очевидно, – особенно в Вашем случае, лорд Мальрозен. Как иностранец, Вы должны узнать историю и обычаи Ольдранта. Вы не сможете защищать землю, которую не понимаете. Чтобы служить Его Светлости с истинной преданностью, необходимо сначала научиться любить эту землю.
Ренсли тяжело сглотнул и кивнул, не в силах оспорить логику командующего.
Не делая паузы для осмысления сказанного Антонин продолжил:
— Основы включают в себя историю и культуру Ольдранта, географию, особенности регионов и международные отношения. Вы также должны ознакомиться с дворянскими домами, включая семью Его Светлости. После сдачи экзамена Вы узнаете личные подробности о герцоге ради его безопасности.
— Конечно… Верно подмечено, – он натянуто рассмеялся.
— Первая часть экзамена уже прошла, но в Вашем случае Его Светлость сделал особое исключение. Вы заявили о мастерстве владения мечом и верховой ездой, к тому же являетесь гостем, и я склонен проявить к Вам некоторую снисходительность.
Ренсли взглянул на герцога, по-прежнему бесстрастно сидевшего рядом. По правде говоря, он никогда не хвастался своими умениями – просто старался казаться достаточно полезным, чтобы остаться. Действительно ли Гизелль высказался в его пользу, или же Сорель просто истолковал это так, нельзя было сказать наверняка.
— У меня нет достаточного опыта, командующий, но я сделаю всё возможное, чтобы соответствовать требованиям…
— Сколько времени Вам понадобится на подготовку? – вмешался Антонин.
Юноша заколебался, его мысли метались. У него не было конкретного ответа, и тяжесть задачи начала омрачать его.
«Только на чтение уйдут недели. Возможно, даже месяц или два. Но это слишком долго…»
— Как долго готовится большинство кандидатов? – спросил он наконец.
— Всё индивидуально, – ответил Антон, – но вступительные испытания проводятся ежегодно. Теперь Вы имеете представление о том, сколько времени обычно требуется на подготовку.
У Ренсли кольнуло сердце. Если экзамен проводился ежегодно, то, скорее всего, и время подготовки соответствовало этому. Стало ясно, что участие в испытании было исключительно идеей Гизелля. Антонин же, казалось, был не в восторге от перспективы его прохождения «великой герцогиней».
Хотя командир рыцарей не стал бы открыто нарушать приказ своего господина, его поведение говорило о том, что Ренсли лучше вежливо отказаться от этого предложения. Юноша язвительно хмыкнул про себя.
«Конечно... Я знал, что эта возможность слишком хороша, чтобы быть правдой.»
Несмотря на своё разочарование, он находил утешение в том, что это кратковременное событие внесло свою лепту в его скучную и ограниченную жизнь. Кроме того, повторное открытие экзамена только для него было бы «особым» исключением. Если уж на то пошло, это выглядит как фаворитизм.
Когда он уже собирался вежливо отказаться, раздался ещё один голос.
— Неделя.
Мужчины повернулись, чтобы посмотреть на герцога.
До сих пор спокойно слушавший их разговор, он добавил невозмутимым тоном:
— Недели будет достаточно. Тогда и состоится экзамен.
— Простите? – Вопрос исходил не от кого иного, как от самого Ренсли, и его сомнение было очевидным.
— Я знаком с содержанием вступительного экзамена. Недели усердного обучения будет достаточно, – Гизелль поднялся и подошёл к нему.
Антонин открыл было рот, чтобы возразить, но быстро одумался, вместо этого просто кивнув.
— Тогда будете готовиться к экзамену в течение недели, начиная с сегодняшнего дня. Вот предметы для изучения, – затем достал из кармана плаща небольшой свиток и протянул его Ренсли.
Тот с опаской развернул его. Как и говорил Антонин, свиток был заполнен предметами для изучения: история, культура, география, военная тактика, стратегии, родословная знатных домов, – всё это было скомпоновано в один пугающий список.
В нём начала зарождаться паника.
«Как я смогу выучить всё это за неделю?»
У него не было стремления к академическим успехам, да и тяги к обучению тоже.
От Ренсли, как от члена королевской семьи, ожидалось, что он хоть немного будет образован, поэтому тот послушно посещал уроки. Однако чаще всего юноша их прогуливал, получая строгие выговоры за свою безответственность. Более того, совместное пребывание в классе с законными королевскими наследниками превращало эти занятия в нечто гораздо более мучительное. Часы, предназначенные для учебы, тратились на насмешки и издевательства. Для Ренсли классный кабинет быстро превратился в место, которого стоило избегать любой ценой.
Посчитав, что полученных знаний оказалось достаточно, чтобы не опозорить королевскую фамилию, высокопоставленные лица с самого начала решили, что незаконнорождённому ребёнку не стоит слишком глубоко вникать в учебные вопросы. Таким образом, к тринадцати годам Ренсли был избавлен от утомительных уроков. И хотя ему стало легче избегать формального образования, полностью отказываться от чтения не стал. Он с удовольствием читал рассказы о путешествиях искателей приключений, романтике и войне, выискивая захватывающие истории, но не погружаясь в серьёзную учёбу, которой пренебрегал уже много лет.
Когда он, потеряв дар речи, уставился на свиток, Гизелль спокойно подошёл к нему и забрал лист из его рук, изучив содержимое.
— Всё, что нужно, есть в библиотеке башни. Вы начнёте заниматься сегодня вечером, – с непоколебимой решимостью заявил герцог.
«Даже если я не буду спать ни одну из ночей, я не справлюсь с этим за неделю, Ваше Высочество... Конечно, командующий понимает это?»
Ренсли взглянул на Антонина, молча ища согласия.
Их взгляды встретились, и впервые с начала разговора суровое выражение лица мужчины смягчилось. Сорель нахмурил брови, и, хотя это было слабо заметно, в его взгляде невольно проскакивало сочувствие: тихое признание того, что перед Ренсли стоит невыполнимая задача.
http://bllate.org/book/12459/1109012
