Лицо Ренсли смягчилось, когда они сели у огня. Если раньше в его глазах читалось сомнение и подозрение, то теперь при взгляде на герцога в них появлялась искра любопытства. Глаза юноши сейчас казались сияющими в мерцающем свете тёмными рубинами или аметистами. Хотя было ясно, что у него много вопросов, он молчал, не зная, с чего начать, и ждал, когда заговорит герцог.
Мгновение Гизелль молча смотрел на него, не сводя глаз. Затем, словно внезапно вспомнив о своей цели, заговорил:
— Пройдя вступительное испытание… Вы сможете продолжить жить как Ренсли Мальрозен, как того и хотели. В этом случае больше не придётся жить в покоях великой герцогини: мы выделим Вам собственную комнату.
— Если дадите мне время, я отложу жалованье и найду место для жилья как можно скорее.
— В этом нет необходимости, – спокойно ответил Гизелль, – даже если добьётесь успеха, то останетесь в замке. Вы должны продолжать играть роль великой герцогини, когда это необходимо. Поскольку лорд Мальрозен официально известен как сопровождающий великой герцогини и гость из далекой страны, Ваше пребывание здесь не вызовет подозрений.
Герцог протянул руку к небольшому письменному столу в углу комнаты. Хотя его пальцы не коснулись стола, блокнот и перо, лежавшие на нём, взлетели в воздух и опустились на колени мужчины. Ренсли удивлённо вздохнул аккуратному проявлению магии.
Гизелль открыл блокнот, чтобы продолжить объяснения, но остановился, увидев, что внутри. Вместо чистых страниц были записи и каракули, наспех записанные и беспорядочно разбросанные по бумаге:
«Хочется чего-нибудь вкусненького… Грибного пирога с Селестинского рынка, пирожных с кремом, розовых пирогов, лукового супа, тушёного бычьего хвоста… Вино на вкус другое… Мне скучно, снег не перестаёт падать, интересно, как там люди в Корнии, хочу насладиться солнцем.»
Слова и предложения были несвязными, их сопровождали небольшие зарисовки животных, людей и пейзажей. Хотя наброски, выполненные простым пером, не были художественными шедеврами, они обладали определённым очарованием.
По щекам и ушам Ренсли пробежал слабый румянец.
— Это всего лишь глупые каракули, которые я оставил, когда мне было скучно… Пожалуйста, не обращайте на них внимания. Не стоит воспринимать их всерьёз.
Герцог кивнул и продолжил перелистывать страницы, пока не дошёл до пустой. Положив блокнот на столик, он поправил перо и принялся набрасывать примерный план замка.
— Покои великой герцогини расположены на четвёртом этаже, – пояснил Гизель, – а мои находятся на пятом, в верхней части замка. Если хотим подготовить для Вас спальню, то, полагаю, стоит освободить одну из гостевых комнат на втором этаже, возможно, самую дальнюю по коридору. И хотя всё это нам ещё только предстоит, я распоряжусь установить внутри телепортационную платформу, чтобы можно было быстро перемещаться между комнатами, не привлекая внимания.
Глаза Ренсли расширились от волнения, а в его голосе зазвучало изумление:
— Вы говорите о такой же платформе, как зачарованная каменная плита в Вашей комнате?
— Да. Соединив спальни великой герцогини и Ваши с моей, Вы смогли бы выполнять свои обязанности незаметно. Также будет удобно обсуждать внезапно возникающие вопросы.
— Даже в Ваши покои, Ваша Светлость? – Ренсли заколебался, – Мне кажется неуместным появляться там без приглашения… Не будет ли опасно, если кто-то сможет войти к Вам таким образом?
— Мои покои защищены заклинаниями, так что не стоит беспокоиться о подобных вещах. Договоримся использовать платформу только в случае необходимости.
— Телепортационная платформа… – Ренсли с благоговением смотрел на набросок карты. Хотя он замолчал, его глаза блестели от предвкушения.
Гизелль дал ему время обдумать полученную информацию и принять решение. Однако прошло совсем немного времени, прежде чем его гость из Корнии дал свой ответ.
Юноша поднял голову и встретился взглядом с герцогом.
— Я не знаю, как выразить свою благодарность за ту огромную доброту, которую проявляет ко мне Ваша Светлость. Если мне будет предоставлена такая возможность, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы оправдать Ваше доверие, – эти слова были сказаны Ренсли с полной решимостью.
Глаза Гизелля надолго задержались на нём, затем, медленно моргнув, он с тихим стуком закрыл блокнот.
— Даже если Вы провалите испытание, у меня не будет причин для разочарования.
Ренсли неловко рассмеялся:
— О да, я понимаю… Но всё же…
Теперь, когда согласие получено, оставалось только продолжить решение вопроса. Гизелль поднялся со своего места.
— Я сообщу командующему Сорелу о Вашем решении, он готов организовать испытание. Будет лучше, если мы втроём обсудим этот вопрос. Пройдёте со мной в кабинет?
— Да, конечно! Я сейчас же подготовлюсь! – Ренсли вскочил на ноги, бурлящий энтузиазмом. В спешке и без раздумий юноша отбросил рубашку, которая только что была на нём.
Но почти сразу же он вспомнил о присутствии герцога и быстро нагнулся, чтобы поднять рубашку с пола.
— Я как раз собирался привести её в порядок.
Мужчина, похоже, не был обеспокоен взволнованным поведением гостя.
— Оставьте. Горничные позаботятся об этом позже.
В то время как Ренсли практически кипел от волнения, а его сердце бешено колотилось из-за этой неожиданной возможности, Гизелль оставался спокойным и невозмутимым, сохраняя нечитаемое выражение лица.
«Конечно, – подумал юноша, – человек, занимающий положение герцога, не стал бы беспокоиться о каждом незначительном действии гостя».
На краткий миг холодная отстранённость обескуражила его, но он быстро рассудил, что это обычная рациональная натура герцога, та же, что была и при их первой встрече.
Конечно, слова о том, что его неудача не станет причиной разочарования, были искренними, но Ренсли хорошо понимал, что не все люди столь взвешенны и рассудительны, как Гизелль Дживентад. Если он провалится после того, как ему была предоставлена такая редкая возможность, среди рыцарей непременно поползут слухи, ставящие под сомнение справедливость суждений герцога. Решив не позорить имя благодетеля, Ренсли продолжил одеваться.
Присутствие Гизелля было несколько неловким, хотя такое уже происходило ранее. Юноша разделся до нижнего белья, подставив кожу прохладному воздуху, а затем облачился в платье, приготовленное на этот день.
Платья Ольдранта сильно отличались от тех, что носили в Корнии. Ткань была плотнее, а крой рукавов и талии – свободнее, что позволяло скрывать фигуру владельца. Застёжки были простыми, без той тугой шнуровки, что подчеркивала все изгибы. Иными словами, такой фасон вполне подходил для такого, как он, – мужчины, притворяющегося женщиной.
Его мысли ненадолго вернулись к тщательно продуманному свадебному наряду. Он был богато украшен, и для того, чтобы его правильно надеть, требовалось несколько рук. В отличие от него, нынешнее платье было скромным и простым в носке.
Ренсли думал, что справится с ним без помощи горничных. По крайней мере, до этого момента.
— Ваша Светлость, пожалуйста, подождите минутку, шнуровка у меня на спине, и может потребоваться некоторое время, чтобы затянуть её как следует, – тон выдавал растущее беспокойство юноши.
Он завёл руки за спину, пытаясь продеть кожаные шнурки в люверсы по обе стороны, но из-за спешки обычно ловкие пальцы соскальзывали. Шнуровка не поддавалась, а паника только росла.
«Подумать только, я заставляю герцога ждать из-за такой простой вещи, как одежда! Почему миссис Самлет не подготовила платье со шнуровкой спереди?»
В этот момент мужчина, сидевший у огня, поднялся, и Ренсли почувствовал волну облегчения.
«Конечно. Он должен вернуться в кабинет, а не ждать меня.»
Но вместо того чтобы направиться к двери, герцог подошёл к нему и приблизился, чтобы помочь.
— Повернитесь.
Ренсли моргнул, глядя на стоящего перед ним мужчину. После короткого мгновения молчания его осенило, и он быстро затряс головой в тревоге.
— В этом нет необходимости, Ваша Светлость. Я сам справлюсь с этим. Если ожидание Вас беспокоит, пожалуйста, отправляйтесь в кабинет. Я позову миссис Самлет.
— Сейчас лучше не привлекать внимания. В служанке нет необходимости. Давайте действовать спокойно.
Это были вполне разумные рассуждения, и Ренсли не мог найти в себе силы спорить, поэтому с неохотой повернулся. Частично затянутые шнурки развязались, обнажив голую кожу спины.
В комнате, нагретой огнем, было достаточно тепло, чтобы даже без одежды здесь можно было комфортно находиться. И всё же Ренсли ощущал странную прохладу, словно острый взгляд Гизелля Дживентада бесстрастно оценивал его обнажённую спину. Внутреннее напряжение нарастало, но он не решался обернуться.
Герцог молчал, возможно, измеряя длину шнурков, прежде чем продеть их.
И вдруг мягкое прикосновение опустилось на его спину. Неожиданное ощущение испугало его, и он едва сумел подавить вздох, непроизвольно вздрогнув всем телом.
Ощущение чужих пальцев, скользящих по голой коже, было странным, слишком странным.
Почувствовав его дискомфорт, Гизелль произнёс:
— Мои извинения. Трудно завязывать шнурки, не касаясь кожи.
— Всё в порядке, Ваша Светлость. Пожалуйста, не обращайте внимания, – Ренсли ответил так спокойно, как только мог, стараясь подавить нахлынувшее смущение.
Ему было неловко за столь заметный испуг от простого прикосновения другого человека, независимо от его статуса.
«Надеюсь, Его Высочество не сочтёт меня слишком застенчивым», – подумал он, внутренне укоряя себя за такую реакцию. Ренсли пробормотал про себя тихое оправдание, хотя знал, что его всё равно никто не услышит.
«Просто непривычные обстоятельства… Обычно я не так чувствителен к тому, что меня окружает.»
И всё же, даже пока он молча успокаивал себя, беспокойные мысли начали затихать. По мере того как руки Гизелля продолжали свою работу, пальцы всё привычнее касались спины, а сами прикосновения становились менее беспорядочными. На самом деле они почти успокаивали, и, когда герцог затягивал шнурки, плотно стягивая ткань вокруг его тела, на Ренсли накатила лёгкая сонливость.
Между ними воцарилась тишина, и юноша, как покладистая собака, за которой ухаживает хозяин, замер, не выражая более никаких протестов.
Наконец платье было как следует зашнуровано, полностью покрыв его спину.
— Готово, – сказал Гизелль.
http://bllate.org/book/12459/1109011
